I.

ОБЪ ОСОБОМЪ ТИПЪ «ВЫБОРА ОБЪЕКТА» У МУЖЧИНЫ.^*)

До настоящаго времени мы предоставляли поэтамъ изоб-
ражать тѣ «условія любви», при которыхъ люди совершаютъ
свой «выборъ объекта», и какъ они согласуютъ требованія
своей фантазіи съ дѣйствительностью. Поэты, въ самомъ дѣлѣ,
обладаютъ нѣкоторыми свойствами, благодаря которымъ они
способны разрѣшить эту задачу. Отличаясь особенно тонкой
чувствительностью къ воспріятію сокровенныхъ душевныхъ
желаній другихъ людей, они въ то же время обладаютъ до-
статочнымъ мужествомъ, чтобъ сдѣлать свое собственное без-
сознательное достояніемъ гласности. Но цѣнность познанія,
заключающагося въ ихъ описаніяхъ понижается благодаря
одному обстоятельству. Поэты связаны съ условіями, имѣющими
цѣлью интеллектуальное и эстетическое удовольствіе и опре-
дѣленныя чувственныя воздѣйствія; они не могутъ поэтому
изображать матеріалъ дѣйствительности неизмѣненнымъ, а должны
изолировать отдѣльныя его части, разрывать мѣшающія связи,
смягчать цѣлое и дополнять недостающее. Это составляетъ
преимущество, такъ называемой, «поэтической вольности». Они
могутъ также проявлять лишь весьма мало интереса къ
происхожденію и развитію подобныхъ душевныхъ состояній,
описывая ихъ уже въ готовомъ видѣ. Является поэтому
необходимость, чтобъ наука, болѣе грубыми руками и меньше
преслѣдуя цѣли удовольствія, занялась тѣми же матеріями,
поэтической обработкой которыхъ люди испоконъ вѣка насла-
ждались. Эти замѣчанія должны послужить доказательствомъ
необходимости строгой научной обработки также и вопросовъ

^*)Jahrbuch für psychoanalytische und psychopathologische Forschung
Bd II.

4

любовной жизни человѣка. Наука именно является самымъ
совершеннымъ отказомъ отъ «принциповъ наслажденія», какой
только возможенъ для нашей психической дѣятельности.^*)

Во время психоаналитическаго леченія врачъ имѣетъ въ
достаточной мѣрѣ возможность получать впечатлѣнія изъ
области любовной жизни невротиковъ. Впечатлѣнія эти часто
говорятъ, что подобное же поведеніе въ этой сферѣ можно
наблюдать у средняго здороваго человѣка или даже у выдаю-
щихся людей. Вслѣдствіе счастливой случайности въ подборѣ
матеріала, благодаря накопленію сходныхъ впечатлѣній выри-
совываются опредѣленные отдѣльные типы въ этой области.
Одинъ такой типъ выбора объекта у мужчины я хочу здѣсь
раньше всего описать, потому что онъ отличается рядомъ
«условій любви», сочетаніе которыхъ непонятно, собственно
говоря, даже странно, и потому что онъ допускаетъ простое
психологическое объясненіе.

1: Первое изъ этихъ «условій любви» можно назвать
прямо специфическимъ: какъ только оно находится, слѣдуетъ
уже искать и другіе отличительные признаки этого типа. Его
можно назвать условіемъ «пострадавшаго третьяго». Со-
держаніе его состоитъ въ томъ, что лица, о которыхъ идетъ
рѣчь, никогда не избираютъ объектомъ своей любви еще сво-
бодную женщину, а обязательно такую, на которую можетъ
предъявить права другой мужчина въ качествѣ супруга, же-

^*)Примѣчаніе: По Фрейду вся психическая дѣятельность че-
ловѣка руководствуется двумя главными основными принципами: – Lust-
princip, принципомъ наслажденія, удовольствія, стремящимся исключи-
тельно къ непосредственному достиженію удовольствія, наслажденія
(Lust)– и Realitätsprincip, принципомъ реальности – преслѣдующимъ цѣли
приспособленія къ условіямъ и требованіямъ реальности. Понятно, что и
Realitätsprincip, считаясь съ реальностью, въ конечномъ результатѣ также
стремится къ тому, чтобъ избѣгать страданій, неудовольствія, непріятнаго
(Unlust) и къ достиженію пріятнаго, наслажденія, удовольствія (Lust), но
не непосредственно, а путемъ компромиса, если этого требуютъ обстоятель-
ства дѣйствительности, путемъ уступокъ требованіямъ разума и условіямъ
реальности. Смотри: „Ueber die Zwei Principien des psychischen Geschehens“
въ Jahrbuch für psychoanalitische und psychopathologische Forschung Bd. III.
Hälfte I. Прим. переводчика.

5

ниха или друга. Это условіе оказывается въ нѣкото-
рыхъ случаяхъ на столько роковымъ, что на женщину мо-
жетъ сначала не быть обращено никакого вниманія или она
даже можетъ быть отвергнута пока она никому не принадле-
житъ; но та же женщина становится немедленно объектомъ
влюбленности, какъ только она вступаетъ въ одно изъ ука-
занныхъ отношеній къ какому-либо другому мужчинѣ

2. Второе условіе, быть можетъ и менѣе постоянное,
столь же странно. Типъ становится вполнѣ законченнымъ
лишь благодаря сочетанію этого условія съ первымъ, между
тѣмъ какъ первое и само по себѣ, кажется, встрѣчается
очень часто. Второе условіе состоитъ въ томъ, что непороч-
ная, стоящая внѣ всякихъ подозрѣній, женщина никогда не
обладаетъ достаточной привлекательностью, чтобъ стать объ-
ектомъ любви, а только такая, которая въ половомъ отноше-
ніи такъ или иначе внушаетъ подозрѣніе и вѣрность и стой-
кость которой подвержены сомнѣнію. Эта послѣдняя особен-
ность можетъ образовать цѣлый рядъ переходовъ, начиная съ
легкой тѣни на репутаціи замужней женщины, которая не
прочь пофлиртовать, до открытаго полигамическаго образа
жизни кокотки или жрицы любви. Но отъ чего нибудь въ
этомъ родѣ представитель нашего типа отказаться не можетъ.
Это условіе, съ нѣкоторымъ преувеличеніемъ, можно назвать
«любовью къ проституткамъ».

Подобно тому какъ первое условіе даетъ удовлетвореніе
агональнымъ, враждебнымъ чувствамъ по отношенію къ муж-
чинѣ, у котораго отнимаютъ любимую женщину, такъ и второе
условіе — причастность женщины къ проституціи — находится
въ связи съ необходимостью испытывать чувство ревности,
которое очевидно является потребностью любовниковъ этого
типа. Только тогда, когда они могутъ ревновать, страсть
достигаетъ наибольшей силы, женщина пріобрѣтаетъ свою
настоящую цѣнность и они никогда не упускаютъ повода,
дающаго имъ возможность испытать это наиболѣе сильное
ощущеніе. Удивительно то, что ревность направляется не
противъ законнаго обладателя возлюбленной, а противъ вновь
появляющихся чужихъ, въ близости къ которымъ возлюбленной

6

можетъ возникнуть подозрѣніе. Въ рѣзко выраженныхъ слу-
чаяхъ любящій не проявляетъ желанія быть единственнымъ
обладателемъ женщины и, повидимому, чувствуетъ себя въ
этомъ «тройственномъ союзѣ» очень хорошо. Одинъ изъ моихъ
паціентовъ, который страшно страдалъ изъ-за увлеченій «на
сторонѣ» своей дамы, ничего однако не имѣлъ противъ ея
замужества и содѣйствовалъ послѣднему всѣми силами; по
отношенію къ мужу онъ послѣ, въ теченіе многихъ лѣтъ, не
проявлялъ и слѣда ревности. Другой типичный случай былъ,
правда, въ своихъ первыхъ любовныхъ отношеніяхъ очень
ревнивъ по отношенію къ мужу и заставилъ свою даму отъ-
казаться отъ супружескихъ отношеній съ нимъ, но въ много-
численныхъ болѣе позднихъ связяхъ онъ держалъ себя такъ же,
какъ другіе и не находилъ, что законный супругъ мѣшаетъ.

Слѣдующіе пункты рисуютъ не условія, предъявляемыя
къ объекту любви, а отношенія любящаго къ объекту своей
любви.

3. Въ нормальной любовной жизни цѣнность женщины опре-
дѣляется ея нетронутостью и понижается съ приближеніемъ
къ разряду проститутки. Страннымъ отклоненіемъ отъ нор-
мальнаго кажется поэтому то обстоятельство, что влюблен-
ные нашего типа относятся къ женщинамъ именно этого раз-
ряда, какъ къ наиболѣе цѣннымъ объектамъ любви. Любов-
нымъ связямъ съ этими женщинами они отдаются всѣми
силами души своей, со страстью, поглощающей всѣ другіе
интересы въ жизни. Это единственныя особы, которыхъ можно
любить и всякій разъ опять повторяется требованіе отъ са-
маго себя неизмѣнной вѣрности, какъ бы часто въ дѣйстви-
тельности она ни нарушалась. Въ этихъ чертахъ описывае-
мыхъ любовныхъ отношеній чрезвычайно ясно выражается
навязчивый характеръ этихъ отношеній, свойственный въ
извѣстной степени всякой влюбленности. Не слѣдуетъ, однако,
на основаніи этой вѣрности и силы привязанности полагать,
что одна единственная такая любовная связь заполняетъ всю
жизнь такихъ людей или случается только одинъ разъ въ
продолженіе ея. Напротивъ, страстныя увлеченія такого рода
повторяются съ тѣми же особенностями — одна точная копія

7

предыдущей – много разъ въ жизни лицъ, относящихся къ
такому типу. Больше того, въ зависимости отъ внѣшнихъ
обстоятельствъ, напримѣръ, перемѣны мѣста жительства и
среды, любовные объекты могутъ такъ часто смѣняться одинъ
другимъ, что образуется длинный рядъ ихъ.

4. Болѣе всего поражаетъ наблюдателя проявляющаяся
у любовниковъ такого типа тенденція спасать возлюбленную.
Мужчина убѣжденъ, что возлюбленная нуждается въ немъ,
что безъ него она можетъ потерять всякую нравственную
опору и быстро опуститься до жалкаго уровня. Онъ спасаетъ
ее тѣмъ, что не оставляетъ ее. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ
намѣреніе спасти можетъ быть оправдано ссылкой на половую
неустойчивость и сомнительное общественное положеніе воз-
любленной; но оно проявляется не менѣе ясно и тамъ, гдѣ
ссылка на дѣйствительность не можетъ имѣть мѣсто. Одинъ
изъ принадлежащихъ къ описываемому типу мужчинъ, умѣв-
шій завоевывать своихъ дамъ чрезвычайно искусными соблаз-
нами и находчивой діалектикой, не жалѣлъ затѣмъ въ сво-
ихъ любовныхъ связяхъ никакихъ усилій, чтобы при помощи
имъ самимъ сочиненныхъ трактатовъ удержать очередную
любовницу на пути «добродѣтели».

Если бросить взглядъ на отдѣльныя черты нарисованной
здѣсь картины, на условія несвободы и принадлежности воз-
любленной къ проституціи, на высокую ея оцѣнку, на по-
требность въ ревности, на вѣрность, которая однако сочетается
съ расчлененіемъ на цѣлый рядъ, и на намѣреніе спасать, то
кажется мало вѣроятнымъ, чтобъ всѣ эти особенности могли
произойти изъ одного источника. И все же при психоанали-
тическомъ углубленіи въ исторію жизни лицъ, о которыхъ
идетъ рѣчь, легко таковой открыть. Этотъ столь своеобразно
предопредѣленный выборъ объекта любви и такія странныя
любовныя отношенія имѣютъ то же психическое происхож-
деніе, что и любовная жизнь нормальнаго: они происходятъ
отъ дѣтской фиксаціи нѣжности на матери и представляютъ
изъ себя одно изъ послѣдствій этой фиксаціи Въ нормальной
любовной жизни сохраняется мало чертъ, въ которыхъ не-
сомнѣнно проявляется вліяніе материнскаго прообраза на вы-

8

боръ объекта, вродѣ напримѣръ, предпочтенія, оказываемаго моло-
дыми людьми болѣе зрѣлымъ женщинамъ; отдѣленіе любовнаго
влеченія (либидо) отъ матери произошло сравнительно скоро. У
людей нашего типа, напротивъ, влеченіе къ матери сохрани-
лось такъ долго и послѣ наступленія половой зрѣлости, что
у выбранныхъ ими позже объектовъ любви имѣются ясно вы-
раженные материнскіе признаки и въ нихъ легко узнать сур-
рогаты матери. Здѣсь напрашивается сравненіе съ формаціей
черепа новорожденнаго: послѣ длительныхъ родовъ черепъ
новорожденнаго представляетъ изъ себя слѣпокъ тазовыхъ
ходовъ матери.

На насъ лежитъ въ такомъ случаѣ обязанность доказать,
что характерныя черты нашего типа, условія ихъ любви и
ихъ поведенія въ любви, дѣйствительно происходятъ отъ ма-
теринской констелляціи. Легче всего это сдѣлать въ отношеніе
перваго условія — несвободы женщины или «пострадавшаго
третьяго.» Безъ дальнѣйшаго очевидно, что у выросшаго въ
семьѣ ребенка неотъемлемой частью материнскаго существа
становится тотъ фактъ, что мать принадлежитъ отцу, и тѣмъ
третьимъ является никто иной, такъ отецъ. Такъ же естественно
подходитъ къ дѣтскимъ отношеніямъ черта переоцѣнки, бла-
годаря которой возлюбленная является единственной, незамѣ-
нимой: ибо никто не имѣетъ больше одной матери и отно-
шеніе къ ней зиждется на не повторяющемся и не допуска-
ющемъ никакого сомнѣнія событіи (рожденіи).

Разъ всѣ объекты любви только суррогаты матери, то
понятно и «образованіе ряда», которое кажется столь рѣзко
противорѣчащимъ условію вѣрности. Психоанализъ показываетъ
намъ и на другихъ примѣрахъ, что дѣйствующее въ безсоз-
нательномъ незамѣнимое, часто проявляется расчлененнымъ
на безконечный рядъ — безконечный потому, что всякій сур-
рогатъ все же не даетъ желаннаго удовлетворенія. Такъ,
напримѣръ, у дѣтей въ извѣстномъ возрастѣ возникаетъ не-
преодолимое желаніе задавать все новые и новые вопросы, и
это объясняется тѣмъ, что имъ надо поставить одинъ един-
ственный вопросъ, который они не рѣшаются вымолвить. А
болтливость нѣкоторыхъ невротически нездоровыхъ лицъ объ-

9

ясняется тяжестью тайны, которую имъ хочется разгласить
и которую, несмотря на всѣ искушенія, они все же не выдаютъ.

Но причастность избраннаго объекта къ проституціи какъ
будто рѣзко противорѣчитъ происхожденію изъ материнскаго
комплекса.

Сознательному мышленію взрослаго мать пред-
ставляется личностью неприкосновенной нравственной чистоты
и мало найдется внѣшнихъ впечатлѣній, которыя бы ощуща-
лись такъ мучительно, какъ сомнѣніе въ этомъ качествѣ
матери. Но какъ разъ это рѣзкое противорѣчіе между «ма-
терью» и «проституткой» должно побудить насъ изслѣдовать
исторію развитія и безсознательное взаимоотношеніе этихъ
двухъ комплексовъ, такъ какъ мы уже давно знаемъ, что
въ безсознательномъ часто сливается воедино то, что въ
сознаніи расщеплено на два противоположныхъ понятія. Изслѣ-
дованіе возвращаетъ насъ къ періоду жизни, когда мальчикъ
впервые узнаетъ подробности половыхъ отношеній между
взрослыми – приблизительно, къ годамъ предшествующимъ
половой зрѣлости.

Грубые разсказы, съ явнымъ намѣреніемъ
нанести оскорбленіе и вызвать возмущеніе, знакомятъ его съ
тайной половой жизни и подрываютъ авторитетъ взрослыхъ,
который оказывается несовмѣстимымъ съ обнаженіемъ ихъ
половой жизни.

Но вопросъ объ отношеніи этихъ откровеній
къ родителямъ оказываетъ наибольшее впечатлѣніе на ново-
посвященнаго. Часто слушатель прямо протестуетъ, возражая,
приблизительно, въ слѣдующихъ выраженіяхъ: возможно, что
твои родители или родители другихъ людей продѣлываютъ
между собой нѣчто подобное, но что касается моихъ родителей,
то это совершенно невозможно.

Одновременно мальчикъ, въ видѣ рѣдко недостающаго
коррелата къ «ознакомленію съ половымъ вопросомъ» узнаетъ
о существованіи извѣстнаго рода женщинъ, которыя по про-
фессіи отдаются половой любви и поэтому всѣми презираются.
Ему самому это презрѣніе остается чуждымъ; у него рождается
къ этимъ несчастнымъ только смѣшанное чувство томленія и
жути, такъ какъ онъ знаетъ, что и самъ можетъ быть ими
пріобщенъ къ половой жизни, которую считалъ до сихъ поръ
исключительнымъ преимуществомъ «большихъ». Когда онъ не

10

можетъ уже больше оставаться при своемъ сомнѣніи относи
тельно того, что его родители должны составлять исключеніе
изъ отвратительныхъ нормъ половой жизни, онъ говоритъ себѣ
съ циничной откровенностью, что разница между его матерью
и падшей женщиной не такъ ужъ велика, что, въ сущности,
обѣ дѣлаютъ то же самое. «Просвѣщающіе» разсказы разбу
дили въ немъ слѣды воспоминаній его раннихъ дѣтскихъ
впечатлѣній и желаній и оживили въ немъ связанныя съ ними
душевныя движенія. Онъ начинаетъ желать свою мать въ
этомъ новомъ указанномъ смыслѣ и снова начинаетъ ненави
дѣть отца, какъ соперника, стоящаго на пути къ осуществленію
этого желанія, онъ попадаетъ, какъ мы говоримъ, во власть
«комплекса Эдипа». Онъ видитъ измѣну со стороны матери
въ томъ, что она осчастливила своей любовью отца, а не его,
и не можетъ ей этого простить. Эти душевныя движенія, если
они быстро не проходятъ, ни въ чемъ реально не проявляются,
а только изживаются въ фантазіяхъ, которыя имѣютъ своимъ
содержаніемъ сексуальную жизнь матери при самыхъ разно
образныхъ обстоятельствахъ и напряженіе которыхъ особенно
легко разрѣшается въ видѣ актовъ самоудовлетворенія. Вслѣд-
ствіе постояннаго взаимодѣйствія обоихъ побудительныхъ
мотивовъ этихъ душевныхъ движеній — полового желанія и
жажды мести — наибольшимъ предпочтеніемъ пользуются
мотивы невѣрности матери; любовникъ, съ которымъ мать
измѣняетъ, обладаетъ почти всѣми чертами собственной персоны,
вѣрнѣе, собственной идеализированной личности, поднятой
благодаря возмужалости до уровня отца. То, что я въ другомъ
мѣстѣ описалъ, какъ «семейный романъ» составляетъ разно
образные продукты этой работы фантазіи и сплетеніе ихъ
съ разными эгоистическими интересами того періода жизни.
Познакомившись съ этой частью исторіи душевнаго развитія,
мы уже не можемъ находить непонятное противорѣчіе въ томъ,
что принадлежность возлюбленной къ проституціи обусловлена
непосредственно вліяніемъ материнскаго комплекса. Описанный
нами типъ мужской любовной жизни носитъ слѣды этого раз
витія и можетъ быть понятъ просто, какъ фиксація на фан-
тазіяхъ мальчика въ періодъ половой зрѣлости, нашедшихъ

11

позже все же воплощеніе въ реальной жизни. Легко допустить,
что усиленный онанизмъ въ годы переходнаго возраста также
благопріятствуетъ фиксаціи этихъ фантазій.

Съ этими фантазіями, разросшимися до того, что получили
власть надъ реальной любовной жизнью, тенденція спасти
возлюбленную находится какъ-
будто лишь въ отдаленной,
поверхностной связи, исчерпываемой сознательными доводами.
Возлюбленная подвергается моль опасности изъ-
за своей
склонности къ непостоянству и невѣрности и вполнѣ понятно,
что любящій старается уберечь ее отъ этой опасности, охраняя
ея добродѣтель и противодѣйствуя ея дурнымъ наклонностямъ.
Однако изученіе «покрывающихъ воспоминаній», фантазій и
ночныхъ сновидѣній такихъ лицъ показываетъ, что здѣсь
имѣетъ мѣсто прекрасно удавшаяся «раціонализація»^*) безъ
сознательнаго мотива, которую можно уподобить хорошо удав-
шейся вторичной обработкѣ матеріала сновидѣній. Въ дѣйстви-
тельности мотивъ спасенія имѣетъ свое собственное значеніе
и исторію и является самостоятельнымъ продуктомъ материн-
скаго, или вѣрнѣе, родительскаго комплекса. Когда ребенокъ
слышитъ, что онъ обязанъ жизнью родителямъ, что мать
«даровала ему жизнь», то въ немъ соединяются нѣжныя
чувства съ душевными движеніями, выражающими стремленіе
быть большимъ и достичь самостоятельности и зарождаютъ въ
немъ желаніе вернуть родителямъ этотъ даръ и отплатить
имъ тѣмъ же. Будто бы непокорность мальчика хочетъ сказать:
мнѣ ничего не надо отъ отца, я хочу вернуть ему все, что
я ему стоилъ. Онъ рисуетъ себѣ фантазіи о спасеніи отца
отъ смертельной опасности и расплачивается съ нимъ
такимъ образомъ. Эта фантазія часто переносится на импе-
ратора, короля или иную знатную особу и въ такомъ измѣ-
ненномъ видѣ становится доступной сознанію и даже годной
для поэтической обработки. По отношенію къ отцу преобладаетъ
злобный смыслъ фантазіи о спасеніи, а по адресу матери
проявляется ея нѣжное значеніе. Мать подарила жизнь ребенку

^*)Примѣчаніе: — разумная, логичная, сознательная мотивировка
какого нибудь поступка или слова, въ дѣйствительности обусловленнаго
какимъ-
нибудь безсознательнымъ комплексомъ — переводчикъ.

12

и не легко возмѣстить столь своеобразный даръ чѣмъ-
нибудь равномѣннымъ. Но при незначительномъ измѣненіи значенія
словъ — что такъ легко удается въ безсознательномъ и что
можно уподобить сознательному сліянію понятій — спасти
мать пріобрѣтаетъ значеніе: подарить или сдѣлать ей ребенка,
разумѣется, вполнѣ похожаго на себя самого. Удаленіе отъ
первоначальнаго смысла спасенія не очень велико, измѣненіе
значенія словъ не произвольно. Мать подарила ему жизнь —
его собственную — и за это ей дарится другая жизнь, жизнь
ребенка, имѣющаго максимальное сходство съ его собственной
особой. Сынъ проявляетъ свою благодарность тѣмъ, что же-
лаетъ имѣть отъ матери сына, равнаго себѣ, т. е. въ фантазіи
о спасеніи онъ совершенно отождествляетъ себя съ отцомъ.
Всѣ влеченія — нѣжныя, благодарныя, похотливыя, непокорныя
и самовластныя находятъ удовлетвореніе въ этомъ одномъ
желаніи быть своимъ собственнымъ отцомъ. И моментъ
опасности не исчезъ при такомъ измѣненіи значенія; самъ
актъ рожденія представляетъ изъ себя опасность, изъ которой
спасеніе приходитъ благодаря усиліямъ матери. Рожденіе яв-
ляется въ равной мѣрѣ первой жизненной опасностью, какъ
и прообразомъ всѣхъ послѣдующихъ, внушающихъ намъ страхъ,
и переживанія рожденія оставляютъ намъ, вѣроятно, то аф-
фективное выраженіе, которое мы называемъ страхомъ. Мак-
дуфъ изъ шотландской легенды, который не былъ рожденъ
матерью, а вырѣзанъ изъ утробы ея, не зналъ поэтому и
страха.

Старый снотолкователь Артемидъ былъ, несомнѣнно, правъ,
утверждая, что сновидѣніе мѣняетъ свой смыслъ въ зависи-
мости отъ личности сновидца. По законамъ выраженія без-
сознательныхъ мыслей «Спасеніе» можетъ имѣть различное
значеніе въ зависимости отъ того фантазируетъ ли о немъ
женщина или мужчина. Оно можетъ въ равной мѣрѣ имѣть
значеніе: сдѣлать ребенка—дать начало рожденію (для муж-
чины), какъ и: самой родить ребенка (для женщины).

Особенно въ связи съ водой можно ясно видѣть эти
различныя значенія спасенія въ сновидѣніяхъ и фантазіяхъ.
Если мужчина спасаетъ во снѣ женщину, то это значитъ:

13

онъ дѣлаетъ ее матерью, – что, согласно вышеизложеннаго,
соотвѣтствуетъ смыслу: онъ ее дѣлаетъ своей матерью. Когда
женщина спасаетъ кого-
нибудь (ребенка) изъ воды, то этимъ
она признаетъ себя, подобно царевнѣ въ легендѣ о Моисеѣ,
его матерью, родившей его.

Иногда фантазія о спасеніи отца также получаетъ смыслъ
нѣжнаго отношенія. Тогда она выражаетъ желаніе имѣть отца
сыномъ, то есть, имѣть такого сына, какъ отецъ. Вслѣдствіе
всѣхъ этихъ отношеній мотива спасенія къ родительскому
комплексу, тенденція спасать возлюбленную составляетъ су-
щественную черту описаннаго здѣсь любовнаго типа.

Я не считаю нужнымъ приводить доказательства пра-
вильности метода моей работы, которая въ данномъ случаѣ,
какъ и при описаніи анальной эротики стремится къ тому,
чтобъ сначала выдѣлить изъ всего матеріала наблюденія крайне
и рѣзко очерченные типы. Въ обоихъ случаяхъ имѣется го-
раздо большее число индивидовъ, у которыхъ можно наблю-
дать лишь отдѣльныя или только не рѣзко выраженныя черты
этого типа. И само собою разумѣется, что только изложеніе
въ общей связи всѣхъ тѣхъ наблюденій, на основаніи кото-
рыхъ эти типы установлены, даетъ возможность правильной
ихъ оцѣнки.