74

к сознанію и может не допустить к нему
первую инстанцію.

По пробужденіи цензура быстро восстано-
вляет свою прежнюю силу и тогда может
отобрать все, что было завоевано у нее в пе-
ріод ее слабости. Что забываніе сновиденія –
по крайней мере отчасти – требует, именно,
такого объясненія, это явствует из опыта, под-
твержденного безчисленное количество раз.
При пересказе сновиденія или при анализе
его нередко случается, что отрывок, считав-
шійся забытым, вдруг вновь выплывает в па-
мяти; этот извлеченный из забвенія отры-
вок дает обыкновенно наилучшій и ближай-
шій путь к истолкованію сновиденія; ве-
роятно, в силу этого обстоятельства данный
отрывок и был подавлен, т.-е. забыт.

XI.

Истолковав сновиденіе, как образное испол-
неніе желанія, и объяснив неясность его цен-
зурными измененіями в оттесненном мате-
ріале, нам уже не трудно сделать вывод о
функціи сновиденія. В противоположность
обычным разговорам о том, что сновиденія
мешают спать, мы должны считать сновиде-
ніе хранителем сна. По отношенію к дет-
 

75

скому сну это утверждение, пожалуй, не
встретит возражений. Наступление сна или
соответственного изменения психики, в чем бы
оно ни состояло, обусловливается решением
уснуть, которое навязывается ребенку или
принимается им добровольно вследствие уста-
лости; при этом, сон наступает лишь при
устранении внешних раздражений, могущих
поставить перед психикой вместо сна иные
задачи.

Нам известно, какие средства служат для
устранения внешних раздражений; но необ-
ходимо указать также на средства, которыми
мы располагаем для подавления раздражений
внутренних (душевных), также мешающих нам
уснуть. Возьмем мать, усыпляющую своего ре-
бенка; последний беспрестанно выражает ка-
кое-нибудь желание; ему хочется еще раз по-
целоваться, он хочет еще играть; желания
эти частью удовлетворяются, частью автори-
тетно откладываются на следующий день;
ясно, что возникающие желания и потребно-
сти мешают уснуть. Кому не знакома забавная
история о скверном мальчугане, который, про-
снувшись ночью, орет на всю спальню: «хочу
носорога?» Спокойный ребенок вместо того,
чтобы орать, видел бы во сне, будто он играет
с носорогом. Так как сновидение, представляю-
 

76

щее желание исполненным, принимается до-
верчиво, то оно таким образом устраняет же-
лание, и продолжение сна становится воз-
можным.

Нельзя не признать, что сновидение прини-
мается доверчиво потому, что является нам
в виде зрительного восприятия; ребенок же
не обладает еще способностью, развивающеюся
позднее, отличать галлюцинацию или фанта-
зию от действительности. Взрослый человек
умеет различать это; он понимает также бес-
полезность хотения и путем продолжительного
упражнения научается откладывать свои же-
лания до того момента, когда они, вследствие
изменения внешних условий, смогут быть удо-
влетворены окольным путем. Соответственно
этому у взрослого во сне редко встречается
исполнение желаний прямым психическим пу-
тем; возможно даже, что оно вообще не встре-
чается; а сон, который кажется нам создан-
ным по образцу детского сновидения, требует
гораздо более сложного объяснения.

Зато у взрослого человека – и, пожалуй,
у всех без исключения людей с нормальным
рассудком – развивается дифференциация
психического материала, отсутствующая у
ребенка: появляется психическая инстанция,
которая, будучи научена жизненным опытом,

77

строго господствует над душевными движе
ниями, оказывая на них задерживающее вли
яние и обладая по отношению к сознанию и
произвольным движениям наиболее сильными
психическими средствами. При этом часть
детских эмоций, как бесполезная в жизни,
подавляется новой инстанцией, так что все вы
текающие из этих эмоций мысли находятся в
состоянии оттеснения. Когда же эта инстанция,
в которой мы узнаем свое нормальное «я»,
принимает решение уснуть; то в силу психо-
физиологических условий сна она, повиди-
мому, бывает вынуждена ослабить энергию,
с которой обыкновенно задерживает днем
оттесненные мысли.

Это ослабление само по себе незначительно:
хотя в подавленной душе и теснятся эмоции,
они в силу сонного состояния все-таки с тру-
дом находят себе дорогу к сознанию и совсем
не находят ее к двигательной сфере. Однако
опасность, угрожающая с этой стороны спо-
койному продолжению сна, должна быть устра-
нена. По этому поводу необходимо указать,
что даже в глубоком сне известное количество
свободного внимания должно быть обращено
на те возбуждения, в виду которых пробужде-
ние представляется более целесообразным, чем
продолжение сна. Иначе нельзя было бы объ-
 

78

яснить того обстоятельства, что нас всегда
можно разбудить раздраженіями определен-
ного качества, как на это указывал уже
старый физиолог Бурдах; например, мать
просыпается от плача своего ребенка, мель-
ник — от остановки своей мельницы, большин-
ство людей — от тихого обращенія к ним по
имени.

Вот это бодрствующее во сне вниманіе обра-
щено также и на внутренніе возбужденія,
исходящіе от оттесненныхъ желаній, и обра-
зует вместе с ними сновиденіе, удовлетворяю-
щее в качестве компромисса одновременно обе
инстанціи. Это сновиденіе, изображая пода-
вленное или оттесненное желаніе исполнен-
ным, как бы психически исчерпывает его; в то
же время, делая возможным продолженіе сна,
оно удовлетворяет и другую инстанцію. Наше
«я» охотно ведет себя при этом, как дитя;
оно верит сновиденію, как бы говоря: «Да, да,
ты — прав, но дай мне спать».

То обстоятельство, что мы по пробужденіи
так низко ценим сновиденіе, в виду спутан-
ности и кажущейся нелогичности его, обусло-
вливается, вероятно, также и тем, что анало-
гичную оценку дает нашим возникающим из
оттесненных мыслей эмоціям спящее «я», ко-
торое в своей оценке опирается на моторное

79

бессилие сонных эмоций. Мы даже во сне со-
знаем иногда эту низкую оценку, именно:
когда сон, по своему содержанию, слишком
уж выходит за пределы цензуры, мы ду-
маем: «Это ведь только сон» – и продолжаем
спать.

Против такого понимания не может слу-
жить возражением то обстоятельство, что и по
отношению к сновидению существуют предель-
ные случаи, когда оно не в состоянии уже
исполнять своей функции – охрану сна и, как
это бывает при страшных сновидениях, берет
на себя другую функцию – своевременно пре-
рвать сон. Сновидение поступает при этом
подобно добросовестному сторожу, который
сначала исполняет свою обязанность, устраняя
всякий шум, могущий разбудить граждан;
когда же причина шума представляется ему
важной, и сам он не в силах справиться с нею,
тогда он видит свою обязанность в том, чтобы
самому разбудить граждан.

Эта функция сновидения становится осо-
бенно очевидной в тех случаях, когда до спя-
щего субъекта доходят какие-либо внешние
раздражения. То обстоятельство, что раздраже-
ния внешних органов чувств во время сна
оказывают влияние на содержание сновидения,
всем давно известно, может быть доказано

80

экспериментально и является мало пригодным,
но слишкомъ высоко оцѣненнымъ результатомъ
врачебныхъ наблюденій надъ сновиденіемъ. Но
съ этимъ фактомъ связана другая неразрѣшимая
до сихъ поръ загадка: внешнее раздраженіе,
дѣйствуя при экспериментѣ на спящаго, появ-
ляется въ сновиденіи не въ своемъ настоящемъ
видѣ, а подвергается одному изъ многочис-
ленныхъ толкованій, выборъ между кото-
рыми предоставленъ, повидимому, произволу
психики.

Психическаго произвола, конечно, не суще-
ствуетъ; спящій можетъ реагировать различ-
нымъ образомъ: онъ либо просыпается, либо ему
удается продолжать сонъ. Въ послѣднемъ случаѣ
онъ можетъ воспользоваться сновиденіемъ, чтобы
устранить внешнее раздраженіе, и при томъ
опять таки, различнымъ образомъ: онъ можетъ,
напримѣръ, устранить раздраженіе, видя во
снѣ такую ситуацию, которая совершенно
не вяжется съ даннымъ раздраженіемъ. Такъ, на-
примѣръ, одному господину съ болѣзненнымъ абс-
цессомъ въ промежности снилось, будто онъ ѣдетъ
верхомъ на лошади; при чемъ согрѣвающій ком-
прессъ, который долженъ былъ смягчить боль,
принятъ былъ имъ во снѣ за седло; такимъ обра-
зомъ онъ справился съ мѣшавшимъ ему спать раз-
драженіемъ.

81

Чаще же бывает так, что внешнее раздра-
жение подвергается толкованию, в силу кото-
рого оно входит в связь с оттесненным и жду-
щим своего исполнения желанием, теряет по-
этому свой реальный характер и рассмат-
ривается как часть психического материала.
Так, например, одному лицу снится, что он
написал комедию, воплощающую известную
идею; комедия ставится в театре; прошел пер-
вый акт, встреченный бурными одобрениями;
страшно аплодируют… Сновидящему здесь
удалось продолжить сон, несмотря на шум;
по пробуждении он не слыхал уже шума, но
справедливо решил, что должно быть где-то
вблизи выбивали ковер или постель. Сновиде-
ние, возникающее непосредственно перед про-
буждением от сильного шума, всегда предста-
вляет собой попытку посредством толкования
отделаться от мешающего спать раздражения
и таким образом продлить сон еще на неко-
торое время.

XII.

Я не утверждаю, что осветил здесь все про-
блемы сновидения или исчерпал все убеди-
тельные доводы в пользу затронутых мною