Предисловіе къ переводу.

Въ основаніи работы, переводъ которой предлагается
вниманію читателей, лежитъ анализъ одного только случая
дѣтскаго страха. И тѣмъ не менѣе редакція „Психотера-
певтической библіотеки“ остановилась на ней потому, что
работа эта представляетъ собой единственное въ литературѣ
изслѣдованіе дѣтскихъ страховъ при помощи психоанализа.

Въ то же время трудно придумать лучшую иллюстрацію для
метода и болѣе удачно сложившійся случай въ смыслѣ
типичности. Выборъ этой работы зависитъ и отъ плана,
который намѣтила себѣ редакція. Здѣсь Freud больше,
чѣмъ въ другихъ своихъ работахъ, становится на путь,
который мы считаемъ неизбѣжнымъ для психіатра-психоте-
рапевта: „отъ психоанализа, черезъ психотерапію, къ психо-
профилактикѣ.“

Въ теоретическихъ построеніяхъ Freud’а многое и для
насъ является пока еще недостаточно обоснованнымъ и
спорнымъ. При анализѣ дѣтской фобіи Freud становится
уже совсѣмъ на шаткую почву, потому что объектомъ изслѣ-
дованія является ребенокъ, показанія котораго и степень
внушаемости могутъ сами по себѣ вызвать большія сомнѣнія.
Freud самъ предусматриваетъ эти сомнѣнія и отвѣчаетъ на
нихъ. Мы не видимъ необходимости дополнять его и хотѣли
бы только обратить вниманіе читателя на то, что мы въ на-
стоящей работѣ считаемъ особенно цѣннымъ.

Все, что мы услышимъ изъ устъ маленькаго паціента,
о которомъ будетъ итти рѣчь, и что мы увидимъ въ его

4

поведеніи, можетъ показаться курьезнымъ только для тѣхъ,
кто не присматривался внимательно къ дѣтямъ этого воз-
раста (3–5 лѣтъ). Въ частности пробужденіе сексуальныхъ
инстинктовъ, со всѣми ихъ аттрибутами (сексуальное лю-
бопытство, любовь, ненависть, ревность и т. д.) въ боль-
шинствѣ случаевъ ускользаетъ отъ нашего вниманія потому,
что мы привыкли отворачиваться отъ „грязнаго“, когда
присматриваемся къ нашимъ „чистымъ“ дѣтямъ, и потому
что дѣти съ первыхъ же дней научаются скрывать отъ
взрослыхъ то, о чемъ, какъ они это замѣчаютъ, нельзя
говорить. Если у ребенка все же прорываются наружу
поступки или фразы, носящіе несомнѣнно сексуальный
характеръ, насъ это огорошиваетъ, въ лучшемъ случаѣ
вызываетъ въ насъ веселое настроеніе, а преимущественно
удивленіе, откуда (отъ кого!) „чистый“ ребенокъ могъ
узнать или перенять эти гадости. Остается еще сказать
ребенку, что все это—глупости, и весь этотъ „ничтожный
эпизодъ“ кажется исчерпаннымъ.

Мы лично располагаемъ матеріаломъ, на основаніи
котораго склонны думать, что всѣ страсти и страданія ма-
ленькаго Ганса присущи большинству дѣтей этого возра-
ста. Мы не знаемъ, можно ли рекомендовать примѣненіе
психоанализа и психотерапіи въ томъ видѣ, въ какомъ это
продѣлалъ отецъ Ганса. Быть-можетъ, съ этимъ слѣдовало и
подождать до тѣхъ поръ, пока техника психоанализа станетъ
болѣе совершенной, самое изслѣдованіе болѣе объектив-
нымъ, и когда съ большимъ основаніемъ можно будетъ
говорить не только о пользѣ подобныхъ пріемовъ, но и
объ ихъ безвредности. Но много поучительнаго можно
вынести и сейчасъ изъ имѣющагося уже психоаналитиче-
скаго матеріала, а въ частности изъ анализа случая Ганса.

Врядъ ли многіе изъ родителей задумывались надъ тѣмъ,
до какой интенсивности могутъ доходить переживанія (ча-
сто безсознательныя) 3-лѣтняго ребенка, до какихъ пси-
хическихъ конфликтовъ доводятъ ребенка неудовлетвореніе

5

его вполнѣ, естественнаго любопытства, съ одной стороны,
и кажущіяся невинными родительскія ласки и угрозы–съ
другой; и насколько удобнѣе начинать половое воспитаніе
съ самаго ранняго возраста, не откладывая его, какъ это
часто предлагается, на болѣе опасный періодъ, предше-
ствующій наступленію половой зрѣлости.

Врядъ ли многіе врачи, интересующіеся сущностью фо-
біи, обращали достаточное вниманіе на дѣтскіе страхи и
состоянія навязчивости, проявляющіеся въ годы ранняго
дѣтства, которыхъ никто не считаетъ болѣзнью, но ко-
торые всѣ дѣти въ возрастѣ 3–6 лѣтъ продѣлываютъ
обязательно, какъ корь.

Мы не думаемъ, что наше вниманіе, которое мы удѣ-
лимъ подобнымъ вопросамъ, и наши наблюденія могутъ
дать сейчасъ же что-нибудь практически полезное, хотя
бы для лѣченія или для воспитанія. Но все это ничуть не
умаляетъ цѣнности подобныхъ знаній.

Для достиженія ихъ намъ приходится обязательно оста-
навливаться на такихъ предметахъ, которые случайноѵу,
непривычному читателю могутъ показаться „пахнущими да-
леко не амброй.“ Но ужъ такова тема, и при углубленіи
въ нее врядъ ли можно считаться съ чувствительностью
ихъ обонянія.

Если же этотъ запахъ могъ бы – кому-либо помѣшать
осилить и прочувствовать тему во всей ея серьезности, то
вина въ этомъ меньше всего можетъ быть приписана Freud’у.

О. Фельцманъ.