V.

Матеріалъ и источники сновидѣній,

Когда изъ анализа сновидѣнія объ инъекціи Ирмѣ мы
увидѣли, что сновидѣніе представляетъ собою осуществленіе
желанія, мы прежде всего заинтересовались тѣмъ,–открыли ли
мы тѣмъ самымъ общій характеръ сновидѣній; мы заставили
на время замолкнуть всякій другой научный интересъ, который
могъ проявиться у насъ во время этого анализа. Достигнувъ
теперь этой цѣли, мы можемъ вернуться обратно и избрать но-
вый исходный пунктъ для нашего изслѣдованія проблемы сно-
видѣнія, хотя намъ для этого и пришлось бы оставить не на
долго въ сторонѣ еще не окончательно разсмотрѣнную нами
теорію осуществленія желаній.

Научившись, путемъ примѣненія нашего метода толкованія
сновидѣній, раскрывать с к р ы т ы й смыслъ послѣднихъ, далеко
оставляющій позади по своей важности явное ихъ содержаніе,
мы должны снова подвергнуть разсмотрѣнію отдѣльныя проб-
лемы сновидѣнія, чтобы попытаться установить, не разрѣшаются
ли благодаря этому всѣ тѣ загадки и противорѣчія, которыя
казались намъ непостижимыми, когда мы имѣли передъ собою
лишь явное содержаніе сновидѣнія.

Мнѣнія ученыхъ относительно взаимоотношенія сновидѣнія
и бодрственной жизни, а также и относительно матеріала снови-
дѣнія подробно изложены нами въ первой главѣ.

Вспомнимъ же тѣ три главныхъ особенности памяти въ сно-
видѣніи, о которыхъ мы такъ много говорили, но которыя ос-
тались для насъ непонятными:

1. То, что сновидѣніе отдаетъ предпочтеніе впечатлѣніямъ
предыдущихъ дней [Робертъ⁵⁵⁾, Штрюмпель⁵⁶⁾, Гиль-
дебрандтъ³⁵⁾, Уидъ Галламъ³³⁾];

2. То, что оно производитъ подборъ на основаніи другихъ
принциповъ, нежели бодрствующая память; оно, вспоминаетъ не
существенное и важное, а второстепенное и незначительное;

–– 132 ––

3. То, что въ его распоряженіи находятся наши раннія воспо-
минанія дѣтства; оно воспроизводитъ даже детали изъ этого
періода, которые намъ кажутся тривіальными и которые въ
бодрственной жизни, какъ намъ кажется, нами давно уже по-
забыты^*).

Эти особенности въ подборѣ матеріала сновидѣнія подмѣ-
чены изслѣдователями, разумѣется, въ явномъ его содержаніи.
а) «Свѣжее» и безразличное въ сновидѣ-
ніи.

Если теперь относительно происхожденія элементовъ со-
держанія сновидѣнія я привлеку на помощь собственный опытъ,
то прежде всего долженъ буду выставить утвержденіе, что въ
каждомъ сновидѣніи можно найти связь съ переживаніями пре-
дыдущаго дня. Какое бы сновидѣніе я ни бралъ, свое собст-
венное или чужое,—всякій разъ мое мнѣніе находитъ себѣ под-
твержденіе. Принимая во вниманіе это обстоятельство, я могу
начинать толкованіе сновидѣнія съ изслѣдованія переживаній
предыдущаго дня, вызвавшихъ это сновидѣніе; для многихъ
случаевъ это—даже наикратчайшій путь. Въ обоихъ сновидѣ-
ніяхъ, подвергнутыхъ нами подробному анализу въ предыдущей
главѣ (объ инъекціи Ирмѣ и о моемъ дядѣ съ рыжей бородой),
связь съ дневными впечатлѣніями настолько очевидна, что она
не требуетъ дальнѣйшаго поясненія. Чтобы показать, однако,
насколько постоянно такое взаимоотношеніе, я приведу нѣсколько
примѣровъ изъ своихъ собственныхныхъ сновидѣній. Я сообщаю
здѣсь эти сновидѣнія лишь постольку, поскольку это необхо-
димо для раскрытія источниковъ ихъ.

1. Я прихожу въ домъ, меня съ трудомъ впускаютъ туда
и т. д.; на улицѣ меня ждетъ какая-то женщина.
И с т о ч н и к ъ: Вечеромъ разговоръ съ одной родстве-
ницей, которой приходится ждать, пока она пріобрѣтетъ то,
что ей нужно и т. д.

2. Я написалъ монографію о какомъ-то растеніи.
И с т о ч н и к ъ: Утромъ въ окнѣ одного книжнаго ма-
газина я видѣлъ монографію о цикламенѣ.

^*)Ясно, что возрѣніе Роберта, будто сновидѣнія предназначены
для разгруженія нашей памяти отъ незначительныхъ впечатлѣній дня,
не можетъ быть названо правильнымъ, если въ сновидѣніи всплываютъ не-
рѣдко безразличныя воспоминанія нашего дѣтства, отсюда слѣдовало бы
заключить, что сновидѣнія чрезвычайно несовершенно исполняютъ свою за-
дачу.

133

3. Я вижу на улицѣ двухъ женщинъ, мать и дочь,
изъ которыхъ послѣдняя у меня лѣчится.
Источникъ: Одна моя паціентка наканунѣ вечеромъ
сообщила мнѣ, что ея мать противится продолженію ея лѣ-
ченія у меня.
4. Въ книжномъ магазинѣ С. я подписываюсь на періоди-
ческое изданіе, стоющее 20 г. въ годъ.
Источникъ: Моя жена наканунѣ напомнила мнѣ, что
я ей долженъ 50 г.
5. Я получаю циркуляръ отъ соціаль-демократи-
ческаго комитета, изъ котораго я вижу, что меня считаютъ
членомъ этой партіи.
Источникъ: Я получилъ циркуляръ отъ либе-
ральнаго избирательнаго комитета и отъ президіума гуманитар-
наго союза, членомъ котораго я дѣйствительно состою.
6. Я вижу человѣка на крутой скалѣ посреди
моря. Ландшафтъ напоминаетъ мнѣ картину Беклина.
Источникъ: Дрейфусъ на Чортовомъ
островѣ; извѣстіе, полученное мною отъ моихъ родствен-
наковъ изъ Англіи и т. п.

Возникаетъ вопросъ: связано ли всегда сновидѣніе съ со-
бытіями предыдущаго дня, или же оно простирается на впе-
чатлѣнія болѣе значительнаго промежутка послѣдняго времени.
Вопросъ этотъ не имѣетъ, конечно, особаго принципіальнаго зна-
ченія, но все же мнѣ бы хотѣлось высказаться за преимущест-
венную роль дня, предшествующаго сновидѣнію. Всякій разъ,
когда мнѣ представляется, будто источникомъ сновидѣнія было
впечатлѣніе, воспринятое два-три дня назадъ, я при ближай-
шемъ разсмотрѣніи убѣждаюсь, что это впечатлѣніе снова пов-
торилось наканунѣ и что такимъ образомъ между днемъ вос-
пріятія его и сновидѣніемъ имѣется его очевидная репродукція,
имѣвшая мѣсто въ предыдущій день; кромѣ того, всякій разъ,
мнѣ удается установить новый поводъ, послужившій причиной
воспоминанія о болѣе раннемъ впечатлѣніи. [Несмотря на все
мое желаніе, мнѣ не пришлось констатировать, что между сно-
вызывающимъ впечатлѣніемъ и воспроизведеніемъ его въ сно-
видѣніи протекаетъ постоянно интервалъ, имѣющій біологиче-
ское значеніе^*)].

^*)Г. Свобода, какъ я уже упоминалъ въ первой главѣ,придаетъ боль-
шое значеніе открытымъ Флиссомъ біологическимъ интерваламъ въ
двадцать три и въ двадцать восемь дней въ сферѣ душевной дѣятельности
и утверждаетъ, что эти періоды играютъ рѣшающую роль относительно

134

Я утверждаю такимъ образомъ, что каждое сновидѣніе
вызывается впечатлѣніями, непремѣнно имѣвшими мѣсто въ
предыдущій день.

Впечатлѣнія недавняго прошлаго за исключеніемъ дня,
предшествующаго сновидѣнію, не имѣютъ такимъ образомъ иного
отношенія къ содержанію сновидѣнія, какъ и другія впечатлѣнія
изъ любого далекаго періода. Сновидѣніе можетъ избирать ма-
теріалъ изъ всякаго періода жизни, поскольку впечатлѣнія пре-
наличности въ сновидѣніи тѣхъ или иныхъ элементовъ. Толкованіе снови-
дѣній, правда, отнюдь не измѣнилось бы при правильности такого утвержде-
нія, но для происхожденія матеріала сновидѣній открылся бы новый источ-
никъ. Я произвелъ недавно изслѣдованіе собственныхъ сновидѣній, желая
провѣрить примѣнимость «теоріи періодовъ» къ матеріалу сновидѣній и
избралъ для этого особенно отчетливый элементъ содержанія послѣднихъ,
время появленія которыхъ въ жизни можетъ быть съ точностью констатиро-
вано.

I. Сновидѣніе 1/2 октября 1910 года.

Я гдѣ-то въ Италіи. Три моихъ дочери показываютъ мнѣ рѣдкости
и садятся ко мнѣ на колѣни. Я разсматриваю рѣдкости и, видя одну изъ
нихъ, говорю: Вѣдь эту я вамъ подарилъ. Я вижу ясно небольшой ба-
рельефъ и узнаю лицо Саванаролы.

Когда я въ послѣдній разъ видѣлъ портретъ Саванаролы? По дан-
нымъ моей записной книжки я былъ 4 и 5 сентября во Флоренціи; тамъ
мнѣ захотѣлось показать моему спутнику барельефъ съ чертами лица фа-
натичнаго монаха на Піаццѣ Синьори на томъ мѣстѣ, гдѣ онъ былъ сож-
женъ. Съ этого впечатлѣнія до воспроизведенія его въ сновидѣніи прошло
двадцать восемь дней,—„женскій періодъ“ по утвержденію Флисса; къ
сожалѣнію, однако, я долженъ упомянуть, что наканунѣ сновидѣнія у меня
былъ одинъ мой коллега (въ первый разъ послѣ своего возвращенія), ко-
тораго я уже много лѣтъ въ шутку называю „рабби Саванарола“. Онъ
привезъ ко мнѣ одного больного, искалѣченнаго во время крушенія на
желѣзной дорогѣ,—на той самой, по которой я ѣхалъ недѣлю назадъ
возвращаясь изъ Италіи Наличность элемента „Саванарола“ въ сновидѣніи
объясняется посѣщеніемъ коллеги и двадцати-восьмидневный интервалъ
теряетъ свое преимущественное значеніе.

II. Сновидѣніе 10/11 октября.

Я занимаюсь химией въ университетской лабораторіи. Гофратъ Л.
предлагаетъ мнѣ пойти съ нимъ куда-то и идетъ впередъ по корридору.
Держа передъ собою въ поднятой рукѣ лампу или еще что-то; у него стран-
ная поза, онъ вытянулъ впередъ шею. Мы проходимъ по большой пло-
щади… (остальное забыто).

Въ этомъ сновидѣніи больше всего бросается въ глаза то, какимъ
образомъ гофратъ Л.-держитъ лампу (или лупу),—и испытующе смотритъ
въ пространство. Л. я не видѣлъ уже много лѣтъ, но понимаю, что онъ
лишь замѣщаетъ собою нѣчто другое: статую Архимеда въ Сира-
кузахъ, стоящую именно въ такой позѣ съ лупой и со взглядомъ, уст-
ремленнымъ на осадное войско римлянъ. Когда я въ первый (или въ послѣд-
ній) разъ видѣлъ эту статую? Я былъ въ Сиракузахъ 17-го сентября вече-

135

дыдущаго дня («свѣжія» впечатлѣнія) могутъ протянуть идейную
нить этимъ болѣе раннимъ.

Чѣмъ же объясняется эта преимущественная роль свѣжихъ
впечатлѣній? Мы постараемся уяснить себѣ это, подвергнувъ де-
тальному анализу одно изъ вышеупомянутыхъ сновидѣній. Возь-
мемъ хотя бы сновидѣніе о монографіи.

Содержаніе сновидѣнія: Я написалъ моно-
графію объ одномъ растеніи. Книга лежитъ
ромъ.–такимъ образомъ до сновидѣнія прошло дѣйствительно двадцать три
дня–„мужской періодъ“ по Флису.

Къ сожалѣнію,–толкованіе этого сновидѣнія умаляетъ и здѣсь зна-
ченіе этой теоріи. Поводомъ къ сновидѣнію послужило извѣстіе, получен-
ное мною наканунѣ, что клиника, въ аудиторіи которой я читаю свои лек-
ціи, переводится въ другое мѣсто. Новое помѣщеніе мнѣ очень не нра-
вилось, и я подумалъ, что это все равно, что не имѣть никакой аудиторіи;
отсюда мои мысли устремились, очевидно, къ началу моей профессорской
дѣятельности, когда у меня дѣйствительно не было аудиторіи и мои стара-
нія раздобыть таковую рушились о нелюбезность достопочтенныхъ профес-
соровъ. Я отправился тогда къ Л., который занималъ въ то время долж-
ность декана и котораго я считаю къ себѣ расположеннымъ. Онъ обѣ-
щалъ помочь мнѣ, но не сдержалъ этого обѣщанія. Въ сновидѣніи же онъ–
Архимедъ–и ведетъ меня дѣйствительно въ другое помѣщеніе. Что мыс-
лямъ, содержащимся въ сновидѣніи, не чужда ни месть, ни сознаніе соб-
ственнаго достоинства, показываетъ, любое толкованіе. На мой взглядъ;
безъ этого повода мнѣ едва ли приснился бы въ ту ночь Архимедъ;
я не знаю, не проявлялись ли и черезъ другой болѣе продолжительный
промежутокъ времени сильныя и еще свѣжія впечатлѣнія о Сиракузской
статуѣ.

I I I. Сновидѣніе 2/3 октября 1910 года.

Мнѣ снится профессор Озеръ; онъ самъ составляетъ для меня,
меню, что дѣйствуетъ на меня успокаивающе… (остальное забыто).

Сновидѣніе является реакціей на разстройство пищеваренія предыду-
щаго дня, заставившее меня подумать, не обратиться ли мнѣ относительно
установленія діэты къ одному изъ своихъ коллегъ. То, что я во снѣ при-
писываю эту роль умершему лѣтомъ Озеру, связывается съ недавнею
(1 октября) смертію другого высокочтимаго мною профессора. Когда же
однако умеръ Озеръ и когда узналъ я объ его смерти? Умеръ онъ 22 августа:
такъ какъ я въ то время былъ въ Голландіи, куда мнѣ регулярно посыла-
лись вѣнскія газеты, то я прочелъ извѣстіе объ его смерти лишь 24 или
25 августа. Промежутокъ этотъ уже не соотвѣтствуетъ никакому періоду,
онъ равняется тридцати девяти или тридцати восьми днямъ. Я не
припомню, чтобы я за все это время говорилъ или даже думалъ объ
Озерѣ.

Такіе различные по своей продолжительности періоды встрѣчаются
въ моихъ сновидѣніяхъ чаще, нежели регулярные. Постоянной мнѣ ка-
жется лишь утверждаемая мною связь между сновидѣніями и впечатлѣніями
предыдущаго дня].

136

передо мною, я разсматриваю содержащіяся въ
ней таблицы въ краскахъ. Къ книгѣ приложены
засушенные экземпляры растеній, какъ въ гер-
баріи.

Анализъ: Утромъ въ витринѣ одного книжнаго магазина
я видѣлъ новую книгу съ заглавіемъ: «Цикламенъ». По всей
вѣроятности это была монографія объ этомъ растеніи.

Цикламенъ—любимый цвѣтокъ моей жены. Я упрекаю
себя, что очень рѣдко дарю ей цвѣты, которые она такъ
любитъ. При мысли «дарить цвѣты» я вспоминаю объ
одномъ эпизодѣ, разсказанномъ мною недавно въ кругу друзей
въ видѣ доказательства моего утвержденія, что забываніе очень
часто является осуществленіемъ безсознательнаго намѣренія и
во всякомъ случаѣ даетъ возможность предполагать о скрытомъ
намѣреніи забывающаго. Одна молодая женщина, которая при-
выкла, чтобы въ день ея рожденія мужъ дарилъ ей цвѣты, въ
этомъ году не нашла ихъ на столѣ и расплакалась. Пришелъ ея
мужъ и не могъ понять причины ея слезъ, пока она ему не
сказала: «Сегодня день моего рожденія». Онъ ударяетъ себя
по лбу и восклицаетъ: «Прости, я совершенно забылъ»,—и хо-
четъ пойти купить ей цвѣты, но она не утѣшается этимъ,
потому что въ забывчивости мужа видитъ доказательства того,
что она въ его мысляхъ не играетъ уже такой роли, какъ
прежде.—Эту госпожу Л. встрѣтила на-дняхъ моя жена; она ей
сообщила, что чувствуетъ себя хорошо и освѣдомилась о моемъ
здоровьѣ. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ она у меня лѣчилась.

Далѣе: я дѣйствительно когда-то написалъ нѣчто въ родѣ
монографіи объ одномъ растеніи,—изслѣдованіе свойствъ
растенія «кока», обратившее на себя вниманіе К. Ко-
лера, который заинтересовался анестезирующимъ свойствомъ
кокаина. Я упомянулъ объ этомъ свойствѣ алкалоида въ своей
работѣ, но не подвергъ его детальному изслѣдованію. Мнѣ вспо-
минается, что утромъ послѣ сновидѣнія (къ толкованію его я
приступилъ лишь вечеромъ) я думалъ о кокаинѣ. Еслибы, ду-
малъ я, у меня сдѣлалась глаукома, я бы отправился въ Берлинъ
и далъ бы себя оперировать, не называя, однако, своего имени.
Врачъ, который бы не зналъ, кому онъ дѣлаетъ операцію, на-
вѣрное бы сталъ бы говорить о томъ, какъ легки теперь эти опе-
раціи благодаря введенію кокаина; я не подалъ бы и виду, что
самъ причастенъ къ этому открытію. Отсюда мои мысли напра-
вились къ тому, какъ все же неловко врачу обращаться за
помощью къ своимъ коллегамъ. Берлинскому хирургу, который

137

меня не знаетъ, я бы, конечно, сумѣлъ заплатить. Вспомнивъ
объ этихъ мысляхъ, я замѣтилъ, что позади нихъ скрывается
воспоминаніе объ одномъ моемъ переживаніи. Вскорѣ послѣ от-
крытія Коллера, мой отецъ заболѣлъ глаукомой; его другъ,
окулистъ, докторъ Кенигштейнъ, сдѣлалъ ему операцію;
докторъ Коллеръ впрыснулъ ему кокаинъ и замѣтилъ при этомъ,
что въ этой операціи принимаютъ участіе всѣ лица, которымъ
медицина обязана открытіемъ анестезирующаго свойства кокаина.

Мнѣ хочется констатировать, когда я въ послѣдній разъ
вспомнилъ объ этой исторіи съ кокаиномъ. Я припоминаю, что
это было нѣсколько дней тому назадъ, когда мнѣ въ руки по-
пался коллективный трудъ, выпущенный благодарными учени-
ками къ юбилею ихъ учителя и завѣдующаго лабораторіей. Въ
перечисленіи заслугъ этой лабораторіи я нашелъ, что именно въ
ней Коллеръ и открылъ анестезирующее свойство кокаина. Я
понимаю неожиданно, что мое сновидѣніе находится въ связи
съ однимъ изъ переживаній предыдущаго вечера. Я провожалъ
домой доктора Кенигштейна и завязалъ съ нимъ разговоръ
по поводу одного вопроса, который меня всегда интересуетъ;
дойдя съ нимъ до его двери, мы встрѣтили профессора Герт-
нера (Gärtner—по-нѣмецки—садовникъ) съ его молодой женой.

Я не могъ удержаться, чтобы не высказать комплимента:
какой у нихъ обоихъ цвѣтущій видъ. Профессоръ Герт-
неръ—одинъ изъ авторовъ коллективнаго труда, о которомъ я
только что упоминалъ; онъ, повидимому, и напомнилъ мнѣ о
немъ. Госпожа Л., о непріятномъ разочарованіи которой въ день
ея рожденія я сообщалъ выше, была также упомянута въ моемъ
разговорѣ съ докторомъ Кенигштейномъ,—правда, по дру-
гому поводу.

Я попытаюсь истолковать и другіе элементы моего снови-
дѣнія. Къ монографіи приложены засушенные экземп-
ляры растеній, точно это гербарій. Съ гербаріемъ у
меня связано одно гимназическое воспоминаніе. Директоръ на-
шей гимназіи поручилъ однажды ученикамъ старшихъ классовъ
просмотрѣть и почистить гербарій нашего ботаническаго каби-
нета. Въ немъ оказались маленькіе черви,—книжные черви.
Ко мнѣ онъ не питалъ, повидимому, особаго довѣрія и далъ
мнѣ поэтому всего лишь нѣсколько страницъ. Я сейчасъ еще
помню, что это былъ какъ разъ отдѣлъ крестоцвѣтныхъ. Къ
ботаникѣ я никогда не питалъ особой любви. На экзаменѣ по
этому предмету мнѣ пришлось тоже опредѣлять какъ разъ кре-
стоцвѣтныя—и я ихъ не узналъ. Я, навѣрное, провалился бы,

138

если бы меня не выручили мои теоретическія познанія.—Отъ
крестоцвѣтныхъ я перехожу къ сложноцвѣтнымъ. Въ сущности,
вѣдь и артишоки–сложноцвѣтныя, а артишоки–мои люби-
мые овощи. Будучи болѣе благородной, чѣмъ я, моя жена
часто покупаетъ ихъ мнѣ на базарѣ.

Я вижу передъ собою монографію, написанную
мною самимъ. Это тоже имѣетъ свое основаніе. Одинъ мой
другъ написалъ мнѣ вчера изъ Берлина: «Твоя книга о снови-
дѣніяхъ страшно интересуетъ меня, я уже вижу ее передъ
собою, мнѣ кажется, что я даже перелисты-
ваю ее».

Таблицы въ краскахъ. Будучи студентомъ, я по-
стоянно старался изучать медицину не по учебникамъ, а по
отдѣльнымъ монографіямъ; у меня въ то время, несмотря
на мои ограниченныя средства, было много медицинскихъ атла-
совъ, и я постоянно восторгался таблицами въ краскахъ. Я
гордился своимъ стремленіемъ къ основательному изученію.
Когда я затѣмъ самъ сталъ писателемъ, мнѣ пришлось самому
рисовать таблицы, и я помню, что одна изъ нихъ вышла на-
столько плоха, что одинъ мой коллега отъ души смѣялся надо
мною. Сюда же присоединяется и еще одно раннее воспомина-
ніе дѣтства. Мой отецъ шутки ради отдалъ мнѣ и моей стар-
шей сестрѣ книгу съ раскрашенными картинками
(описаніе путешествія въ Персію) и велѣлъ намъ ее разорвать
съ педагогической точки зрѣнія это едва ли было разумно. Мнѣ
въ то время было пять лѣтъ, а сестрѣ три года, и этотъ эпи-
зодъ, когда мы, дѣти, съ радостью распотрошили книгу (точно
артишоки, листъ за листомъ) почти единственный, который
запечатлѣлся въ моей памяти изъ этого періода жизни. Когда
я затѣмъ сталъ студентомъ, у меня появилась страсть къ соби-
ранію книгъ (аналогично склонности изучать по монографіямъ,
это––особая страсть, любовь, проявляющаяся уже
въ мысляхъ сновидѣнія, относительно цикламена и артишокъ).
Я сталъ книжнымъ червемъ, книгоѣдомъ (ср.
гербарій). Эту свою первую склонность въ жизни я всегда сво-
дилъ къ этому впечатлѣнію или вѣрнѣе, признавалъ, что этотъ
эпизодъ послужилъ «кроющимъ воспоминаніемъ» моей послѣ-
дующей библіофиліи ^*). Мнѣ пришлось, конечно, убѣдиться въ
томъ, что всѣ эти увлеченія имѣютъ и свои непріятныя стороны.

^*) Ср. мою статью «О кроющихъ воспоминаніяхъ» въ «Monatsschrift
für Psychiatrie и Neurologie», 1899 г.

139

Мнѣ было семнадцать лѣтъ, я настолько задолжалъ книгопро-
давцу, что не могъ заплатить, и отецъ мой не счелъ даже изви-
нительнымъ то, что тратилъ деньги на книги, а не на что-либо
другое. Воспоминаніе объ этомъ юношескомъ эпизодѣ приво-
дитъ меня тотчасъ же къ разговору съ моимъ другомъ, докто-
ромъ Кенигштейномъ. Разговоръ съ нимъ наканунѣ
сновидѣнія касался именно тѣхъ же упрековъ въ моихъ ча-
стыхъ «увлеченіяхъ».

По причинамъ, сюда не относившихся, я не буду продол-
жать толкованія этого сновидѣнія, а лишь намѣчу тотъ путь,
по которому оно пойдетъ. Во время толкованія я вспомнилъ
о разговорѣ съ докторомъ Кенигштейномъ,–не только
по одному поводу. Когда я вспоминаю, о чемъ мы говорили
съ нимъ, смыслъ сновидѣнія становится мнѣ понятнымъ. Всѣ
вышеупомянутые элементы,–увлеченія моей жены и мои соб-
ственныя, кокаинъ, неловкость, увлеченія монографіями и мое
невѣжество въ ботаникѣ,–все это получаетъ свое продолженіе
и объединяется въ одно цѣлое. Сновидѣніе получаетъ снова
характеръ оправданія, защищаетъ мое право, все равно какъ
и первое сновидѣніе объ инъекціи Ирмѣ; даже больше,–оно
продолжаетъ начатую этимъ тему и иллюстрируетъ ее новымъ
матеріаломъ, который былъ воспринятъ мною въ промежуткѣ
между двумя этими сновидѣніями. Даже, повидимому, безраз-
личная форма выраженія сновидѣнія получаетъ свой смыслъ: я
все же человѣкъ, который написалъ довольно цѣнное изслѣдо-
ваніе (о кокаинѣ). Я не произвожу здѣсь дальнѣйшаго толко-
ванія, такъ какъ къ сообщенію этого сновидѣнія меня побудило
лишь желаніе показать на примѣрѣ взаимоотношеніе снови-
дѣнія и вызвавшаго его переживанія предыдущаго дня. До тѣхъ
поръ, какъ я зналъ лишь явное содержаніе этого сновидѣнія,
до тѣхъ поръ сновидѣніе было связано, повидимому, лишь
съ однимъ впечатлѣніемъ; послѣ же анализа нашелся и второй
его источникъ въ другомъ переживаніи того же дня. Первое
впечатлѣніе, съ которымъ связано сновидѣніе, играетъ второ-
степенную роль. Я вижу въ витринѣ книгу, читаю ея заглавіе,
но содержаніе ея едва ли интересуетъ меня. Второе же пере-
живаніе имѣло высокую психическую цѣнность. Я почти цѣлый
часъ бесѣдовалъ съ моимъ другомъ–окулистомъ, далъ ему
чрезвычайно важное разъясненіе по одному вопросу, въ связи съ
которымъ въ моей памяти всплыло давно забытое воспоминаніе.
Разговоръ этотъ былъ прерванъ, потому что мы встрѣтили зна-
 

140

комыхъ. Въ какомъ же взаимоотношеніи находятся оба эти
впечатлѣнія съ моимъ сновидѣніемъ?

Въ содержаніи сновидѣнія я нахожу указаніе на без-
различное впечатлѣніе и поэтому могу утверждать, что снови-
дѣніе преимущественно включаетъ въ свое содержаніе второсте-
пенныя впечатлѣнія. Въ толкованіи же сновидѣнія все указы-
ваетъ на важныя и значительныя переживанія. Если я опредѣлю
смыслъ сновидѣнія по скрытому его содержанію, обнаруженному
лишь при помощи анализа, то приду къ новому чрезвычайно
важному выводу. Утвержденіе, будто сновидѣніе занимается
лишь ничтожными обломками бодрственной жизни, отпадаетъ;
я долженъ возстать также и противъ утвержденія, будто ду-
шевная жизнь въ бодрственномъ состояніи не продолжается
въ сновидѣніи и что сновидѣніе тратитъ психическую дѣятель-
ность на ничтожный матеріалъ. Я утверждаю, наоборотъ: то,
что занимаетъ насъ днемъ, владѣетъ нашимъ мышленіемъ и въ
сновидѣніи.

То же обстоятельство, что мнѣ снится безразличное впе-
чатлѣніе, между тѣмъ какъ само сновидѣніе вызвано гораздо
болѣе значительнымъ и важнымъ переживаніемъ, объясняется
по всей вѣроятности тѣмъ, что здѣсь передъ нами снова иска-
жающая дѣятельность сновидѣнія, которую мы приписали особой
психической силѣ, играющей роль цензуры. Воспоминаніе о мо-
нографіи, видѣнной мною въ витринѣ, имѣетъ лишь то зна-
ченіе, что она наводитъ на разговоръ съ коллегой,— все
равно какъ въ сновидѣніи объ неудавшемся ужинѣ мысль о
подругѣ замѣщается представленіемъ о «копченой лососинѣ».
Спрашивается только, при помощи какихъ посредствующихъ
звеньевъ представленіе о монографіи связуется съ разговоромъ
съ коллегой: ихъ взаимоотношеніе довольно туманно. Въ при-
мѣрѣ о неудавшемся ужинѣ соотношеніе болѣе ясно: «копченая
лососина», какъ любимое кушаніе подруги, относится непо-
средственно къ кругу впечатлѣній, вызываемыхъ личностью
подруги у спящей. Въ нашемъ новомъ примѣрѣ рѣчь идетъ о
двухъ отдаленныхъ впечатлѣніяхъ, которыя имѣютъ между со-
бою лишь то общее, что они восприняты оба въ одинъ и тотъ
же день. Монографію я видѣлъ утромъ, разговоръ съ коллегой
велъ вечеромъ. Отвѣтъ, даваемый на это анализомъ, гласитъ
слѣдующимъ образомъ: Это соотношеніе обоихъ впечатлѣній
возникаетъ лишь впослѣдствіи между содержаніемъ перваго и
содержаніемъ второго. Я упоминалъ объ интересующихъ насъ
посредствующихъ звеньяхъ уже при самомъ изложеніи анализа.

141

Съ представленіемъ о монографіи, видѣнной мною утромъ, я
безъ всякаго вліянія извнѣ связалъ бы лишь ту мысль, что
цикламенъ–любимый цвѣтокъ моей жены,–и развѣ еще воспо-
минаніе о разочарованіи, постигшемъ госпожу Л. Не думаю,
однако, что этихъ мыслей было бы достаточно для образованія
сновидѣнія.

«There needs no ghost, my lord, come from the grave
«To tell us this».

читаемъ мы въ «Гамлетѣ». Но неожиданно въ анализѣ я
припоминаю о томъ, что фамилія человѣка, нарушившаго нашъ
разговоръ, была Гертнеръ и что я замѣтилъ цвѣтущій
видъ его жены; сейчасъ я вспоминаю еще, что мы въ разго-
ворѣ коснулись одной изъ моихъ паціентокъ, носящей красивое
имя Флора. Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что я при
помощи этихъ посредствующихъ звеньевъ, относящихся къ бо-
таническому кругу представленій, связалъ оба переживанія дня,
и безразличное и значительное. Къ этому присоединяется и
другое взаимоотношеніе,–представленіе о кокаинѣ, которое,
несомнѣнно связуетъ мысль о докторѣ Кенигштейнѣ и о
ботанической монографіи, написанной мною, и соединяетъ во-
едино оба круга представленій, потому что одинъ элементъ
перваго переживанія можетъ стать теперь средствомъ наве-
денія на второе.

Я готовъ къ тому, что это объясненіе будетъ названо
произвольнымъ или даже искусственнымъ. Что было бы, если
бы къ намъ не подошелъ профессоръ Гертнеръ со своей цвѣ-
тущей супругой, или если бы мою паціентку звали не Фло-
рой, а Анной? Отвѣтить на это не трудно. Если бы не было
этихъ посредствующихъ звеньевъ, то сновидѣніе избрало бы
другія. Такого рода взаимоотношенія создать очень легко, какъ
это доказываютъ шуточные вопросы и загадки, которыми мы
часто забавляемся. Сфера остроумія безгранична. Я иду дальше
если бы между обоими впечатлѣніями дня не было доста-
точно посредствующихъ звеньевъ, то и сновидѣніе вылилось
бы въ другую форму; другія безразличныя впечатлѣнія дня,
которыхъ всегда бываетъ цѣлое множество и которыя мы всегда
забываемъ, заняли бы въ сновидѣніи мѣсто «монографіи», со-
единились бы съ содержаніемъ разговора и заступили бы его
мѣсто въ сновидѣніи. Такъ какъ ни одно другое впечатлѣніе
не раздѣлило участія «монографіи», то она была, повидимому,
наиболѣе подходящей для сновидѣнія.

Психологическій процессъ, посредствомъ котораго, по
 

― 142 ―

нашему мнѣнію, безразличное впечатлѣніе связуется съ пси-
хически цѣннымъ и какъ бы покрываетъ его, представляется
намъ все же довольно страннымъ и непонятнымъ. Впослѣдствіи
мы постараемся разъяснить особенности этой, повидимому, чрез-
вычайно сложной операціи. Здѣсь же насъ интересуетъ лишь
результатъ процесса, къ допущенію котораго насъ побуждаютъ
многочисленныя, постоянно повторяющіяся наблюденія при
анализѣ сновидѣній. Процессъ же этотъ похожъ на то, будто
совершается передвиганіе психической цѣнности путемъ выше-
упомянутыхъ звеньевъ: слабо заряженныя вначалѣ интен-
сивностью представленія, благодаря заряженію ихъ со стороны
первоначально болѣе интенсивныхъ, достигаютъ силы, которая
даетъ имъ возможность получить доступъ въ сознаніе. Эти
передвиганія отнюдь не удивляютъ насъ, когда рѣчь идетъ о
передвиганіи аффектовъ или же вообще о моторныхъ дѣй-
ствіяхъ. Насъ нисколько не удивляетъ, напримѣръ, когда старая
дѣва обращаетъ свое нѣжное чувство на животныхъ, когда
холостякъ становится страстнымъ коллекціонеромъ, когда сол-
датъ кровью своею защищаетъ кусокъ пестрой матеріи, назы-
ваемой знаменемъ, или когда Отелло приходитъ въ ярость при
видѣ найденнаго носоваго платка,—все это примѣры психи-
ческаго передвиганія. То что, однако, тѣмъ же путемъ и по
тѣмъ же законамъ рѣшается вопросъ, что имѣетъ право дойти
до нашего сознанія и что должно оставаться за его предѣлами,—
это производитъ на насъ впечатлѣніе чего-то болѣзненнаго: въ
бодрственной жизни мы назвали бы это ошибкой въ мышленіи.
Скажемъ же, что, какъ мы увидимъ впослѣдствіи, психическій
процессъ, проявляющійся въ передвиганіи, представляетъ собою
хотя и не болѣзненное явленіе, но все же отклоняется отъ
нормальной душевной дѣятельности, будучи процессомъ болѣе
первичнаго характера. Въ виду этого то обстоятельство, что
сновидѣніе содержитъ въ себѣ остатки второстепенныхъ пере-
живаній, оказывается проявленіемъ искажающей дѣятельности
сновидѣнія (путемъ передвиганія); вспомнимъ, что искажающая
дѣятельность сновидѣнія была приписана нами воздѣйствію пси-
хической цензуры.

Мы ожидаемъ при этомъ, что анализъ сновидѣній дол-
женъ открывать намъ постоянно дѣйствительный, психически
цѣнный источникъ послѣдняго, воспоминаніе о которомъ пере-
двинуло его значеніе на болѣе безразличное воспоминаніе. Это
воззрѣніе приводитъ насъ въ полное противорѣчіе съ теоріей
Роберта⁵⁵⁾. Факта, утверждаемаго Робертомъ, въ дѣй-

143

ствительности не существуетъ; допущеніе его покоится на недо-
разумѣніи, на нежеланіи мнимое содержаніе сновидѣнія замѣ-
нить его истиннымъ смысломъ. Теоріи Роберта можно воз-
разить еще слѣдующее: если сновидѣніе дѣйствительно имѣетъ
своей задачей освобождать нашу память при помощи особой
психической работы отъ «отбросовъ» дневныхъ воспоминаній,
то сонъ долженъ былъ бы быть гораздо мучительнѣе и мы
должны были бы исполнять во время его болѣе утомительную
работу, чѣмъ та, которой мы занимаемся въ бодрственномъ
состояніи. Количество безразличныхъ воспоминаній дня, отъ
которыхъ мы предохраняемъ нашу память, зачастую невѣроятно
велико; цѣлой ночи было бы мало, чтобы преодолѣть ихъ всѣ.
Очень вѣроятно, что забываніе безразличныхъ впечатлѣній
происходитъ безъ активнаго вмѣшательства нашихъ душев-
ныхъ силъ.

Тѣмъ не менѣе мы не можемъ все же такъ легко раз-
статься съ теоріей Роберта. Мы оставили невыясненнымъ
тотъ фактъ, что одно изъ безразличныхъ впечатлѣній дня
постоянно приводить въ содержаніе сновидѣнія. Взаимоотно-
шеніе этого впечатлѣнія и истиннаго источника сновидѣній не
всегда сразу на лицо; какъ мы уже видѣли, они проявляются
лишь впослѣдствіи во время самого сновидѣнія словно въ
цѣляхъ предстоящаго передвиганія. Такимъ образомъ, имѣется
по всей вѣроятности необходимость устанавливать связь именно
въ направленіи свѣжаго, хотя и безразличнаго впечатлѣнія;
послѣднее должно обладать особою пригодностью для этого,
благодаря какому-либо своему свойству. Иначе мысли въ сно-
видѣніи легко могли бы переносить свое значеніе на какую-либо
несущественную составную часть своего собственнаго круга
представленій.

Слѣдующія наблюденія помогутъ намъ найти желаемый
путь. Если мы въ теченіе дня испытали два или три впечат-
лѣнія, способныхъ вызвать сновидѣніе, то послѣднее объеди-
няетъ ихъ въ одно цѣлое; оно повинуется при этомъ какой-то
необходимости. Напримѣръ: однажды вечеромъ я сѣлъ въ купе,
въ которомъ встрѣтилъ двухъ знакомыхъ, другъ друга, однако,
не знавшихъ. Одинъ былъ мой коллега, другой же—членъ вид-
ной семьи, въ которой я состоялъ домашнимъ врачемъ. Я по-
знакомилъ ихъ другъ съ другомъ, но разговоръ все время вра-
щался черезъ мое посредство. Коллегу своего я попросилъ
оказать содѣйствіе одному нашему общему знакомому, только
что начавшему практиковать. Мой коллега отвѣтилъ, что хотя

144

онъ и убѣжденъ въ знаніяхъ моего юнаго друга, но при его
невидной внѣшности ему будетъ трудно попасть въ хорошіе
дома. Я возразилъ: именно потому-
то онъ и нуждается въ
вашемъ содѣйствіи. У другого своего спутника я освѣдомился
о здоровьѣ его тетки,–
матери одной изъ моихъ паціентокъ,–
которая перенесла недавно тяжелую болѣзнь. Ночью въ томъ
же купѣ мнѣ приснилось, что мой молодой другъ, для кото-
раго я просилъ о содѣйствіи, находится въ элегантномъ са-
лонѣ и посреди избраннаго общества произноситъ рѣчь въ
память умершей старухи,–
тетки второго моего спутника. Сно-
видѣніе мое нашло, такимъ образомъ, связь между обоими
впечатлѣніями дня и объединило ихъ въ одно цѣлое.

На основаніи многочисленныхъ подобныхъ же наблюденій
я утверждаю, что работа сновидѣнія повинуется необходимости
соединить въ одно цѣлое всѣ источники сновидѣнія.

Этой необходимости мы коснемся въ слѣдующей главѣ.

Сейчасъ же я хочу подвергнуть разсмотрѣнію вопросъ,
долженъ ли сновызывающій источникъ, къ которому насъ при-
водитъ анализъ, быть въ связи со свѣжими впечатлѣніями (и
значительными) или же наши дневныя переживанія, иначе
говоря, воспоминанія о психически цѣнномъ явленіи могутъ
взять на себя роль возбудителя сновидѣній. Наши многочислен-
ные анализы отвѣчаютъ на этотъ вопросъ именно послѣднимъ
предположеніемъ. Возбудителемъ сновидѣнія можетъ быть
внутренній процессъ, который какъ бы при помощи дневнаго
мышленія нѣсколько освѣжается. Тутъ какъ разъ умѣстно со-
поставить другъ съ другомъ различныя условія, раскрывающія
передъ нами источники сновидѣнія.

Источникомъ сновидѣнія можетъ быть:
а) свѣжее и психически цѣнное переживаніе, непосред-
ственно передаваемое въ сновидѣніи,^*) b) нѣсколько свѣжихъ
значительныхъ переживаній, соединенныхъ сновидѣніемъ въ одно
цѣлое;^**) с) одно или нѣсколько свѣжихъ значительныхъ пере-
живаній, заступаемыхъ въ сновидѣніи одновременнымъ, но зато
безразличнымъ переживаніемъ;^***) d) внутреннее значительное
переживаніе (впечатлѣніе, мысль), которое затѣмъ замѣщается
постоянно въ сновидѣніи свѣжимъ, но безразличнымъ впечат-
лѣніемъ.^****)

^*)Сновидѣніе объ инъекціи Ирмѣ; сновидѣніе о дядѣ.

^**)Сновидѣніе о похоронной рѣчи молодого врача.

^***)Сновидѣніе о ботанической монографіи.

^****)Таковы большинство сновидѣній моихъ паціентовъ во время
анализа.

145

Условіемъ всякаго толкованія сновидѣній, какъ явствуетъ
отсюда, является то, что свѣжее впечатлѣніе предыдущаго дня
всегда повторяется въ содержаніи сновидѣнія. Этотъ элементъ
можетъ относиться либо къ кругу представленій дѣйствитель-
наго возбудителя сновидѣній и быть или существенною или же
несущественною его частью,–либо же онъ проистекаетъ изъ
области индифферентнаго впечатлѣнія, которое какимъ-либо
образомъ связано съ областью возбудителя сновидѣнія. Мнимая
многочисленность условій зависитъ исключительно отъ альтерна-
тивы,–происходитъ ли передвиганіе или не происходитъ, и мы
замѣчаемъ, что эта альтернатива даетъ намъ ту же возможность
съ легкостью разъяснить контрасты сновидѣнія, какъ и меди-
цинскія теоріи сновидѣнія–родъ частичнаго или полнаго бодр-
ствованія мозговыхъ клѣтокъ.
Отсюда явствуетъ далѣе, что психически цѣнный, но не
«свѣжій» элементъ (ходъ мыслей, воспоминаніе) можетъ быть
въ цѣляхъ образованія сновидѣнія замѣщенъ свѣжимъ, но пси-
хически индифферентнымъ элементомъ, если только при этомъ
выполнены оба условія: во-первыхъ, то, что содержаніе снови-
дѣнія связано съ только что пережитымъ, и во-вторыхъ, что
возбудитель сновидѣнія остается психически цѣннымъ пережи-
ваніемъ. Въ одномъ лишь случаѣ (а) оба условія выполняются
однимъ и тѣмъ же впечатлѣніемъ. Если принять во вниманіе,
что тѣ же безразличныя впечатлѣнія, которыя использовы-
ваются для сновидѣнія, покуда они еще «свѣжи», теряютъ свое
это свойство, какъ только становятся хотя бы днемъ старше,
то отсюда можно заключить, что свѣжесть впечатлѣнія сооб-
щаетъ послѣднему нѣкоторую психическую цѣнность для обра-
зованія сновидѣнія; впослѣдствіи мы покажемъ, чѣмъ обосно-
вывается эта цѣнность свѣжихъ впечатлѣній для образованія
сновидѣній.
Между прочимъ, наше вниманіе обращается здѣсь на то,
что ночью незамѣтно для нашего сознанія весь матеріалъ воспо-
минаній и представленій можетъ претерпѣвать значительныя
измѣненія. Частое стремленіе откладывать рѣшеніе какого-либо
вопроса до утра, выражающееся въ пословицѣ: «утро вечера
мудрѣе», безусловно имѣетъ за собою извѣстное значеніе.
Мы замѣчаемъ, однако, что сейчасъ изъ психологіи сновидѣнія
мы переходимъ въ психологію сна, что, однако, будетъ слу-
чаться еще нерѣдко и впослѣдствіи.
Есть одно возраженіе, которое грозитъ опровергнуть наше
послѣднее утвержденіе. Если индифферентныя впечатлѣнія мо-
 

146

гутъ попасть въ содержаніе сновидѣнія, лишь покуда они свѣжи,
то почему же въ сновидѣніи встрѣчаются элементы и изъ
прошлыхъ жизненныхъ періодовъ, которые во время своей свѣ-
жести,—выражаясь словами Штрюмпеля,—не имѣли никакой
психической цѣнности и должны были быть давно забыты,—
иначе говоря, элементы, которые не отличаются ни свѣжестью,
ни какою-либо психической цѣнностью? Возраженіе это оказы-
вается неосновательнымъ, если мы разсмотримъ результаты психо-
анализа у невротиковъ. Передвиганіе, замѣщающее психически
цѣнный матеріалъ индифферентнымъ (какъ для сновидѣнія, такъ
и для мышленія) происходитъ здѣсь же въ тотъ ранній періодъ
и съ тѣхъ поръ запечатлѣвается въ памяти. Эти первоначально
индифферентные элементы теперь уже не индифферентны, съ
тѣхъ поръ какъ они, благодаря передвиганію, пріобрѣли цѣн-
ность психически важнаго матеріала. То, что дѣйствительно
оказалось индифферентнымъ, не можетъ быть никогда вос-
произведено въ сновидѣніи.

Изъ предшествующаго изложенія можно не безъ основанія
заключить, что я выставляю утвержденіе, будто индифферент-
ныхъ возбудителей сновидѣнія, а вмѣстѣ съ тѣмъ и невинныхъ
(въ смыслѣ ничтожности значенія) сновидѣній не существуетъ.
Это дѣйствительно мое категорическое утвержденіе,—я исклю-
чаю, разумѣется, сновидѣнія дѣтей и сновидѣнія, имѣющія своими
причинами ночныя ощущенія.

То, что снится человѣку, либо имѣетъ очевидную психи-
ческую цѣнность, либо же представляется намъ въ искажен-
номъ видѣ и подлежитъ поэтому толкованію, которое и раскры-
ваетъ психическое значеніе содержанія сновидѣнія. Сновидѣніе
никогда не занимается пустяками. Мнимо невинныя сновидѣнія
оказываются серьезными послѣ ихъ толкованія. Такъ какъ это
опять-таки пунктъ, въ которомъ я могу встрѣтить возраженіе
и такъ какъ я вообще считаю нужнымъ иллюстрировать на примѣ-
рѣ самое искажающую дѣятельность сновидѣнія, то я подвергну
здѣсь анализу нѣсколько такихъ невинныхъ сновидѣній.

I. Одна очень неглупая интеллигентная молодая дама со-
общила мнѣ: ей приснилось, что ея мужъ спрашиваетъ:
не отдать ли настроить рояль? Она отвѣ-
чаетъ: не стоитъ, все равно, его нужно за-
ново исправить. Сновидѣніе представляетъ собою про-
исшествіе предыдущаго дня. Мужъ дѣйствительно спрашивалъ
ее объ этомъ, и она ему приблизительно такъ же и отвѣтила.
Но сновидѣніе имѣетъ все же скрытое значеніе. Она хотя и

147

разсказываетъ о рояли, что это «отвратительный ящикъ», что у
него скверный тонъ, что рояль этотъ былъ у мужа еще до
свадьбы и т. д.,–но ключъ къ толкованію находится все же
не въ этомъ, а въ ея словахъ: «не стоитъ». Слова эти объ-
ясняются ея вчерашнимъ визитомъ къ подругѣ. Тамъ ее попро-
сили снять жакетъ, но она отказалась и сказала: не стоитъ,
мнѣ все равно нужно сейчасъ уйти. При этомъ разсказѣ я вспо-
минаю, что она вчера, будучи у меня, неожиданно схватилась за
жакетъ, у котораго разстегнулась пуговица: она вѣроятно этимъ
хотѣла сказать: «Пожалуйста, не смотрите, не стоитъ». Такимъ
образомъ «ящикъ» (по нѣм. Kasten) превращается въ грудную
клѣтку (Brustkasten) и толкованіе сновидѣнія ведетъ непосред-
ственно къ періоду ея физическаго развитія, когда она начала
быть недовольной формами своего тѣла.

II.

Одинъ молодой человѣкъ разсказалъ мнѣ свое совер-
шенно «невинное», на первый взглядъ, сновидѣніе: Ему присни-
лось, что онъ снова надѣваетъ свой зимній сюр-
тукъ, хотя ему это и кажется страшнымъ. Пово-
домъ къ этому сновидѣнію послужили вѣроятно неожиданно
наступившіе морозы. При болѣе подробномъ разсмотрѣніи сно-
видѣнія мы замѣчаемъ, однако, что обѣ части его не гармони-
руютъ другъ съ другомъ. Ибо что можетъ быть особенно «страш-
наго» въ томъ, что человѣкъ зимой надѣваетъ теплый сюртукъ?
«Невинность» сновидѣнія разрушается первой же мыслью, по-
явившейся при анализѣ,–воспоминаніемъ о томъ, что наканунѣ
одна дама откровенно разсказала ему, что ея послѣдній ребе-
нокъ обязанъ своимъ появленіемъ на свѣтъ лопнувшему кон-
дому. Онъ вспоминаетъ далѣе, что при этомъ сообщеніи у него
появилась мысль: тонкій кондомъ опасенъ, толстый же плохъ.
Кондомъ же аналогиченъ сюртуку,–его «надѣваютъ». Сооб-
щеніе знакомой дамы для него, холостого, было дѣйствительно
«страшно».

III.

Той же паціенткѣ, что въ предпослѣднемъ сновидѣніи,
приснилось: она ставитъ свѣчу въ подсвѣчникъ;
свѣча, однако, сломана и плохо стоитъ.
Подруги въ школѣ говорятъ, что она очень
неловкая; гувернантка же находитъ, что
это вина не ея.

Реальный поводъ имѣется и здѣсь: она дѣйствительно
вставляла вчера въ подсвѣчникъ свѣчу, но свѣча эта вовсе не
была сломана. Здѣсь передъ нами чрезвычайно прозрачная сим-
волика. Свѣча–предметъ, способный раздражать половые органы

148

женщины; если она сломана и не стоитъ въ подсвѣчникѣ, то
это означаетъ импотенцію мужа («э-
то вина не ея»). Зна-
комо ли, однако, такое назначеніе свѣчи этой хорошо воспи-
танной молодой женщинѣ? Случайно она можетъ установить,
откуда она это знаетъ. Катаясь на лодкѣ по Рейну, они встрѣ-
тили другую лодку, въ которой сидѣли студенты и пѣли вуль-
гарную пѣсню: «Когда королева за закрытой ставней со свѣчей…
Значенія словъ этой пѣсни она не поняла, и мужу пришлось
объяснить ей. Слова эти замѣнились въ сновидѣніи невиннымъ
воспоминаніемъ о порученіи, которое она исполнила однажды въ
пансіонѣ очень неловко: дѣло было какъ разъ при закры-
тыхъ ставняхъ. Связь темы объ онанизмѣ съ импотен-
ціей очевидна. Ясно, такимъ образомъ, что о «невинномъ» ха-
рактерѣ и этого сновидѣнія не можетъ быть рѣчи.

IV. Для того, чтобы взаимоотношенія сновидѣній и дѣй-
ствительныхъ переживаній спящаго не показались черезчуръ
прозрачными, я приведу здѣсь еще одно сновидѣніе, которое
тоже кажется на первый взглядъ невиннымъ. Мнѣ снилось,
сообщаетъ та же моя паціентка, что я наложила въ
сундукъ столько книгъ, что не могу за-
крыть его; это какъ разъ въ точности произошло со мною
вчера. Здѣсь паціентка сама обращаетъ вниманіе на совпаденіе
сновидѣнія съ дѣйствительностью. Всѣ такія сужденія о снови-
дѣніи относятся постоянно къ явному содержанію сновидѣнія,
какъ намъ покажутъ и всѣ дальнѣйшіе примѣры. Намъ гово-
рятъ, что то, что человѣку снилось, онъ дѣйствительно продѣ-
лалъ днемъ. Въ данномъ сновидѣніи толкованіе опять раскры-
ваетъ совершенно иной смыслъ. Не вдаваясь въ подробный
анализъ, скажемъ, что здѣсь рѣчь идетъ опять объ англійскомъ
словѣ «box» (Ср. сновидѣніе о мертвомъ ребенкѣ нъ коробкѣ).

Во всѣхъ этихъ «невинныхъ» сновидѣніяхъ бросается въ
глаза сексуальный моментъ въ качествѣ мотива цензуры. Но это
вопросъ принципіальнаго значенія, который мы, однако, оста-
вимъ въ сторонѣ.

b) Воспоминанія дѣтства, какъ источ-
никъ сновидѣній.

Относительно третьей особенности содержанія сновидѣнія
мы вмѣстѣ со всѣми другими авторами (вплоть до Роберта) вы-
сказывали, что въ сновидѣніи могутъ найти себѣ выраженіе
впечатлѣнія раннихъ періодовъ жизни, относительно которыхъ
память въ бодрственномъ состояніи оказывается безсильной.
Насколько часто наблюдается это, сказать конечно трудно, такъ-
 

149

какъ раннее происхожденіе этихъ элементовъ сновидѣнія по
пробужденіи не представляется явнымъ и очевиднымъ. Доказа-
тельство, что рѣчь идетъ здѣсь о впечатлѣніяхъ дѣтства, не
обходимо должно быть приведено объективнымъ путемъ, для
чего лишь въ самыхъ рѣдкихъ случаяхъ бываютъ на лицо не
обходимыя условія. Особенно доказательной представляется
Мори⁴⁸⁾ исторія одного человѣка, который однажды рѣшился
послѣ 20-лѣтняго отсутствія посѣтить свою родину. Въ ночь
передъ отъѣздомъ ему приснилось, что онъ находится въ
незнакомомъ городѣ и встрѣчаетъ на ули-
цѣ незнакомаго господина, съ которымъ
и вступаетъ въ разговоръ. Пріѣхавъ на родину,
онъ убѣждается, что эта улица находится неподалеку отъ дома,
гдѣ онъ провелъ дѣтство и незнакомый господинъ изъ снови-
дѣнія оказывается живущимъ тамъ другомъ его отца. Это по-
видимому, чрезвычайно убѣдительное доказательство того, что
и улицу и этого человѣка онъ видѣлъ въ дѣтствѣ. Въ снови-
дѣніи, однако, слѣдуетъ видѣть выраженіе его нетерпѣнія все
равно, какъ въ сновидѣніи дѣвушки, въ карманѣ которой нахо-
дится билетъ на концертъ, или сновидѣніи ребенка, которому
отецъ обѣщалъ отправиться на Гамо и т. п. Мотивы, по кото-
рымъ именно это впечатлѣніе его дѣтства проявилось въ сно-
видѣніи, могутъ быть раскрыты, конечно, лишь путемъ деталь-
наго анализа.

Одинъ изъ моихъ коллегъ, который хвастался тѣмъ, что
его сновидѣнія рѣдко подвергаются процессу искаженія, сооб-
щилъ мнѣ, что ему недавно приснилось, будто
управляющій его отца входитъ ночью въ
комнату его бонны, жившей у нихъ въ домѣ, пока
ему не исполнилось 11 лѣтъ. Заинтересовавшись этимъ снови-
дѣніемъ, онъ сообщилъ его своему старшему брату, который
смѣясь подтвердилъ ему реальность этого сновидѣнія. Онъ
вспомнилъ, что ему въ то время было шесть лѣтъ. Любовники
напаивали его пивомъ, отъ котораго онъ тотчасъ же засыпалъ.
Съ младшимъ же братомъ, въ то время трехлѣтнимъ ребен-
комъ,—моимъ коллегой,—спавшимъ въ комнатѣ бонны, любов-
ники не считались.

Еще въ другомъ случаѣ можно съ увѣренностью, даже
безъ помощи толкованія констатировать, что сновидѣніе содер-
житъ въ себѣ элементы дѣтства,—именно въ томъ случаѣ, когда
сновидѣніе носитъ повторяющійся характеръ, когда то, что сни-
лось человѣку въ дѣтствѣ, снится ему время отъ времени и

150

впослѣдствіи. Къ извѣстнымъ примѣрамъ такого рода я могу
присоединить еще нѣсколько изъ сообщенныхъ мнѣ моими па-
ціентами, хотя у себя лично я такихъ повторяющихся сновидѣ-
ній не помню. Одинъ врачъ, лѣтъ тридцати, сообщилъ мнѣ,
что онъ съ дѣтства видитъ часто во снѣ желтаго льва. Этотъ
левъ оказался въ дѣйствительности фарфоровой бездѣлушкой,
и молодой человѣкъ узналъ отъ своей матери, что бездѣлушка
эта была въ дѣтствѣ его любимой игрушкой, о чемъ, однако,
самъ онъ совершенно забылъ.

Если же отъ явнаго содержанія сновидѣнія обратить къ
его скрытому содержанію, предстающему предъ нами лишь послѣ-
анализа, то мы съ удивленіемъ констатируемъ наличность дѣт-
скихъ переживаній и въ такихъ сновидѣніяхъ, содержаніе ко-
торыхъ отнюдь не указываетъ на это. Вышеупомянутому коллегѣ,
которому снился «желтый левъ», я обязанъ сообщеніемъ чрез-
вычайно разительнаго примѣра такого сновидѣнія. Послѣ чтенія
книги Нансена объ его путешествіи на полюсъ, ему приснилось,
будто въ ледяной пустынѣ онъ гальва-
низируетъ отважнаго путешественника,
стараясь излѣчить его отъ ишіаса, кото-
рымъ онъ страдаетъ. Во время анализа этого снови-
дѣнія ему пришелъ на память одинъ эпизодъ изъ его дѣтства,
безъ котораго сновидѣніе осталось бы непонятнымъ. Когда ему
было три или четыре года, онъ однажды съ любопытствомъ
слушалъ, какъ взрослые говорили о полярныхъ экспедиціяхъ:
онъ спросилъ отца, тяжелая ли это болѣзнь. (По нѣм. созвучіе:
онъ спуталь слово «Reisen»–путешествіе съ «Reissen»–боль).
Хохотъ окружающихъ позаботился о томъ, чтобы этотъ эпизодъ
не исчезъ изъ его памяти.

Совершенно аналогично обстоитъ дѣло съ моимъ анализомъ
сновидѣнія о монографіи, въ которомъ я натолкнулся на вос-
поминаніе объ одномъ эпизодѣ моего дѣтства, когда отецъ
отдалъ мнѣ, пятильтнему мальчику, книгу съ картинками для
того, чтобы я ее уничтожилъ. Возникаетъ, однако, сомнѣніе,
играетъ ли это воспоминаніе дѣйствительную роль въ образова-
ніи даннаго сновидѣнія и не случайно ли проявилось оно при
анализѣ. Однако, разнообразіе и взаимная связь отдѣльныхъ
элементовъ ассоціаціи говоритъ въ пользу моего предположенія:
цикламенъ–любимый цвѣтокъ–любимое кушаніе–артишоки-
разрываніе книги листъ за листомъ–гербарій–книжный червь-
и т. п. Помимо этого, послѣдняя часть сновидѣнія, которую я
не счелъ возможнымъ сообщить, служитъ опять-таки связую-

151

щимъ звеномъ между сновидѣніемъ и этимъ дѣтскимъ эпизодомъ.
Анализъ другихъ сновидѣній показываетъ, что желаніе,
послужившее поводомъ къ образованію сновидѣнія и осуще-
ствленіе котораго образуетъ послѣднее, проистекаетъ изъ вос-
поминаній дѣтства, такъ что субъектъ, къ удивленію своему,
замѣчаетъ, что въ сновидѣніи онъ якобы продолжаетъ свою
жизнь ребенка съ его желаніями и импульсами.

Я продолжу здѣсь толкованіе сновидѣнія, изъ котораго
мы уже однажды сдѣлали одинъ цѣнный выводъ, именно сно-
видѣніе о дядѣ. Толкованіе его показало намъ, что въ основѣ
его лежитъ несомнѣнное желаніе быть назначеннымъ профес-
соромъ; нѣжныя чувства, проявленныя въ сновидѣніи къ другу
Р., мы объясними моимъ протестомъ противъ оскорбленія обо-
ихъ коллегъ, бывшимъ на-лицо въ скрытомъ содержаніи сно-
видѣнія. Такъ какъ это снилось мнѣ самому, то я могу про-
должить анализъ, сказавъ, что отнюдь не былъ удовлетворенъ
найденнымъ разъясненіемъ. Я зналъ, что мое сужденіе о кол-
легахъ, вошедшихъ въ содержаніе сновидѣнія, было дѣйстви-
тельно совершенно инымъ; сила желанія не раздѣлить ихъ судьбу
относительно полученія профессорскаго званія казалась мнѣ
черезчуръ незначительной, чтобы разъяснить всецѣло противорѣ-
чіе между моимъ сужденіемъ въ бодрственномъ состояніи и
въ сновидѣніи. Если мое стремленіе получить этотъ титулъ
настолько сильно, то оно свидѣтельствуетъ о болѣзненномъ
честолюбіи, отъ котораго я, насколько мнѣ извѣстно, чрезвы-
чайно далекъ. Не знаю, что сказали бы по этому поводу мои
друзья и знакомые; быть можетъ, я дѣйствительно честолюбивъ,
но, навѣрное, мое честолюбіе не зашло бы такъ далеко, если бы
рѣчь шла всего о званіи экстраординарнаго профессора.

Откуда же это честолюбіе, приписанное мнѣ сновидѣніемъ?
Я вспоминаю, что въ дѣтствѣ мнѣ часто разсказывали, что при
моемъ рожденіи какая-то старуха-крестьянка предсказала моей
матери, что она подарила жизнь великому человѣку. Такое
предсказаніе не можетъ никого удивить. Есть много счастливыхъ
матерей, которыя охотно обращаются за предсказаніемъ ко
всякимъ ворожеямъ. Неужели же мое честолюбіе проистекаетъ
изъ этого источника? Однако, я припоминаю еще одно анало-
гичное впечатлѣніе изъ моего дѣтства, которое, пожалуй, дастъ
еще болѣе правдоподобное объясненіе. Однажды вечеромъ въ
одномъ изъ ресторановъ на Пратерѣ, куда меня часто брали съ
собою родители (мнѣ было тогда одиннадцать или двѣнадцать
лѣтъ), мы увидѣли человѣка, ходившаго отъ стола къ столу и

152

за небольшой гонораръ импровизировавшаго довольно удачныя
стихотворенія. Родители послали меня пригласить импровизатора
къ нашему столу. Желая меня за это отблагодарить, онъ, по-
дойдя къ намъ, составилъ въ честь меня стихотвореніе, въ
которомъ пророчествовалъ, что я стану министромъ. Впечатлѣніе
отъ этого второго пророчества я очень живо помню. Это было
время какъ разъ гражданскаго министерства; отецъ не задолго
до этого принесъ домой портреты новыхъ министровъ. Среди
нихъ были даже евреи, и каждый подававшій надежды еврей-
скій мальчикъ видѣлъ передъ собою министерскій портфель.
Больше того: съ этимъ впечатлѣніемъ было связано впослѣд-
ствіи и мое желаніе поступить на юридическій факультетъ,
которое лишь въ послѣдній моментъ было мною измѣнено.
Медику министерская карьера была недоступна. Обращаюсь
снова къ своему сновидѣнію. Я начинаю понимать, что оно
перенесло меня изъ печальнаго настоящаго въ полное надеждъ
время гражданскаго министерства и исполнило мое тогдашнее
желаніе. Оскорбивъ обоихъ своихъ уважаемыхъ коллегъ только
за то, что они евреи, и назвавъ одного «дуракомъ», а другого
«преступникомъ», я играю своего рода роль министра,—я про-
просту занялъ въ сновидѣніи министерское кресло. Какая месть
его превосходительству! Онъ отказываетъ въ утвержденіи меня
экстраординарнымъ профессоромъ, а я въ отместку за это зани-
маю въ сновидѣніи его мѣсто.

Въ другомъ случаѣ я могъ замѣтить, что желаніе, возбу-
дившее сновидѣніе, хотя и относилось къ настоящему, но все
же было значительно подкрѣплено воспоминаніемъ дѣтства.
Рѣчь идетъ о цѣломъ рядѣ сновидѣній, вызванныхъ желаніемъ
попасть въ Римъ. По всей вѣроятности, это желаніе еще дол-
гое время должно будетъ удовлетворяться одними сновидѣніями,
такъ какъ въ то время года, когда я имѣю возможность выѣз-
жать, пребываніе въ Римѣ для меня вредно въ виду опасности
его для моего здоровья. Однажды мнѣ приснилось, что я изъ
окна вагона вижу Тибръ и Мостъ Ангеловъ. Поѣздъ трогается,
и мнѣ приходитъ въ голову, что я вѣдь въ городѣ не былъ.
Видъ, открывшійся передо мною въ сновидѣніи, напомнилъ
извѣстную картину, видѣнную мною наканунѣ въ гостинной
моей паціентки. Въ другой разъ какой-то человѣкъ ведетъ меня
на гору и показываетъ мнѣ Римъ, окутанный туманомъ; городъ
настолько далекъ отъ меня, что я удивляюсь отчетливости рас-
крывшейся передъ мною картины. Сновидѣніе это имѣло свое
продолженіе, которое я, однако, лишенъ возможности здѣсь

153

привести. Въ немъ, однако, легко можно подмѣтить мотивъ
лицезрѣнія издали обѣтованной земли. Въ третьемъ сновидѣніи
я очутился, наконецъ, въ Римѣ. Къ моему большому разочаро-
ванію, я увидѣлъ однако не самый городъ, а лишь неболь-
шую рѣчку съ темной водой; на одномъ бере-
гу черная скала, на другомъ луга съ высокими
бѣлыми цвѣтами. Я вижу нѣкоего господина
Цукера (съ которымъ я знакомъ очень мало) и рѣшаюсь
спросить его о дорогѣ въ городъ. Ясно, что я
тщетно пытаюсь увидѣть въ сновидѣніи городъ, котораго не-
видѣлъ въ бодрственной жизни. Если же я разложу сновидѣніе
на отдѣльные элементы, то бѣлые цвѣты, видѣнные мною, ука-
зываютъ на знакомую мнѣ Равенну, которая нѣкоторое
время боролась за первенство съ Римомъ. Въ болотахъ въ
окрестностяхъ Равенны мы нашли въ черной водѣ прекрас-
нѣйшія морскія розы; въ сновидѣніи онѣ растутъ на лугахъ,
подобно нарциссамъ на нашемъ Аузее: въ Равеннѣ
было очень трудно достать ихъ изъ воды. Темная скала
на берегу живо напоминаетъ долину Тепль близъ Карл-
сбада. «Карлсбадъ» же даетъ мнѣ возможность объ-
яснить, почему я спрашиваю о дорогѣ господина Цукера.
Въ матеріалѣ моего сновидѣнія можно замѣтить наличность
двухъ забавныхъ еврейскихъ анекдотовъ, которые содержатъ
въ себѣ глубокую, хотя и печальную житейскую мудрость.
Одинъ изъ нихъ представляетъ собою исторію о томъ, какъ
одинъ бѣдный еврей сѣлъ безъ билета въ скорый поѣздъ,
шедшій въ Карлсбадъ; на каждой станціи его высаживали и,
наконецъ, на одной, встрѣтивъ знакомаго, который спросилъ
его, куда онъ ѣдетъ, онъ отвѣтилъ ему: «Если выдержу, то въ
Карлсбадъ». Мнѣ припоминается еще и другой анекдотъ объ
одномъ евреѣ, не знавшемъ французскаго языка и попавшемъ
въ Парижъ. Парижъ былъ тоже долгіе годы цѣлью моихъ
стремленій, и счастливое чувство, охватившее меня, когда я
впервые попалъ въ міровой городъ, показалось мнѣ ручатель-
ствомъ за то, что и остальныя мои желанія исполнятся. Воп-
росы о дорогѣ тѣсно связаны съ Римомъ, куда, какъ из-
вѣстно, ведутъ всѣ дороги. Кромѣ того фамилія Цукеръ
(сахаръ) указываетъ на Карлсбадъ, куда мы посылаемъ
всѣхъ больныхъ сахарной болѣзнью. Поводомъ къ этому
сновидѣнію послужило предложеніе моего берлинскаго друга
встрѣтиться на Пасхѣ въ Прагѣ,—намъ предстояло съ нимъ вы-
яснить нѣкоторые вопросы, касающіеся діабета.

154

Четвертое сновидѣніе, видѣнное мною вскорѣ послѣ тре-
тьяго, снова перенесло меня въ Римъ. Я вижу улицу и
удивляюсь множеству нѣмецкихъ плакатовъ, расклеенныхъ тамъ.
Наканунѣ я писалъ моему другу, что въ Прагѣ нѣмцы едва
ли могутъ расчитывать на пріятное времяпрепровожденіе. Сно-
видѣніе выражаетъ, такимъ образомъ, одновременно и желаніе
встрѣтиться съ нимъ въ Римѣ, а не въ столицѣ Богеміи и
кромѣ того желаніе, относящееся еще къ моимъ студенческимъ
годамъ, чтобы въ Парижѣ нѣмецкій языкъ получилъ боль-
шое распространеніе. Чешскій языкъ знакомъ мнѣ, правда,
немного съ дѣтства, такъ какъ я родился въ маленькомъ мѣ-
стечкѣ Меренсъ, населенномъ преимущественно славянами. Одно
чешское стихотвореніе, слышанное мною въ юности, настолько
запечатлѣлось въ моей памяти, что я еще сегодня могу прочесть
его наизусть, хотя не понимаю значенія словъ. Такимъ обра-
зомъ, и эти сновидѣнія были тѣсно связаны съ впечатлѣніями
моего ранняго дѣтства.

Во время моего послѣдняго итальянскаго путешествія,
когда я между прочимъ проѣзжалъ мимо Тразименскаго
озера, я увидѣлъ Тибръ, и, къ глубокому своему сожалѣнію,
долженъ былъ повернуть обратно, не доѣзжая восьмидесяти
километровъ до Рима; я нашелъ, наконецъ, подкрѣпленіе, которое
черпаетъ мое стремленіе увидѣть вѣчный городъ изъ внѣшнихъ
впечатлѣній. Я обдумалъ планъ поѣхать въ будущемъ году въ
Неаполь черезъ Римъ и мнѣ неожиданно пришла на
память фраза, которую я прочелъ по всей вѣроятности у
одного изъ нашихъ классиковъ: большой вопросъ, кто усерднѣе
бѣгалъ взадъ и впередъ по комнатѣ, рѣшивъ наконецъ отпра-
виться въ Римъ—конректоръ Винкельманъ или полково-
децъ Ганнибалъ. Я шелъ вѣдь по стопамъ Ганнибала;
мнѣ, какъ и ему, было не суждено увидѣть Римъ; онъ также
отправился въ Кампанью въ то время, какъ весь міръ ожи-
далъ его въ Римѣ. Ганнибалъ, съ которымъ есть у меня это
сходство, былъ любимымъ героемъ моихъ гимназическихъ лѣтъ;
какъ многіе въ этомъ возрастѣ, я отдавалъ свои симпатіи въ
пуническихъ войнахъ не римлянамъ, а карѳагенянамъ. Когда
затѣмъ въ старшемъ классѣ я сталъ понимать все значеніе своего
происхожденія отъ семитской расы и антисемитскія теченія
среди товарищей заставили меня занять опредѣленную позицію,
тогда фигура семитскаго полководца еще больше выросла въ
моихъ глазахъ. Ганнибалъ и Римъ символизировали для
юноши противорѣчіе между живучестью еврейства и организа-
 

155

ціей католической церкви. Значеніе, которое пріобрѣло съ тѣхъ
поръ антисемитское движеніе для моей психики, зафиксировало
затѣмъ мысли и ощущенія изъ того ранняго періода. Такимъ
образомъ, желаніе попасть въ Римъ стало символомъ многихъ
другихъ горячихъ желаній, для осуществленія которыхъ надо
трудиться со всей выдержкой и терпѣніемъ карѳагенянъ и
исполненію которыхъ покамѣстъ столь же мало благопріятствуетъ
судьба, какъ осуществленію жизненной задачи Ганнибала.

Я снова наталкиваюсь на еще одно юношеское переживаніе,
проявляющееся во всѣхъ этихъ ощущеніяхъ и сновидѣніяхъ.
Мнѣ было десять или двѣнадцать лѣтъ, когда отецъ началъ
брать меня съ собою на прогулки и бесѣдовать со мною о
самыхъ различныхъ вещахъ. Такъ, однажды, желая показать
мнѣ, насколько мое время лучше, чѣмъ его, онъ сказалъ мнѣ:
Когда я былъ молодымъ человѣкомъ, я ходилъ по субботамъ
въ томъ городѣ, гдѣ ты родился, въ праздничномъ пальто, съ
новой хорошей шляпой на головѣ. Вдругъ ко мнѣ подошелъ
одинъ христіанинъ, сбилъ мнѣ кулакомъ шляпу и закричалъ:
„Жидъ, долой съ тротуара!–Ну, и что же ты сдѣлалъ?—Я пере-
шелъ на мостовую и поднялъ шляпу, отвѣтилъ отецъ. Это
показалось мнѣ небольшимъ геройствомъ со стороны большого
сильнаго человѣка, который велъ меня, маленькаго мальчика, за
руку. Этой ситуаціи я противопоставилъ другую, болѣе соотвѣт-
ствовавшую моему чувству: сцена, во время которой отецъ
Ганнибала, Гамилькаръ Барка, заставилъ своего сына поклясться
предъ алтаремъ, что онъ отомститъ римлянамъ. Съ тѣхъ поръ
Ганнибалъ занялъ видное мѣсто въ моихъ фантазіяхъ.

Мнѣ кажется, что увлеченіе карѳагенскимъ полководцемъ
я могу прослѣдить еще далѣе въ глубь моего дѣтства, такъ
что и здѣсь рѣчь идетъ лишь о перенесеніи уже ранѣе соста-
вленнаго представленія на новое. Одной изъ первыхъ книгъ,
попавшихъ мнѣ въ руки, была «Исторія Консулата и Имперіи»
Тьера; я помню, что на своихъ оловянныхъ солдатиковъ я
наклеилъ маленькія записочки съ именами первыхъ император-
скихъ маршаловъ и что въ то время уже Массена (аналогія
съ еврейскимъ именемъ «Манассе») былъ моимъ любимцемъ.
Самъ Наполеонъ, благодаря своему переходу черезъ Альпы,
имѣетъ связь съ Ганнибаломъ. Быть можетъ, развитіе
этого военнаго идеала можно прослѣдить еще далѣе въ глубь
дѣтства вплоть до желанія, проявившагося благодаря полудру-
жественнымъ, полувраждебнымъ отношеніямъ между моимъ
старшимъ товарищемъ и мною.

156

Чѣмъ глубже мы проникаемъ въ анализъ сновидѣній, тѣмъ
чаще мы нападаемъ на слѣды переживаній дѣтства, которыя въ
скрытомъ содержаніи сновидѣній играютъ роль источниковъ
послѣднихъ.

Выше мы говорили, что сновидѣніе чрезвычайно рѣдко
воспроизводить воспоминанія такимъ образомъ, что они въ неизмѣ-
ненномъ видѣ образуютъ явное его содержаніе. Тѣмъ не менѣе
можно найти нѣсколько примѣровъ и этого явленія; я добавлю
отъ себя еще нѣсколько сновидѣній, относящихся непосред-
ственно къ переживаніямъ дѣтства. У одного изъ моихъ паці-
ентовъ одно изъ сновидѣній было почти неискаженнымъ вос-
произведеніемъ одного сексуальнаго эпизода. Воспоминаніе о
немъ, правда, никогда не исчезало изъ памяти, но съ теченіемъ
времени очень потускнѣло, и лишь анализъ сновидѣнія заставилъ
его выйти наружу. Паціентъ этотъ въ возрастѣ 12 лѣтъ посѣтилъ
однажды своего больного товарища: тотъ случайно сбросилъ съ
себя одѣяло и остался на минуту голымъ. При видѣ его поло-
вого органа паціентъ мой, повинуясь своего рода принужденію,
тоже обнажился и коснулся penis'a товарища. Тотъ былъ,
однако, такъ разсерженъ, что онъ смутился и ушелъ. Сцену эту
въ точности воспроизвело 23 года спустя сновидѣніе, съ той
лишь разницей, что паціентъ мой игралъ не активную, а пас-
сивную роль, а личность школьнаго товарища замѣнилась однимъ
изъ его теперешнихъ знакомыхъ.

Обычно, однако, дѣтскіе эпизоды въ явномъ содержаніи
сновидѣнія проявляются лишь отдѣльными намеками и могутъ
быть раскрыты лишь путемъ толкованія. Сообщеніе такихъ при-
мѣровъ едва-ли особенно убѣдительно, такъ какъ для правди-
вости дѣтскихъ переживаній нѣтъ какихъ гарантій; даже
память въ большинствѣ случаевъ отказывается ихъ признавать.
Право констатировать въ сновидѣніяхъ такія дѣтскія пережива-
нія возникаетъ при психологической работѣ изъ цѣлаго¹⁾ ряда
моментовъ, которые въ своемъ взаимоотношеніи являются въ
достаточной мѣрѣ надежными. Выхваченныя въ цѣляхъ толкова-
нія сновидѣнія изъ своего комплекса, такія сведенія сновидѣній
къ дѣтскимъ переживаніямъ, быть можетъ, производятъ недо-
статочное впечатлѣніе особенно потому, что я не сообщаю даже
всего матеріала, на который опирается толкованіе. Все это, од-
нако, не можетъ побудить меня отказаться отъ сообщенія этихъ
примѣровъ.

1. Одна изъ моихъ паціентокъ сообщаетъ свое сновидѣ-
ніе: она находится въ большой комнатѣ,

157

въ которой стоятъ всевозможныя машины;
ей кажется, будто она въ ортопедической
лѣчебницѣ. Она слышитъ, что мнѣ очень
некогда и что она должна лѣчиться вмѣ-
стѣ съ пятью другими паціентками. Она
противится этому и не хочетъ ложиться
въ предназначенную для нея постель.
Она стоитъ въ углу и ждетъ, чтобы я ска-
залъ, что на самомъ дѣлѣ все обстоитъ
вовсе не такъ. Другія между тѣмъ вы-
смѣиваютъ ее и говорятъ, что это кап-
ризъ.

Первая часть этого сновидѣнія имѣетъ связь съ лѣченіемъ
у меня. Вторая содержитъ снова дѣтскій эпизодъ; обѣ части
связаны между собою упоминаніемъ о постели. „Ортопедическая
лѣчебница“ объясняется моими словами: однажды я сравнилъ
продолжительность ея лѣченія съ лѣченіемъ въ ортопеди-
ческой лѣчебницѣ. Въ началѣ ея лѣченія я заявилъ ей, что
у меня для нея немного времени, но что
впослѣдствіи я сумѣю посвящать ей себя цѣлыми ча-
сами. Это возбудило въ ней старое чувство, чрезвычайно ха-
рактерное для дѣтей, склонныхъ къ истеріи. Они ненасытны въ
любви. Моя паціентка была самой младшей изъ шести сестеръ
(отсюда „вмѣстѣ съ пятью другими“), и, какъ тако-
вая, любимица отца; ей казалось, однако, что отецъ все же
посвящаетъ ей слишкомъ мало времени и вниманія.–То, что
она ждетъ, чтобы я сказалъ, на самомъ дѣлѣ все обстоитъ вовсе
не такъ, имѣетъ слѣдующее объясненіе: портной прислалъ ей
однажды съ маленькимъ мальчикомъ ея пальто и она вручила
этому мальчику деньги. Потомъ спросила своего мужа: не при-
дется ли ей вторично заплатить деньги, если мальчикъ ихъ по-
теряетъ? Желая ее подразнить (въ сновидѣніи ее тоже
дразнятъ), мужъ заявилъ ей: конечно; она не отставала
отъ него и все время ждала, что онъ ска-
жетъ, что ей заплатить не придется, что
это не правда. Для толкованія скрытаго содержанія
сновидѣнія можно взять конструкцію мысли, что она боится,
будто ей придется заплатить мнѣ двойной гонораръ, если я буду
посвящать ей двойное время; эта мысль о скупости ей непри-
ятна, „грязна“. (Неопріятность многихъ дѣтскихъ эпизодовъ
чрезвычайно часто замѣщается въ сновидѣніи скупостью; слово
«грязный» образуютъ при этомъ связующее звено).

158

Если все, что говорится въ сновидѣніи объ ожиданіи,
должно изобразить слово „грязный“, то стояніе въ уг-
лу и отказъ лечь въ постель относятся сюда
же: въ дѣтствѣ она однажды запачкала постель и въ наказаніе
за это ее поставили въ уголъ, сказавъ, что „папа не будетъ ее
больше любить“ и т. д.

III. Цѣлый комплексъ воспоминаній дѣтей находится въ
слѣдующемъ сновидѣніи одной молодой дамы.

Она идетъ за покупками и страшно
спѣшитъ. На Грабенѣ она вдругъ падаетъ
на колѣни. Вокругъ нея собирается тол-
па, особенно много извозчиковъ; но
никто ей не помогаетъ. Она дѣлаетъ
попытку встать, но напрасно. Наконецъ,
ей удается, и ее сажаютъ въ карету,
которая должна отвезти ее домой. Въ
окно ей бросаютъ большую переполнен-
ную сумку.

Первая половина сновидѣнія по всей вѣроятности объяс-
няется видомъ упавшей лошади. Въ юности она ѣздила
верхомъ; съ паденіемъ имѣетъ связь ея первое воспоми-
наніе о 17-лѣтнемъ сынѣ повара, который упавъ на улицѣ въ
эпилептическихъ судорогахъ, былъ привезенъ домой въ каретѣ.
Объ этомъ она, конечно, только слышала, но представленіе
объ эпилептическихъ судорогахъ, о „паденіи“ овладѣло
ея фантазіей и впослѣдствіи въ довольно своеобразной формѣ
оказало вліяніе на ея собственные истерическіе припадки.—
Когда женщинѣ снится паденіе, то это почти всегда имѣетъ
сексуальный смыслъ, она становится „падшей“: для нашего
сновидѣнія это толкованіе тѣмъ болѣе справедливо, что она па-
даетъ на Грабенѣ, извѣстномъ въ Вѣнѣ, какъ сборище
проститутокъ. Ей никто не помогаетъ,—это тоже ука-
зываетъ на позорность ремесла „падшей“. Сумка для по-
купокъ имѣетъ связь съ мыслью о томъ, что она вышла
замужъ за человѣка, въ общественномъ положеніи стоящаго
ниже ея: и теперь еще должна сама ходить на рынокъ; кромѣ
того сумка эта можетъ быть истолкована и какъ аттрибутъ
прислуги. Сюда же относятся и дальнѣйшія воспомина-
нія дѣтства: о кухаркѣ, которую уволили за то, что она
крала; эта кухарка тоже упала на колѣни и просила
прощенія. Ей тогда было двѣнадцать лѣтъ. Затѣмъ о горничной,
которую уволили за то что она сошлась съ кучеромъ, за

159

котораго, впрочемъ, впослѣдствіи вышла замужъ. Это воспоми-
наніе служитъ такимъ образомъ источникомъ упоминанія объ
извозчикахъ въ сновидѣніи. Намъ остается только разъяснить
еще то, что сумку кидаютъ ей въ окно. Это напоминаетъ
о томъ, какъ пассажирамъ, выходящимъ на маленькихъ станціяхъ,
кидаютъ багажъ въ окно, и имѣетъ связь съ пребываніемъ въ
деревнѣ, съ воспоминаніемъ о томъ, какъ одинъ господинъ ки-
далъ знакомой дамѣ сливы въ окно, какъ ея маленькая сестра
постоянно боялась послѣ того, какъ какой-то бродяга посмо-
трѣлъ къ ней въ окно. За всѣмъ этимъ всплываетъ смутное
воспоминаніе о боннѣ, жившей у нихъ въ деревнѣ и имѣвшей
связь съ лакеемъ; бонна эта была уволена, „выброшена за
дверь“ (въ сновидѣніи противоположность!)

Въ моей коллекціи чрезвычайно много такихъ сновидѣній,
анализъ которыхъ приводитъ къ смутнымъ, а иногда и совер-
шенно позабытымъ воспоминаніямъ дѣтства, часто даже изъ
возраста до трехъ лѣтъ. Не слѣдуетъ, однако, выводить изъ
нихъ заключенія, имѣющаго какое-либо общее значеніе для
теоріи сновидѣнія. Во всѣхъ нихъ рѣчь идетъ о невротикахъ и
даже истерикахъ, и роль дѣтскихъ воспоминаній въ ихъ снови-
дѣніяхъ можетъ быть обусловлена наличностью у нихъ невроза,
а вовсе не сущностью самихъ сновидѣній. Однако, при толко-
ваніи моихъ собственныхъ сновидѣній я тоже очень часто на-
талкиваюсь неожиданно въ скрытомъ содержаніи ихъ на эпи-
зоды изъ дѣтства; иногда даже цѣлый рядъ сновидѣній допу-
скаетъ объясненіе какимъ-либо дѣтскимъ переживаніемъ; при-
мѣры этого я уже приводилъ; въ будущемъ мнѣ придется со-
общить еще цѣлый рядъ ихъ.

Этотъ отдѣлъ я могъ заключить сообщеніемъ нѣсколькихъ
собственныхъ сновидѣній, въ которыхъ свѣжія впечатлѣнія и
давно забытыя дѣтскія переживанія играютъ одновременно до-
вольно видную роль.

Я много ѣздилъ по городу, усталъ и голодный легъ въ
постель. Мнѣ снится: я иду въ кухню и прошу
дать мнѣ чего-нибудь поѣсть. Тамъ сто-
ятъ три женщины, изъ которыхъ одна
хозяйка; она что-то вертитъ въ рукахъ,
точно собирается дѣлать клецки. Она
проситъ меня подождать, пока будетъ
готово. Я проявляю нетерпѣніе и, оби-
женный, выхожу изъ кухни и надѣваю
пальто; но первое, которое я пробую на-

160

дѣтъ, мнѣ слишкомъ длинно. Я снимаю
его и удивляюсь, что у него мѣховой во-
ротникъ. На другомъ почему-то длинный
кушакъ изъ турецкой матеріи. Появ-
ляется какой-то незнакомецъ съ продол-
говатымъ лицомъ и маленькой бородкой
и не даетъ мнѣ надѣть пальто, говоря,
что оно принадлежитъ ему. Я показы-
ваю, что оно все сплошь вышито турец-
кими узорами. Онъ спрашиваетъ: какое
вамъ дѣло до турецкихъ узоровъ? Нео-
жиданно мы съ нимъ сдружаемся.

При анализѣ этого сновидѣнія мнѣ неожиданно приходитъ
въ голову первый романъ, который я прочелъ, будучи 13-лѣтнимъ
мальчикомъ. Я началъ его, однако, съ конца перваго тома.
Названіе этого романа и автора его я никогда не зналъ, но
развязку его прекрасно помню. Герой сходитъ съ ума и все
время повторяетъ имена трехъ женщинъ, принесшихъ ему въ
жизни высшее счастье и высшее горе. Одно изъ этихъ именъ–
Пелаги. Однако, я не знаю еще, какую роль играетъ это вос-
поминаніе въ моемъ дальнѣйшемъ анализѣ. Неожиданно эти три
женщины превращаются въ моихъ мысляхъ въ трехъ Паркъ,
которыя прядутъ судьбу человѣка, и я знаю, что одна изъ
этихъ женщинъ, «хозяйка» въ сновидѣніи–мать, дающая жизнь,
а иногда–какъ напримѣръ, мнѣ и первую жизненную
пищу. У женской груди скрещиваются любовь и голодъ. Одинъ
молодой человѣкъ, какъ сообщаетъ анекдотъ, бывшій большимъ
поклонникомъ женской красоты, замѣтилъ однажды, когда
зашелъ разговоръ объ его красивой кормилицѣ: ему очень жалко,
что онъ не воспользовался удобнымъ случаемъ, когда лежалъ у
нея на груди.–Одна изъ Паркъ вертитъ что-то въ рукахъ,
точно дѣлаетъ клецки. Странное занятіе для Парки,–оно тре-
буетъ объясненія. Объясненіе это я нахожу въ другомъ, болѣе
раннемъ воспоминаніи дѣтства. Когда мнѣ было шесть лѣтъ, я
учился у матери, и она мнѣ сказала, что я сдѣланъ изъ земли
и долженъ превратиться въ землю. Мнѣ это не понравилось, и
я выразилъ сомнѣніе. Тогда она потерла руку объ руку, все
равно какъ хозяйка въ сновидѣніи дѣлала клецки, съ той только
разницей, что у нея не было между ладонями тѣста,–и пока-
зала мнѣ черныя частички эпидермы, которыя отдѣляются при
треніи ладони о ладонь. Она хотѣла мнѣ иллюстрировать этимъ
мысль, что мы сдѣланы изъ земли. Мое удивленіе этому было

161

безгранично, и я усвоилъ себѣ вѣру въ то, что впослѣдствіи
прочелъ въ словахъ: Ты обязанъ природѣ смертью. Такимъ
образомъ, идя въ кухню, я дѣйствительно иду къ Паркамъ: въ
дѣтскіе годы, будучи голоденъ, я часто отправлялся въ кухню,
и мать, стоя у плиты, просила меня подождать, пока обѣдъ
будетъ готовъ. Но вотъ «клепки» (клепки по нѣм. «Knödel»).
Одинъ изъ моихъ профессоровъ, какъ разъ тотъ, кому я обя-
занъ своими гистологическими познаніями (эпидерма),
имѣетъ связь со словомъ «Knödel». Кнедель была фамилія
человѣка, котораго онъ обвинилъ въ плагіатѣ своего сочи-
ненія. Совершить плагіатъ, присвоить то, что принадлежитъ
другому, приводитъ насъ ко второй части сновидѣнія, въ кото-
рой я якобы совершаю кражу пальто; это напоминаетъ мнѣ
о ворѣ, который долгое время, кралъ въ передней универ-
ситета пальто студентовъ. Я употребилъ выраженіе «пла-
гіатъ» не намѣренно, а сейчасъ я замѣчаю, что оно относится
къ скрытому содержанію сновидѣнія, такъ какъ можетъ слу-
жить связующимъ звеномъ между отдѣльными отрывками явнаго
содержанія. Ассоціація: Пелаги–плагіатъ–плагіо-
стомы ^*) (акулы)–рыбій пузырь,–связываетъ прочи-
танный мною романъ съ дѣломъ Кнеделя и съ пальто, которое
имѣетъ, очевидно, нѣкоторое отношеніе къ сексуальности.

Это, правда, чрезвычайно крайне натянутое сопоставленіе,
но бодрственное мышленіе не могло бы составить его, если бы
оно не было дано въ готовомъ видѣ въ сновидѣніи.

Такимъ образомъ, запутанный ходъ мыслей можетъ быть
продолженъ и дальше, и я могу путемъ толкованія раскрыть
все содержаніе сновидѣній безъ остатка, но я отказываюсь отъ
этого, такъ какъ личныя жертвы, которыхъ должно мнѣ это
стоить, слишкомъ велики. Я воспользуюсь одной лишь нитью,
которая непосредственно ведетъ къ мысли, лежащей въ основѣ
всего этого хаоса. Незнакомецъ съ продолговатымъ лицомъ и
маленькой бородкой, помѣшавшій мнѣ одѣться, напоминаетъ мнѣ
одного купца въ Спалатто, у котораго моя жена накупила
множество турецкихъ матерій. Покупки въ Спалатто напомина-
ютъ о другихъ покупкахъ въ Катарро: я немного скупился и
упустилъ случай купить хорошія вещи («упустилъ случай у
кормилицы» и пр.). Одна изъ мыслей, внушенныхъ спящему
голодомъ, гласитъ слѣдующимъ образомъ: не нужно ничего

^*) О плагіостомахъ упомянулъ не вскользь; онъ напоминаютъ мнѣ
объ одномъ пріятномъ для меня эпизодѣ на экзаменѣ у того же про-
фессора.

162

упускать, нужно брать все, что есть, даже если и совершаешь
при этомъ несправедливость; нельзя упускать случая, жизнь такъ
коротка, смерть неизбѣжна. Такъ какъ эта мысль имѣетъ и
сексуальный смыслъ и такъ какъ желанiе не останавливается
передъ несправедливостью, то это–„carpe diem“ должно опа-
саться цензуры и скрываться за сновидѣнiемъ. Къ этому при-
соединяются и всѣ противоположныя мысли, воспоминанія о
томъ времени, когда спящему было достаточно духовной пищи,
всѣ увѣщеванiя старшихъ и даже угрозы страшными сексуаль-
ными карами.

II. Слѣдующее сновидѣнiе требуетъ болѣе обстоятельнаго
предварительнаго сообщенiя.

Я отправился на западный вокзалъ, желая поѣхать въ
Аусзее; но почему-то вышелъ на перронъ къ поѣзду, отходя-
щему въ Ишль. Тамъ я вижу графа Туна, который тоже ѣдетъ
въ Ишль къ императору. Несмотря на дождь, онъ прiѣхалъ въ
открытой коляскѣ, вышелъ первымъ на перронъ и жестомъ
молча отстранилъ отъ себя сторожа, который не узналъ его и
спросилъ у него билетъ. Поѣздъ въ Ишль уходитъ; мнѣ прихо-
дится уйти съ перрона и вернуться въ залъ, гдѣ очень жарко.
Съ трудомъ мнѣ удается добиться разрѣшенiя остаться. Я
убиваю время тѣмъ, что слѣжу, кто при помощи протекцiи
постарается занять раньше купѣ, и рѣшаю поднять скандалъ,
т. е. настоять на этомъ же своемъ правѣ. Тѣмъ временемъ я
что-то напѣваю, что оказывается затѣмъ арiей изъ «Свадьбы
Фигаро».

«Если хочетъ графъ плясать,
да, плясать,
Пусть скорѣе объ этомъ скажетъ,
Я ему сыграю».

Весь вечеръ я былъ въ довольно хорошемъ настроенiи,
дразнилъ и задѣвалъ кельнеровъ и извозчиковъ, никого изъ
нихъ, однако, при этомъ не обидѣвъ. Въ головѣ у меня мель-
каютъ всевозможныя смѣлыя революцiонныя мысли въ pendant
къ словамъ Фигаро и къ вспоминанiю о комедiи Бомарше,
которую я видѣлъ въ Comedie Francaise. Мнѣ припоминаются слова
о высокихъ персонахъ, которыя «потрудились родиться на свѣтъ»;
право господина, которое Альмавива хочетъ использовать у
Сусанны; мнѣ приходитъ въ голову и то, какъ оппозицiонные
журналисты издѣваются надъ графомъ Туномъ, называя графа
«Nichtstun’омъ» (бездѣльникомъ). Я ему не завидую; у него
сейчасъ тяжелая миссiя. Въ сущности, вѣдь я сейчасъ графъ

163

Nichtstun,—я отправляюсь путешествовать. У меня сейчасъ вака-
ціонное время и всевозможные радужные планы. Ко мнѣ под-
ходитъ господинъ,—я знаю его, онъ правительственный депу-
татъ на экзаменахъ на медицинскомъ факультетѣ. Ссылаясь на
свое высокое званіе, онъ требуетъ себѣ пол-купэ перваго класса,
и я слышу, какъ одинъ изъ чиновниковъ говоритъ другому:
куда мы посадимъ этого господина? Я добиваюсь, наконецъ,
купэ и для себя, но не въ проходномъ вагонѣ, такъ что всю
предстоящую ночь буду лишенъ ватеръ-клозета. Моя жалоба
у чиновника не имѣетъ успѣха: я мщу ему, предлагая продѣ-
лать въ полу купэ дыру для удобства пассажировъ. Въ 3 часа
ночи я дѣйствительно пробуждаюсь, испытывая позывъ къ ури-
нированію. Передъ этимъ мнѣ снится:

Толпа, студенческое собраніе,—говоритъ
графъ (Тунь или Тааффе). Въ отвѣтъ на пред-
ложеніе высказать свое мнѣніе о нѣмцахъ
онъ съ ироническимъ жестомъ называетъ ихъ
любимымъ цвѣткомъ бѣлокопытникъ и сажаетъ
себѣ въ петлицу нѣчто въ родѣ изорваннаго
зеленаго листика. Я выхожу изъ себя, но уди-
вляюсь все же своему германофильскому на-
строенію.—Потомъ вижу смутно: Я въ ауди-
торіи; выходы всѣ заняты, мнѣ нужно бѣ-
жать. Я спасаюсь чрезъ рядъ прекрасно
обставленныхъ комнатъ, съ красновато-лиловой
мебелью,—и попадаю, наконецъ, въ корридоръ,
въ которомъ сидитъ привратница, пожилая
полная женщина. Я избѣгаю разговора съ нею;
но она признаетъ за мною, очевидно, право
проходить здѣсь, такъ какъ спрашиваетъ, не
посвѣтить ли мнѣ лампой. Я говорю ей, чтобы
она осталась на лѣстницѣ, и самъ удивляюсь
своей хитрости, съ которой избѣгъ контроля.
Я спускаюсь внизъ, нахожу узкій, круто по-
дымающійся къ верху проходъ, по которому
и иду.

Снова неясно я вижу: Мнѣ предстоитъ
вторая задача—выбраться изъ города, какъ
прежде изъ аудиторіи. Я беру извозчика и
велю ему ѣхать на вокзалъ. «Дальше я съ
вами не поѣду», говорю я, услыхавъ отъ
него, что онъ очень усталъ. Однако, мнѣ ка-

164

жeтcя, что я уже проѣхалъ съ нимъ часть
пути, которую обычно ѣздятъ по желѣз-
ной дорогѣ. Вокзалъ весь занятъ. Я раз-
мышляю ѣхать ли мнѣ въ Креймсъ или въ
Цнаимъ, но воспоминаю, что сейчасъ тамъ
резиденція двора и рѣшаю отправиться въ
Грацъ. Я сижу въ вагонѣ, напоминающемъ
вагонъ трамвая; въ петлицѣ у меня какой-
то странный длинный стебель, на немъ
красновато-лиловая фіалка, бросающаяся
всѣмъ въ глаза.–Здѣсь сновидѣніе обры-
вается.

Я снова передъ вокзаломъ, но съ ка-
кимъ-то пожилымъ господиномъ; я стара-
юсь остаться незамѣченнымъ, но замѣчаю,
что моя эта мысль уже приведена въ ис-
полненіе. Вообще мысли и переживанія
здѣсь слиты воедино. Спутникъ мой слѣпъ
по крайней мѣрѣ на одинъ глазъ, и я дер-
жу передъ нимъ стаканъ для мочи (кото-
рый мы должны были купить или уже ку-
пили въ городѣ). Такимъ образомъ я его
сидѣлка и долженъ держать передъ нимъ
стаканъ, потому что онъ слѣпъ.–Я про-
буждаюсь и испытываю естественную пот-
ребность.

Все сновидѣніе производитъ впечатлѣніе фантазіи, перено-
сящей спящаго въ революціонный 1848 годъ, воспоминаніе о
которомъ было пробуждено юбилеемъ 1898 года, а также и
прогулкой въ Вахау, когда я увидѣлъ Эмерсдорфъ, кото-
рый прежде по ошибкѣ считалъ мѣстомъ погребенія главаря
студенческаго движенія, Фишгофа; на него указываютъ
нѣкоторыя черты явнаго содержанія сновидѣнія. Ассоціація
приводитъ меня затѣмъ въ Англію, въ домъ моего брата, кото-
рый дразнилъ мою жену фразой «fifty years ago»–
заглавіемъ стихотворенія Теннисона, на что дѣти отвѣ-
чали обычно: «fifteen years ago». Эта фантазія, свя-
занная съ мыслями, вызванными видомъ графа Туна, подобно
фасадамъ итальянскихъ церквей, не имѣетъ органической связи
съ самымъ зданіемъ; въ противоположность, однако, этимъ
фасадамъ, она изобилуетъ впрочемъ, пробѣлами, дефектами,

165

отдѣльныя ея части расплывчаты и прерываются тамъ и сямъ
элементами внутренняго содержанія.

Первая ситуація сновидѣнія состоитъ изъ нѣсколькихъ
эпизодовъ, на которые я ее и разлагаю. Высокомѣрное настро-
еніе графа въ сновидѣніи напоминаетъ мнѣ одинъ гимназиче-
скій эпизодъ. У насъ былъ одинъ нелюбимый невѣжественный
учитель; мы составили противъ него заговоръ, душой котораго
былъ одинъ мой товарищъ, взявшій себѣ съ тѣхъ поръ за
образецъ Генриха VIII Англійскаго. Нанесеніе
главнаго удара выпало на долю мнѣ; поводомъ къ открытому
возмущенію гимназистовъ послужилъ споръ, относительно зна-
ченія для Австріи Дуная (Вахау). Въ заговорѣ былъ замѣ-
шанъ и единственный въ классѣ аристократъ, прозванный вслѣд-
ствіе своего высокаго роста «жирафомъ». Когда его вызывалъ
къ доскѣ нашъ школьный тиранъ, преподаватель нѣмецкаго
языка, онъ держалъ себя приблизительно такъ же, какъ графъ
въ сновидѣніи. Упоминаніе о любимомъ цвѣткѣ и то, что графъ
сажаетъ себѣ въ петлицу нѣчто въ родѣ цвѣтка напоминаетъ
сцену изъ королевскихъ трагедій Шекспира, открыва-
ющихся гражданской войной Алой и Бѣлой розы; къ
воспоминанію этому поводомъ послужила мысль о Генрихѣ VIII.
Отъ розъ затѣмъ недалеко до красныхъ и бѣлыхъ гвоздикъ
(въ анализъ вторгаются неожиданно два стиха, одинъ нѣмец-
кій, другой испанскій: «Розы, тюльпаны, гвоздики, всѣ
цвѣты увядаютъ».–«Isabelita no llores que se marchitan las flores».
Испанскій стихъ изъ «Фигаро»). Бѣлая гвоздика у насъ въ
Вѣнѣ отличительный знакъ антисемитовъ, красная же–
соціалъ-демократовъ. Неожиданно всплываетъ вос-
поминаніе объ антисемитской выходкѣ во время одной моей
поѣздки въ прекрасную Саксонію (англо-саксы). Третій
эпизодъ, давшій поводъ къ образованію первой ситуаціи сно-
видѣнія, относится къ моему студенчеству. Въ одномъ нѣмец-
комъ студенческомъ ферейнѣ состоялась дискуссія относи-
тельно взаимоотношенія философіи и естествознанія. Я, зеле-
ный юноша, убѣжденный сторонникъ матеріалистической теоріи,
сталъ защищать въ высшей степени одностороннюю точку
зрѣнія. Послѣ меня поднялся старшій товарищъ, проявившій
затѣмъ свои способности въ качествѣ политика и организатора
массъ,—фамилія его напоминала названіе одного животнаго,—
и какъ слѣдуетъ отдѣлалъ насъ; онъ тоже въ молодости «пасъ
свиней», но потомъ, раскаявшись, вернулся въ отчій домъ. Я
вышелъ изъ себя (какъ въ сновидѣніи), вскипѣлъ и отвѣтилъ что

166

теперь, узнавъ, что онъ пасъ свиней, я нисколько не
удивляюсь тому его рѣчи (въ сновидѣніи я удивля-
юсь своему германскому настроенію). Всеобщее негодованіе;
мнѣ предложили взять свои слова обратно, но я отказался.
Оскорбленный былъ слишкомъ уменъ, чтобы вызвать меня изъ-
за такого пустяка на дуэль и не обратилъ вниманіе на проис-
шедшее.

Остальные элементы первой ситуаціи сновидѣнія относятся
къ болѣе глубокимъ наслоеніямъ. Какое значеніе имѣетъ то,
что графъ упоминаетъ о бѣлокопытнѣ? Я обращаюсь къ ассо-
ціаціи. Бѣлокопытникъ—по-нѣм. «Huflattich»—lattice—салатъ—
Salathund (по нѣм. выраженіе это аналогично нашей пословицѣ:
Собака на сѣнѣ лежитъ, сама не ѣстъ и другимъ не даетъ).
Отсюда недалеко уже до ряда ругательствъ: жирафъ, свинья,
собака; я могъ бы на основаніи вышеупомянутой фамиліи стар-
шаго товарища дойти и другимъ путемъ до ругательнаго слова
«оселъ», а тѣмъ самымъ и снова до воспоминанія объ одномъ
профессорѣ. Далѣе я перевожу—самъ не знаю правильно ли—
бѣлокопытникъ—Huflattich––французскимъ «pisse-en-lit»; я дѣ-
лаю это на основаніи романа Золя «Жерминаль», въ которомъ
дѣти приносятъ эту траву. Собака—chien—напоминаетъ по соз-
вучію другую функцію человѣческаго организма (chier). Мы смо-
жемъ сейчасъ объединить всѣ эти циничныя выраженія; въ
томъ же самомъ «Жерминалѣ», трактующемъ вопросъ о гряду-
щей революціи, описывается весьма своеобразное соревнованіе,
имѣющее отношеніе къ выдѣленію газообразныхъ экскрецій
«flatus». Я замѣчаю, что по пути къ этому «flatus» я иду уже
издалека,—отъ цвѣтовъ, испанскаго стишка, Изабеллы и Фер-
динанда, Генриха VIII и англійской исторіи къ борьбѣ армады
съ Англіей, послѣ побѣднаго окончанія которой англичане вы-
били медаль съ надписью: «Afflavit et dissipati sunt», такъ какъ
флотъ былъ разсѣянъ бурею. Это изреченіе я хотѣлъ какъ-то
использовать полушутливо, полусерьезно для эпиграфа къ главѣ
«Терапія», если бы могъ когда-нибудь дать подробный отчетъ
въ своемъ пониманіи и методѣ лѣченія истеріи.

Второй ситуаціи сновидѣнія я не могу дать столь подроб-
наго освѣщенія, главнымъ образомъ изъ-за сопротивленія цен-
зурѣ. Дѣло въ томъ, что я становлюсь здѣсь на мѣсто одного
высокопоставленнаго лица того революціоннаго періода, стра-
давшаго „incontinentia alvi“ и т. п. На мой взглядъ я не имѣю
здѣсь права избѣгнуть цензуры, хотя большую часть этихъ
исторій разсказалъ мнѣ одинъ гофратъ (аудиторія, aula, consila-

167

rius aulicus). Рядъ комнатъ въ сновидѣніи вызванъ очевидно
салонъ-вагономъ его превосходительства, въ который мнѣ уда-
лось заглянуть на моментъ; привратница напоминаетъ мнѣ пожи-
лую даму, которой я этимъ приношу довольно сомнительную
благодарность за ея угощеніе и за множество прекрасныхъ исто-
рій, которыя я слышалъ въ ея домѣ. Шествіе съ лампой при-
водитъ меня къ Грильпарцеру, у котораго имѣется прелест-
ный эпизодъ аналогичнаго содержанія, использованный затѣмъ
въ «Геро и Леандрѣ» (в о л н ы м о р я и л ю б в и—а р м а д а и
б у р я).

Я долженъ отказаться и отъ подробнаго анализа обоихъ
послѣднихъ отрывковъ сновидѣнія; я возьму изъ нихъ лишь
тѣ элементы, которые относятся къ двумъ дѣтскимъ эпизодамъ,
ради которыхъ я вообще и сообщаю свое сновидѣніе. Читатель
вполнѣ справедливо предположить, что къ отказу отъ анализа
меня побуждаетъ наличность сексуальнаго матеріала: это, правда,
одно изъ моихъ основаній, хотя и не единственное. Человѣкъ
часто не скрываетъ отъ себя самого многое, что должно дер-
жать въ тайнѣ отъ другихъ; здѣсь рѣчь идетъ не о причинахъ,
вынуждающихъ меня скрывать результаты анализа, а о мотивахъ
внутренней цензуры, скрывающихъ отъ меня самого истинное
содержаніе сновидѣнія. Я долженъ поэтому сказать, что анализъ
всѣхъ этихъ трехъ отрывковъ моего сновидѣнія вскрываетъ въ
нихъ непріятное хвастовство и довольно смѣшную манію вели-
чія, давно уже не имѣющую мѣста въ бодрственной жизни;
послѣдняя проявляется даже въ явномъ содержаніи сновидѣнія
(я у д и в л я ю с ь с в о е й х и т р о с т и) и объясняетъ мое занос-
чивое поведеніе вечеромъ наканунѣ сновидѣнія.

Къ двумъ вышеупомянутымъ эпизодамъ дѣтства относится
слѣдующее: я купилъ себѣ для путешествія новый чемоданъ,
цвѣтъ котораго—лиловато-красный—нѣсколько разъ проявляется
въ сновидѣніи (ф і а л к и в ъ м о е й п е т л и ц ѣ и м е б е л ь в ъ
а у д и т о р і и). То, что все новое бросается людямъ въ глаза,—
представляетъ собою обычное общеизвѣстное убѣжденіе дѣтей.
Мнѣ какъ-то разсказывали слѣдующій эпизодъ изъ моего дѣт-
ства, воспоминаніе о которомъ замѣщено воспоминаніемъ о
разсказѣ. Въ возрастѣ двухъ лѣтъ я страдалъ дѣтской enuresis
nocturna и въ отвѣтъ на упреки отца захотѣлъ утѣшить его
обѣщаніемъ купить въ Н. (ближайшій большой городъ) новую
хорошую красную постель. (Отсюда въ сновидѣніи—ч т о м ы
с т а к а н ъ к у п и л и в ъ г о р о д ѣ или д о л ж н ы б ы л и
к у п и т ь; то, что обѣщано, нужно исполнить). Въ этомъ обѣ-

168

щаніи содержится вся манія величія ребенка. Значеніе enuresis
nocturna ребенка въ сновидѣніи разъяснено нами уже въ ана-
лизѣ одного изъ предыдущихъ сновидѣній. Есть еще одинъ эпи-
зодъ, относящійся къ моему 7-лѣтнему возрасту, который пре-
красно сохранился въ моей памяти. Однажды вечеромъ передъ
тѣмъ, какъ лечь спать, я вопреки приказанію родителей удовле-
творилъ свою потребность въ ихъ спальнѣ и въ ихъ присутствіи.
Отецъ, ругая меня, замѣтилъ: изъ тебя ничего не выйдетъ! Это
было повидимому страшнымъ оскорбленіемъ моему самолюбію,
такъ какъ воспоминаніе объ этомъ эпизодѣ постоянно прояв-
ляется въ моихъ сновидѣніяхъ и связано обычно съ перечисле-
ніемъ моихъ заслугъ и успѣховъ, точно я хочу этимъ сказать:
видишь, изъ меня все-таки кое-что вышло. Этотъ дѣтскій эпи-
зодъ даетъ матеріалъ для послѣдней ситуаціи сновидѣнія, въ
которой, разумѣется, въ цѣляхъ мести, роли перемѣшаны. По-
жилой господинъ,– очевидно, мой отецъ, такъ какъ слѣпота на
одинъ глазъ объясняется его глаукомой,– продѣлываетъ передо
мною то же самое, что когда-то я передъ нимъ. При помощи
глаукомы же я напоминаю ему о кокаинѣ, весьма помогшемъ
ему при операціи,– и этимъ какъ бы исполняю свое обѣщаніе.
Кромѣ того я насмѣхаюсь надъ нимъ; онъ слѣпъ, и я держу
передъ нимъ стаканъ,– это намекъ на мои успѣхи въ области
изученія истеріи, которыми я очень горжусь.
Если оба эпизода моего дѣтства и безъ того уже связаны
съ темой маніи величія, то воспоминанію о нихъ во время путе-
шествія въ Ауссее помогло еще то случайное обстоятельство,
что въ моемъ купэ не было ватеръ-клозета, я былъ готовъ испы-
тать ночью неудобство и дѣйствительно съ соотвѣтствующимъ
ощущеніемъ я и проснулся. Я самъ былъ бы склоненъ придать
этимъ ощущеніямъ роль активнаго возбудителя сновидѣнія, но
придерживаюсь скорѣе другого воззрѣнія, а именно того, что
лишь мысли, скрытыя въ сновидѣніи, вызваны упомянутой пот-
ребностью. Я никогда по этой причинѣ не просыпаюсь, особенно.
Же въ такое раннее время, какъ въ этотъ разъ: 3/4 3 ч. утра.
Опытъ въ анализѣ сновидѣній убѣдилъ меня въ томъ, что даже
въ сновидѣніяхъ, толкованіе которыхъ кажется на первый
взглядъ исчерпывающимъ, такъ какъ и источники ихъ и жела-
нія, лежащія въ ихъ основѣ вполнѣ доступны и очевидны,– что
даже въ этихъ сновидѣніяхъ содержатся мысли, простирающіяся
къ далекому дѣтству; въ виду этого я долженъ задаться вопро-
сомъ, не представляетъ ли собою эта особенность существенное
условіе всякаго сновидѣнія. Обобщая эту мысль, я говорю, что

169

каждое сновидѣніе въ своемъ очевидномъ содержаніи связано
со свѣжими переживаніями,—скрытое же содержаніе его обна-
руживаетъ связь съ болѣе ранними переживаніями, которыя,
напримѣръ, при анализѣ исторіи остаются свѣжими до
послѣдняго дня. Это утвержденіе, однако, не легко, доказуемо;
я буду имѣть случай еще разъ коснуться вѣроятной роли ран-
нихъ переживаній дѣтства въ образованіи сновидѣній. Изъ трехъ
разсмотрѣнныхъ нами особенностей памяти въ сновидѣніи одна –
преобладаніе въ сновидѣніи элементовъ второстепенной важно-
сти—вполнѣ удовлетворительно разъяснена нами искажаю-
щей дѣятельностью сновидѣнія. Двѣ другихъ осо-
бенности—наличность свѣжихъ впечатлѣній и переживаній дѣт-
ства,—нами лишь констатированы, но въ недостаточной степени
разъяснены. Отмѣтимъ же пока обѣ эти особенности, не ста-
раясь ихъ разъяснять; мы возвратимся къ нимъ при психоло-
гическомъ объясненіи состоянія сна и при разсмотрѣніи струк-
туры душевнаго аппарата, когда мы увидимъ, что благодаря
толкованію сновидѣнія, какъ благодаря открытому окну, можно
бросить взглядъ въ затаенныя глубины нашей психики.

Объ одномъ выводѣ изъ нашихъ послѣднихъ анализовъ
сновидѣній я упомяну, однако, здѣсь. Сновидѣніе представляется
зачастую многосмысленнымъ; въ немъ могутъ не только объеди-
няться, какъ показываютъ вышеприведенные примѣры, нѣсколь-
ко осуществленій желаній, но одинъ смыслъ, одно осуществле-
ніе желанія можетъ покрывать другое, покуда въ самомъ послѣд-
немъ смыслѣ мы не натолкнемся на осуществленіе желанія ран-
няго дѣтства.

c) Соматическіе источники сновидѣній.

Если спросить интеллигентнаго человѣка, несвѣдущаго въ
области психологіи, но интересующагося проблемой сновидѣнія,
изъ какихъ источниковъ, по его мнѣнію, проистекаютъ сновидѣ-
нія, то можно замѣтить, что спрошенный будетъ всегда убѣж-
денъ въ неопровержимости своего разрѣшенія хотя бы части
этой проблемы. Онъ упомянетъ тотчасъ же о вліяніи, которое
производитъ во время сна разстроенное пищевареніе, случайное
положеніе тѣла и другія мелкія ощущенія на образованіе сно-
видѣній; онъ не предполагаетъ, однако, что помимо всѣхъ этихъ
моментовъ остается все еще многое, требующее особаго разъ-
ясненія.

Какое мѣсто отводится соматическимъ источникамъ обра-
зованія сновидѣнія въ научной литературѣ, мы уже подробно

170

разсмотрѣли въ первой главѣ, такъ что здѣсь достаточно лишь
упомянуть о выводахъ нашего обзора. Мы слышали, что разли-
чаютъ три соматическихъ источника: объективныя чувственныя
раздраженія, получаемыя извнѣ,—субъективныя внутреннія воз-
бужденія органовъ чувствъ—и физическія раздраженія, полу-
чаемыя изнутри; мы замѣтили, далѣе склонность почти всѣхъ
ученыхъ, утверждающихъ наличность этихъ соматическихъ
источниковъ, отодвигать на задній планъ или совсѣмъ отрицать
наличность какихъ бы то ни было психическихъ источниковъ
сновидѣнія. При разсмотрѣніи воззрѣній относительно этихъ
соматическихъ источниковъ мы узнали, что значеніе объектив-
ныхъ раздраженій органовъ чувствъ—отчасти случайныхъ раз-
драженій во время сна, отчасти же такихъ, которыя не отсут-
ствуютъ и въ душѣ спящаго—подтверждается многочисленными
наблюденіями; послѣднія говорятъ за то, что роль субъектив-
ныхъ чувственныхъ раздраженій проявляется въ сновидѣніяхъ
воспроизведеніемъ гипнагогическихъ галлюцинацій и что сведе-
ніе нашихъ сновидѣній къ внутреннимъ физическимъ раздраже-
ніямъ хотя и недоказуемо во всемъ своемъ объемѣ, но
основывается на общеизвѣстномъ воздѣйствіи, которое оказы-
ваетъ на содержаніе нашихъ сновидѣній возбужденное состояніе
органовъ пищеваренія и мочеполовой сферы.

«Нервныя» и «физическія» раздраженія–вотъ
соматическіе источники сновидѣній, т. е. согласно большинству
авторовъ вообще единственные источники сновидѣній.

Мы слышали, однако, и цѣлый рядъ возраженій, которыя
обращаются не столько противъ правильности, сколько противъ
примѣнимости теоріи соматическихъ раздраженій.

Какъ ни увѣрены всѣ представители этой теоріи въ своей
непоколебимости и въ своихъ фактическихъ основаніяхъ–осо-
бенно въ отношеніи случайныхъ и внѣшнихъ нервныхъ раздра-
женій, которыя не трудно обнаружить въ содержаніи сновидѣ-
нія,—все же никто не отрицаетъ того, что обильный мате-
ріалъ представленій, имѣющійся на-лицо въ сновидѣніяхъ, не
допускаетъ исключительнаго сведенія къ внѣшнимъ нервнымъ
раздраженіямъ. Миссъ Калькинсъ ¹²⁾ въ теченіе шести
недѣль наблюдала свои собственныя сновидѣнія и сновидѣнія
другихъ лицъ именно съ этой точки зрѣнія и нашла всего лишь
13,2%, въ которыхъ можно прослѣдить элементы внѣшняго
чувственнаго воспріятія; лишь два случая изъ ея коллекціи
сводятся цѣликомъ къ органическимъ ощущеніямъ. Статистика

171

подтверждаетъ намъ здѣсь то, въ чемъ мы уже убѣдились изъ
бѣглаго обзора нашихъ собственныхъ наблюденій.

Ученые ограничиваются часто тѣмъ, что отличаютъ снови-
дѣнія, вызванныя нервнымъ раздраженіемъ, отъ остальныхъ
формъ сновидѣній. Спитта⁶⁴⁾ раздѣляетъ сновидѣнія на про-
истекающія отъ нервныхъ раздраженій и на ассоціаціонныя.
Ясно, однако, что это разрѣшеніе проблемы недостаточно,—
необходимо установить связь между соматическими источниками
сновидѣній и комплексомъ представленій въ послѣднихъ.

Наряду съ первымъ возраженіемъ относительно постоян-
ной наличности внѣшнихъ источниковъ раздраженія можно
выставить и второе относительно недостаточности теоріи для
разъясненія сновидѣній, достигаемаго сведеніемъ ихъ къ этого
рода источникамъ. Представители названной теоріи должны намъ
дать разъясненіе, во-первыхъ, относительно того, почему внѣш-
нія раздраженія представляются въ сновидѣніи не въ своемъ
истинномъ видѣ, а постоянно искажаются, и, во-вторыхъ, почему
результатъ реакціи воспринимающей души на это искаженное
раздраженіе бываетъ столь измѣнчивъ и неопредѣленъ. Въ отвѣтъ
на этотъ вопросъ мы слыхали отъ Штрюмпеля⁶⁵⁾, что душа
вслѣдствіе своей изолированности отъ внѣшняго міра во время
сна не можетъ давать правильнаго толкованія объективнымъ
чувственнымъ раздраженіямъ, а вынуждается на основаніи не-
опредѣленнаго возбужденія къ образованію иллюзій. Онъ гово-
ритъ (стр. 108):

«Какъ только благодаря внѣшнему или внутреннему нерв-
ному раздраженію во время сна возникаетъ ощущеніе или цѣлый
комплексъ ощущеній, чувствъ или вообще какіе-либо психи-
ческіе процессы и усвояются ею, то процессъ этотъ вызываетъ
въ душѣ образы, относящіеся къ кругу представленій бодрствен-
наго сознанія,—т. е. воспроизводить прежнія воспріятія, либо
въ ихъ сыромъ видѣ, либо же въ связи съ соотвѣтственными
психическими цѣнностями. Онъ какъ бы собираетъ вокругъ
себя большее или меньшее количество такихъ образовъ, отъ
которыхъ впечатлѣніе, проистекающее отъ нервнаго раздраженія,
получаетъ свою психическую цѣнность. Въ соотвѣтствіи съ
бодрственной жизнью и здѣсь говорятъ обычно, что душа во
снѣ толкуетъ впечатлѣнія, проистекающія отъ нервныхъ
раздраженій. Въ результатѣ такого толкованія мы и получаемъ
сновидѣнія, составныя части которыхъ обусловлены тѣмъ,
что нервное раздраженіе по законамъ воспроизведенія совер-
шаетъ на душевную жизнь свое психическое воздѣйствіе».

172

По существу своему сходнымъ съ этимъ ученіемъ является
утвержденіе Вундта⁷⁶⁾, что представленія сновидѣній происте-
каютъ по большей части отъ чувственныхъ раздраженій, глав-
нымъ же образомъ отъ раздраженій общаго чувства и предста-
вляютъ собою поэтому въ большинствѣ случаевъ фантастиче-
скія иллюзіи и лишь въ незначительной мѣрѣ чистыя предста-
вленія памяти, повышенныя до степени галлюцинацій. Соотно-
шеніе содержанія сновидѣнія съ раздраженіями, вытекающее
изъ этой теоріи, похоже, по мнѣнію Штрюмпеля (стр. 84)
на то, «какъ будто десять пальцевъ немузыкальнаго человѣка
бѣгаютъ по клавишамъ рояля». Сновидѣніе представляется, та-
кимъ образомъ, не душевнымъ явленіемъ, проистекающимъ изъ
психическихъ мотивовъ, а послѣдствіемъ физическаго раз-
драженія, выражающимся въ психической симптомологіи,
такъ какъ душевный аппаратъ, испытывающій раздраженіе, не
способенъ ни на какое другое измѣненіе. На аналогичной пред-
посылкѣ построено, напримѣръ, и объясненіе навязчивыхъ пред-
ставленій: Мейнертъ старается разъяснить ихъ извѣстнымъ
сравненіемъ съ циферблатомъ, на которомъ отдѣльныя цифры
кажутся болѣе отчетливыми.

Какъ ни популярна эта теорія соматическихъ раздраженій
и какъ ни подкупаетъ она своей простотой, все же чрезвы-
чайно легко подмѣтить ея слабыя стороны. Всякое соматическое
раздраженіе, побуждающее во снѣ душевный аппаратъ къ тол-
кованію черезъ посредство образованія иллюзій, можетъ послу-
жить поводомъ безчисленнаго количества такихъ же толкованій,
т. е. выразиться въ содержаніи сновидѣнія въ безконечно раз-
нообразныхъ формахъ. Ученіе Штрюмпеля и Вундта не
можетъ, однако, привести ни одного мотива, который регули-
ровалъ бы соотношеніе внутренняго раздраженія и представленія,
избраннаго для его толкованія: она не можетъ разъяснить
«странный выборъ», который раздраженія часто совершаютъ
при своей репродуцирующей дѣятельности. (Липпсъ «Основ-
ныя посылки душевной жизни», стр. 170). Другія возраженія
направляются противъ основной посылки всего ученія объ ил-
люзіяхъ, противъ того, что душа во снѣ не въ состояніи познать
истинной природы объективныхъ чувственныхъ раздраженій.
Старый физіологъ Бурдахъ⁸⁾ показываетъ намъ, что душа
и во снѣ способна правильно толковать воспринимаемыя чув-
ственныя впечатлѣнія и реагировать на нихъ: онъ говоритъ, что
нѣкоторыя болѣе важныя для индивидуума впечатлѣнія не под-
вергаются искаженію и что субъектъ гораздо скорѣе пробуждает-

― 173 ―

ся отъ произнесенія его собственнаго имени, чѣмъ отъ безразличнаго слуховаго ощущенія; эта предполагаетъ, однако, что душа и воснѣ различаетъ между собою ощущенія. Бурдахъ заключаетъ изъэтихъ наблюденій, что во время сна на-лицо не неспособностькъ толкованію чувственныхъ впечатлѣній, а недостатокъ интереса къ нимъ. Тѣ же аргументы, которыми пользовался въ1830 году Бурдахъ, имѣются въ 1883 г. и у Липпса въ егокритикѣ теоріи соматическихъ раздраженій. Душа напоминаетънамъ поэтому спящаго въ анекдотѣ, который на вопросъ: «Тыспишь?» отвѣчаетъ: «нѣтъ», въ отвѣтъ же на просьбу: «одолжимнѣ 10 кронъ», говоритъ: «я сплю».

Недостаточность теоріи соматическихъ раздраженій очевидна еще и въ другомъ отношеніи: наблюденіе показываетъ,что внѣшнія раздраженія не обязательно вызываютъ сновидѣніяхотя и появляются въ содержаніи послѣднихъ, если сновидѣнія все же бываютъ на-лицо. На раздраженіе осязанія, испытываемое мною во снѣ, я могу реагировать различнымъ образомъ;я могу не замѣтить его и увидѣть потомъ по пробужденіи, чтонапримѣръ, у меня не закрыта нога, или неправильно согнута,рука; патологія указываетъ на многочисленные примѣры того,что различныя раздраженія во время сна не оказываютъ никакого содѣйствія. Я могу ощутить раздраженіе какъ бы сквозьсонъ, что обыкновенно и происходитъ съ болѣзненными ощущеніями,—но ощущеніе это не послужитъ канвой для сновидѣнія.И, въ третьихъ, я могу проснуться отъ раздраженія съ цѣльюего устранить. И лишь четвертая возможность заключаетсявъ томъ, что нервное раздраженіе можетъ вызвать у менясновидѣніе. Однако первыя три возможности настолькоже часты, если не чаще, чѣмъ четвертая. Послѣдняяне могла бы наступить, если бы не было на-лицо мотивовъ сновидѣнія внѣ соматическихъ источниковъ раздраженія.

Вполнѣ справедливо замѣтивъ вышеуказанные пробѣлы въобъясненіи сновидѣній соматическими раздраженіями, другіе авторы, Шернеръ⁵⁸⁾ и Фольпельтъ⁷²⁾ старались точнѣеопредѣлить душевную дѣятельность, при помощи которой соматическія раздраженія вызываютъ причудливыя, странныя сновидѣнія: такимъ образомъ, они снова перенесли сущность сновидѣнія въ область душевной жизни, въ психическую активность.Шернеръ далъ не только поэтическое образованіе психическихъ особенностей, проявляющихся при образованіи сновидѣнія; онъ былъ увѣренъ, что открылъ и законъ, согласнокоторому душа оперируетъ съ воспринятыми ею раздраженіями.

174

Освобожденная отъ дневныхъ оковъ, фантазія въ сновидѣніи
стремится, по мнѣнію Шернера, символически изобразить
природу органа, отъ котораго исходитъ раздраженіе и самый
характеръ послѣдняго; получается, такимъ образомъ, своего рода
«сонникъ», при помощи котораго на основаніи сновидѣній можно
судить о физическихъ ощущеніяхъ, состояніи отдѣльныхъ ор-
гановъ и различныхъ раздраженіяхъ.
«Такъ, напримѣръ, образъ кошки выражаетъ дурное на-
строеніе, видъ свѣтлаго гладкаго хлѣба–наготу, человѣческое
тѣло, какъ, цѣлое изображается въ сновидѣніи въ видѣ дома,
отдѣльныя части тѣла въ видѣ частей дома. Въ сновидѣніяхъ,
вызванныхъ зубной болью, полости рта соотвѣтствуютъ свод-
чатыя сѣни дома, а переходу глотки въ пищеводъ–лѣстница;
въ сновидѣніи, вызванномъ головной болью, для изображенія
головы фантазія избираетъ потолокъ комнаты, сплошь усѣян-
ный отвратительными пауками» (Фолькельтъ⁷²⁾ стр. 30).
Сновидѣніе выбираетъ для каждаго органа различные символы;
вдыхающее легкое находитъ себѣ выраженіе въ раскаленной
печкѣ съ бушующимъ пламенемъ; сердце–въ пустыхъ ящикахъ
и корзинахъ; мочевой пузырь въ круглыхъ мѣшкообразныхъ или
вообще лишь полыхъ предметахъ. Особенно важно то, что въ
концѣ сновидѣнія органъ или его функція представля-
ются въ истинномъ видѣ и даже большею частію на собствен-
номъ тѣлѣ спящаго. Такъ, напримѣръ, сновидѣніе о зубной
боли кончается обычно тѣмъ, что спящій вырываетъ себѣ зубъ
изо рта» (стр. 35). Нельзя сказать, чтобы эта теорія толкованія
сновидѣнія нашла широкое распространеніе въ ученомъ мірѣ.
Она показалась прежде всего черезчуръ экстравагантной; въ
ней не замѣтили даже той доли истины, которая несомнѣнно въ
ней имѣется. Она приводитъ къ возстановленію толкованія сно-
видѣнія при помощи символики, которою пользовались
древніе, съ той только разницей, что область, изъ которой бе-
рется толкованіе, ограничивается физическимъ міромъ человѣка.
Недостатокъ научной конкретной техники при толкованіи со-
ставляетъ слабую сторону ученія Шернера. Возможность
произвола при толкованіи сновидѣній здѣсь, повидимому, не исклю-
чается, особенно потому, что каждое раздраженіе можетъ про-
являться въ сновидѣніи различнѣйшимъ образомъ: такъ напри-
мѣръ, уже послѣдователь Шернера, Фолькельтъ, не
соглашался съ его утвержденіемъ, будто человѣческое тѣло
изображается въ сновидѣніи въ видѣ дома. Несомнѣнно вызываетъ
возраженіе и то, что здѣсь сновидѣніе представляется въ видѣ

175

безполезной и безцѣльной душевной дѣятельности, такъ какъ,
согласно данной теоріи, душа довольствуется тѣмъ, что фанта-
зируетъ объ интересующемъ ее раздраженіи.

Еще одно возраженіе наноситъ серьезный ударъ ученію
Шернера о символизаціи физическихъ раздраженій въ сно-
видѣніи. Эти физическія раздраженія постоянно на-лицо; душа во
время сна доступнѣе для нихъ, чѣмъ въ бодрственномъ состояніи.
Непонятно, такимъ образомъ, почему душа не грезитъ непрестанно
всю ночь и не каждую ночь обо всѣхъ этихъ органахъ. Если
на возраженіе отвѣтить тѣмъ, что глаза, уши, зубы, кишечникъ
и пр. должны испытывать особыя раздраженія, чтобы пробудить
дѣятельность сновидѣнія, то возникаетъ трудность установленія
такого усиленнаго раздраженія,—это возможно лишь въ самыхъ
рѣдкихъ случаяхъ. Если сновидѣніе о летаніи является симво-
лизаціей подниманія и опусканія стѣнокъ легкихъ, то сновидѣ-
ніе это либо должно грезиться чаще, либо же во время этого
сновидѣнія должна наблюдаться повышенная дѣятельность лег-
кихъ. Возможенъ, однако, еще и третій случай, наиболѣе вѣро-
ятный изъ всѣхъ: что иногда дѣйствуютъ особые мотивы, имѣ-
ющіе цѣлью обращать вниманіе на постоянно имѣющіяся на
лицо ощущенія. Но этотъ случай выводитъ уже насъ за пре-
дѣлы теоріи Шернера.

Значеніе теоріи Шернера и Фолькельта заклю-
чается въ томъ, что она обращаетъ вниманіе на цѣлый рядъ
особенностей содержанія сновидѣнія, требующихъ объясненія и
скрывающихъ за собою новыя истины. Совершенно справедливо,
что въ сновидѣніяхъ содержатся символизаціи тѣлесныхъ орга-
новъ и ихъ функцій, что вода въ сновидѣніи означаетъ часто
потребность въ мочеиспусканіи, что мужской половой органъ
изображается при помощи насоса, палки или колонны.

Сновидѣнія, изобилующія яркими красками, безусловно
могутъ быть сведены къ раздраженію зрительныхъ органовъ.
Сновидѣніе, сообщаемое Шернеромъ о томъ, что на мосту сто-
ятъ два ряда красивыхъ бѣлокурыхъ мальчиковъ, дерутся
другъ съ другомъ, потомъ возвращаются на свои мѣста, пока, на-
конецъ, спящій самъ не садится на мостъ и не вынимаетъ изъ
челюсти большого зуба; или другое сновидѣніе Фолькельта,
въ которомъ онъ видѣлъ два ряда ящиковъ и которое опять-
таки заканчивалось выниманіемъ зуба,—всѣ эти сновидѣнія не
даютъ права считать теорію Шернера созданіемъ празд-
ной фантазіи и отрицать наличность въ ней зерна ис-
тины.

176

Обсуждая теорію соматическихъ раздраженій, я все время
не указывалъ аргумента, вытекающаго изъ нашихъ анализовъ
сновидѣній. Если мы при помощи метода, который другіе ав-
торы не примѣняли къ своему матеріалу, установили, что сно-
видѣніе обладаетъ особой цѣнностью въ качествѣ психическаго
акта, что мотивомъ его образованія служитъ желаніе, и что пе-
реживанія предыдущаго дня даютъ главнѣйшій матеріалъ для
его содержанія, то всякая другая теорія сновидѣнія, отрицаю-
щая этотъ методъ и вмѣстѣ съ тѣмъ считающая сновидѣніе без-
цѣльной и загадочной психической реакціей на соматическія
раздраженія, не имѣетъ подъ собою никакой почвы. Въ этомъ
случаѣ, что совершенно невѣроятно, должны были бы быть
два различныхъ вида сновидѣній, изъ которыхъ одни наблюда-
ются лишь нами, другія же прежними изслѣдователями снови-
дѣній. Мы должны теперь согласовать съ нашей теоріей тѣ
факты, на которые опирается распространенное ученіе о сомати-
ческихъ раздраженіяхъ.

Первый шагъ къ этому мы уже сдѣлали, когда говорили,
что дѣятельность сновидѣнія вынуждается къ переработкѣ всѣхъ
возбуждающихъ его моментовъ въ одно цѣлое; мы видѣли, что
если съ предыдущаго дня остаются два или болѣе цѣнныхъ пережи-
ванія, то желанія, вытекающія изъ нихъ, объединяются въ сновидѣ-
ніи, а также и то, что впечатлѣнія, имѣющія психическую цѣнность
для матеріала сновидѣнія, объединяются въ безразличныхъ пе-
реживаніяхъ предыдущаго ‘дня при томъ условіи, если между
тѣми и другими могутъ быть образованы связующія представ-
ленія. Сновидѣнія пользуются, такимъ образомъ, реакціей на
все то, что имѣется въ данный моментъ живого и свѣжаго въ
спящей душѣ. Изъ предыдущихъ анализовъ сновидѣній мы
знаемъ, что матеріалъ ихъ представляетъ собою собраніе пси-
хическихъ рудиментовъ и слѣдовъ воспоминаній, за которыми
необходимо признать (вслѣдствіе предпочтенія свѣжаго и дѣт-
скаго матеріала) психологически неопредѣленный характеръ
«живости». Намъ не будетъ трудно отвѣтить на то, что про-
изойдетъ, если къ этому матеріалу во время сна прибавится но-
вый матеріалъ–раздраженія. Эти раздраженія пріобрѣтаютъ
опять таки цѣнность для сновидѣнія тѣмъ, что они «живы»; они
объединяются съ другими психическими моментами и вмѣстѣ съ
ними образуютъ матеріалъ сновидѣнія. Выражаясь иначе, раз-
драженія во время сна перерабатываются въ осуществленіе же-
ланія, остальными частями котораго остаются уже знакомые
намъ психическіе остатки предыдущаго дня. Такого соединенія

177

можетъ, однако, и не произойти; мы уже слышали, что по отно-
шенію къ физическимъ раздраженіямъ во время сна возможно
и безразличіе. Тамъ же, гдѣ оно происходить, находятся, оче-
видно, представленія, которыя способны дать выраженіе обо-
имъ источникамъ сновидѣнія, соматическому и психическому.

Сущность сновидѣнія нисколько не измѣняется, когда къ
его психическому источнику прибавляется соматическій матеріалъ;
оно остается осуществленіемъ желанія, безразлично, какимъ бы
образомъ выраженіе его ни обусловливалось «живымъ» мате-
ріаломъ.

Я охотно удѣляю здѣсь мѣсто ряду особенностей, кото-
рыя дѣлаютъ значеніе внѣшнихъ раздраженій для сновидѣнія
измѣнчивымъ. Я утверждаю, что взаимоотношеніе индивидуаль-
ныхъ, физіологическихъ и случайныхъ моментовъ обусловлено
тѣмъ, какъ въ отдѣльныхъ случаяхъ воспринимаютъ интенсив-
ныя объективныя раздраженія во время сна; обычная или слу-
чайная глубина сна въ связи съ интенсивностью раздраженія
даетъ иногда возможность подавить раздраженіе настолько, что
оно совершенно не нарушаетъ сна, въ другой же разъ то же
самое раздраженіе можетъ заставить проснуться или же, нако-
нецъ, дать поводъ къ включенію раздраженія въ сновидѣніе.
Сообразно съ этимъ внѣшнія объективныя раздраженія у од-
ного субъекта могутъ чаще или, наоборотъ, рѣже проявляться
въ сновидѣніяхъ, нежели у другого. Я лично сплю превосходно,
и меня разбудить очень трудно, внѣшнія впечатлѣнія чрезвычайно
рѣдко проявляются въ моихъ сновидѣніяхъ, между тѣмъ какъ
психическіе мотивы чрезвычайно легко заставляютъ меня гре-
зить. Я наблюдалъ у себя лишь одно сновидѣніе, въ которомъ
можно подмѣтить наличность объективныхъ болѣзненныхъ раз-
драженій, и какъ разъ на примѣрѣ этого сновидѣнія легко по-
казать, какой эффектъ можетъ вызвать внѣшнее раздраженіе.

Я ѣду верхомъ на сѣрой лошади, въ
началѣ робко и не рѣшительно, какъ
будто сижу неудобно. Я встрѣчаю колле-
гу; онъ сидитъ на лошади молодцомъ и
почему-то надо мною смѣется (вѣроятно
потому, что я сижу очень неловко). Я ста-
раюсь устроиться на моей умной лошади
поудобнѣе, усаживаюсь получше и вдругъ
замѣчаю, что чувствую себя, какъ дома.
Вмѣсто сѣдла у меня нѣчто въ родѣ мат-
раца; онъ заполняетъ собою весь проме-
12

178

жутокъ между шеей лошади и крупомъ.
Проѣхавъ улицу, я поворачиваю и хочу
слѣзть съ лошади у маленькой открытой
часовни. Но проѣзжаю мимо и слѣзаю
только у сосѣдней. На той же улицѣ
имѣется и постоялый дворъ. Я могъ бы
пустить туда лошадь и одну, но я пред-
почитаю отвести ее туда. У меня чув-
ство, будто мнѣ было стыдно пріѣхать
туда верхомъ. Передъ постоялымъ дво-
ромъ стоитъ мальчикъ, показываетъ мнѣ
записку, которую я обронилъ, и смѣется
надо мною; на запискѣ написано и дважды
подчеркнуто: «Не ѣсть». И вторая фраза:
«Не работать». У меня чувство, будто я въ
чужомъ городѣ, и мнѣ дѣлать нечего.

Въ сновидѣніи этомъ трудно подмѣтить, чтобы оно воз-
никло подъ вліяніемъ какого-либо болѣзненнаго раздраженія.
Наканунѣ, однако, я страдалъ отъ фурункуловъ, мѣшавшихъ мнѣ
двигаться; самый большой фурункулъ былъ у меня въ паху и
причинялъ мнѣ при малѣйшемъ шагѣ нестерпимыя боли; утом-
леніе, отсутствіе аппетита и усиленная работа при болѣз-
ни, — все
вмѣстѣ взятое послужило причиной моего угнетеннаго состоя-
нія духа. Мнѣ было трудно принимать больныхъ, но, конечно,
это занятіе не было такъ невозможно для меня при данномъ
характерѣ моей болѣзни, какъ, напримѣръ, верховая ѣзда. Сно-
видѣніе, однако, изображаетъ именно послѣднюю; это наиболѣе
энергичное отрицаніе страданій. Я вообще не ѣзжу верхомъ,
верховая ѣзда мнѣ никогда не снится; я всего одинъ разъ си-
дѣлъ на лошади и то на неосѣдланной. Но въ сновидѣніи я
ѣду верхомъ, точно у меня нѣтъ никакихъ фурункуловъ—вѣр-
нѣе, именно потому, что я не хочу ихъ
имѣть. Мое сѣдло соотвѣтствуетъ согрѣвающему компрессу, бла-
годаря которому я только и уснулъ. Вѣроятно, вначалѣ я не
чувствовалъ боли, поэтому появилось болѣзненное ощущеніе
и старалось меня разбудить; но появилось сновидѣніе и сказало
успокоительнымъ тономъ: «Спи, ты не проснешься. У тебя нѣтъ
никакихъ фурункуловъ,—ты ѣдешь верхомъ на лошади. Вѣдь
съ фурункулами ты бы ѣхать не могъ!» Успокоительная роль
удалась сновидѣнію; боль была заглушена, и я продолжалъ спать.
Сновидѣніе, однако, не удовлетворилось тѣмъ, что вну-
шило мнѣ отсутствіе фурункуловъ при помощи представленія,

179

совершенно несовмѣстимаго съ моей болѣзнью: подробности
подавленнаго ощущенія и образъ, послужившій къ его по-
давленію, служить ему также и матеріаломъ для приведенія въ
связь ситуации сновидѣнія съ тѣмъ, что было «живо» въ моей
душѣ. Я ѣду верхомъ на сѣрой лошади; цвѣтъ лошади со-
отвѣтствуетъ въ точности коляскѣ перечнаго цвѣта, въ ко-
торой я недавно встрѣтилъ коллегу П. Острая пища мнѣ
запрещена ввиду фурункулеза. Коллега П. немного задираетъ
передо мною носъ (непереводимая игра словъ: по нѣм. «сидѣть
молодцомъ на лошади»–«hoch zu Ross sitzen»; это же
выраженіе обозначаетъ фигурально и «задирать носъ»),
особенно съ тѣхъ поръ, какъ онъ занялъ мое мѣсто у одной
паціентки, съ которой я продѣлывалъ всевозможные кунст-
штюки. (Въ сновидѣніи я сижу вначалѣ на лошади въ стран-
ной позѣ, точно клоунъ въ циркѣ, т. е. дѣлаю кунст-
штюки); паціентка эта, однако, подобно лошади въ анекдотѣ
съ неопытнымъ всадникомъ, дѣлала со мной, что угодно. Такимъ
образомъ, лошадь служитъ символическимъ выраженіемъ моей
паціентки (она въ сновидѣніи очень умна). «Я чувствую
себя совершенно, какъ дома», это соотвѣтствуетъ моему
положенію въ домѣ, въ которомъ меня замѣнилъ коллега П.
«Я думалъ, вы сидите прочно въ сѣдлѣ», сказалъ мнѣ недавно
по этому поводу одинъ изъ моихъ коллегъ. Съ такими болями,
какъ у меня, было дѣйствительно кунстштюкомъ зани-
маться 8–10 часовъ психотерапіей, но я знаю, что, будучи
боленъ, я не долго смогу продолжать такъ работать, и снови-
дѣніе содержитъ мрачный намекъ на ту ситуацию, которая мнѣ
угрожаетъ:–«не работать и не ѣсть». При дальнѣйшемъ
анализѣ я замѣчаю, что сновидѣнію удалось отъ желанія из-
бавиться отъ болѣзни, осуществленнаго въ верховой ѣздѣ,
перейти къ эпизоду моего дѣтства: ссорѣ, произошедшей между
мною и однимъ моимъ родственникомъ. Кромѣ того оно
использовало элементы изъ моихъ путешествій въ Италію;
улица въ сновидѣніи напоминаетъ мнѣ о поѣздкѣ въ Веррону
и въ Сіену. Болѣе глубокій анализъ приводитъ меня къ мыслямъ
сексуальнаго характера.

Среди сновидѣній, сообщенныхъ въ предыдущихъ главахъ,
можно найти нѣсколько яркихъ примѣровъ переработки, такъ
называемыхъ, нервныхъ раздраженій. Такимъ примѣромъ можетъ
служить сновидѣніе о питьѣ залпомъ; въ немъ соматическое
раздраженіе является, повидимому, единственнымъ источникомъ
сновидѣнія, а желаніе, вызванное ощущеніемъ–жажда–един-

180

ственнымъ мотивомъ его. Аналогично обстоитъ дѣло и въ дру-
гихъ простыхъ сновидѣніяхъ, когда соматическое раздраженіе
само по себѣ способно осуществить желаніе. Сновидѣніе боль-
ной, которая ночью срываетъ у себя со щеки охлаждающій
аппаратъ, обнаруживаетъ довольно необычайное реагированіе
осуществленія желанія на болѣзненное ощущеніе.

Мое сновидѣніе о трехъ Паркахъ вызвано, очевидно, го-
лодомъ, но оно сводитъ этотъ голодъ вплоть до потребности
ребенка въ материнской груди и пользуется самой невинной
потребностью для прикрытія болѣе серьезной, лишенной воз-
можности проявиться въ такомъ неприкрашенномъ видѣ. Въ
сновидѣніи о графѣ Тунѣ мы видѣли, какимъ образомъ слу-
чайная физическая потребность соединяется съ болѣе сильными,
но и съ наиболѣе подавленными движеніями души. И если въ
сообщаемомъ Гарнье случаѣ Первый Консулъ превра-
тилъ шумъ взорвавшейся адской машины въ сновидѣніе о битвѣ
то тутъ чрезвычайно ясно обнаруживается стремленіе, ради
котораго душевная дѣятельность вообще интересуется во время
сна ощущеніями. Сопоставимъ это сновидѣніе Наполеона, обла-
давшаго, кстати, превосходнымъ сномъ, съ другимъ снови-
дѣніемъ вышеупомянутаго студента, которому, вслѣдъ за сло-
вами хозяйки, что ему пора въ госпиталь, приснилось, будто
онъ спитъ въ госпиталѣ и онъ продолжалъ спать, сказавъ
себѣ: разъ я уже въ госпиталѣ, то мнѣ не нужно вставать,
чтобы итти туда; послѣднее сновидѣніе вызвано, очевидно,
стремленіемъ къ удобству; спящій сознаетъ мотивъ своего сно-
видѣнія, но вмѣстѣ съ тѣмъ раскрываетъ загадку сновидѣнія
вообще.

Въ извѣстномъ смыслѣ всѣ сновидѣнія вызваны стремле-
ніемъ къ удобству; они служатъ желанію продолжить сонъ,
вмѣсто того, чтобы проснуться. Сновидѣніе–стражъ сна, а не
нарушитель его. По отношенію къ психическимъ моментамъ мы
докажемъ правильность этого утвержденія въ другомъ мѣстѣ;
его же примѣнимость къ роли объективныхъ внѣшнихъ раздра-
женій мы постараемся обосновать уже здѣсь. Душа либо со-
вершенно не считается съ ощущеніями во время сна, если
только это возможно по отношенію къ интенсивности и къ
сознаваемому ею значенію этихъ раздраженій, или же она
пользуется сновидѣніемъ, чтобы отрицать наличность этихъ
раздраженій, или же, въ третьихъ, будучи принуждена при-
знать ихъ, она старается истолковать ихъ такимъ образомъ,
чтобы они стали составною частію желаемой и согласуемой со

181

сновидѣніемъ ситуаціей. Ощущеніе вплетается въ сновидѣніе и
тѣмъ самымъ лишается своей реальности. Наполеонъ можетъ
продолжать спать, его сонъ нарушается лишь воспоминаніемъ
о канонадѣ подъ Арколе.
Желаніе спать должно быть учитываемо
каждый разъ въ качествѣ мотива къ образованію
сновидѣнія; каждое сновидѣніе является его
осуществленіемъ. Какимъ образомъ это ощущеніе постоян-
наго и одинаковаго всегда и повсюду желанія согласуется съ
другими желаніями, изъ которыхъ сновидѣніе осуществляетъ
то одно, то другое,–это послужитъ темой другого изслѣдованія.
Въ желаніи спать мы имѣемъ, однако, моментъ, который можетъ
заполнить пробѣлъ теоріи Штрюмпеля и Вундта и разъ-
яснить причудливость и измѣнчивость толкованія внѣшнихъ
раздраженій. Правильныя толкованія, на которыя способна
спящая душа, требуютъ активнаго интереса и прекращенія сна;
душа избираетъ поэтому лишь такое толкованіе, которое со-
вмѣстимо съ повелительной цензурой желанія спать. Напримѣръ
это соловей, а не ласточка, ибо если это ласточка, то сонъ
конченъ,–наступило утро. Изъ всѣхъ доступныхъ толкованій
раздраженіе избираетъ лишь то, которое можетъ быть приве-
дено въ наиболѣе тѣсную связь съ желаніями, имѣющимися на
лицо въ душѣ. Такимъ образомъ, все заранѣе строго обуслов-
лено и ни въ коемъ случаѣ не зависитъ отъ произвола.
Если внѣшнія нервныя и внутреннія физическія раздра-
женія достаточно интенсивны для того, чтобы вызвать психи-
ческую реакцію–поскольку послѣдствіями ихъ являются снови-
дѣнія, а не пробужденіе–они представляютъ собою основу
для образованія сновидѣній и твердое ядро въ его матеріалѣ,
къ которому подбирается затѣмъ соотвѣтственное осуществленіе
желанія такимъ же образомъ, какъ и посредствующія пред-
ставленія между двумя психическими раздраженіями. Это спра-
ведливо для большинства соматическихъ элементовъ. Въ нѣко-
торыхъ сновидѣніяхъ соматическій элементъ преобладаетъ въ
ихъ содержаніи. Въ этомъ крайнемъ случаѣ ради образованія
сновидѣнія пробуждается даже далеко не интенсивное желаніе,
но сновидѣніе не можетъ изобразить желанія иначе, кромѣ какъ
въ осуществленномъ видѣ. Ему предстоитъ какъ бы задача рѣ-
шить, какое желаніе выбрать для этого. Если ощущенія носятъ
болѣзненный или непріятный характеръ, то они еще не могутъ
быть сочтены пригодными для образованія сновидѣнія. Въ распо-
ряженіи душевной жизни имѣются желанія, осуществленіе ко-
 

182

торыхъ вызываетъ непріятныя чувства; это представляется не-
понятнымъ, но можетъ быть объяснено наличностью двухъ
психическихъ инстанцій и цензуры между ними.

Въ душевной жизни, какъ мы уже слышали, бываютъ
оттѣсненныя желанія, относящіяся къ первой системѣ,
противъ осуществленія которыхъ борется вторая система. Же-
ланія эти, однако, не уничтожаются; ученіе объ оттѣсненіи,
необходимое въ психоневротикѣ, утверждаетъ, что такія от-
тѣсненныя желанія продолжаютъ существовать, но на ряду съ
ними является и гнетъ, отодвигавшій ихъ. Мы выражаемся
вполнѣ правильно, когда говоримъ о «подавленіи» такихъ им-
пульсовъ. Когда такое подавленное желаніе осуществляется,
сброшенный гнетъ второй системы проявляется въ формѣ не-
пріятнаго чувства. Резюмирую эту мысль: когда во снѣ появ-
ляются непріятныя ощущенія изъ соматическаго источника,
то сновидѣніе пользуется этимъ для осуществленія какого-либо
подавленнаго желанія—при большемъ или меньшемъ участіи
цензуры.

Такое положеніе вещей объясняетъ цѣлый рядъ сновидѣній
о страхѣ, между тѣмъ какъ другой рядъ сновидѣній, противо-
рѣчащихъ, повидимому, теоріи желанія, обнаруживаетъ налич-
ность другого механизма. Страхъ въ сновидѣніяхъ можетъ быть
психоневротическимъ; онъ можетъ проистекать изъ психосек-
суальныхъ раздраженій,—при чемъ самъ онъ соотвѣтствуетъ
оттѣсненной libido. Тогда страхъ этотъ, какъ и всѣ сновидѣнія
о немъ, получаетъ значеніе невротическаго симптома, и мы
стоимъ на порогѣ крушенія тенденціи осуществленія желаній
въ сновидѣніи. Въ другихъ сновидѣніяхъ ощущеніе страха
дается соматическимъ путемъ (напримѣръ, у легочныхъ и сер-
дечныхъ больныхъ при случайныхъ затрудненіяхъ дыханія);
тогда оно использовывается для осуществленія въ сновидѣніи
такихъ энергично подавленныхъ желаній, проявленіе которыхъ
въ сновидѣніи по психическимъ мотивамъ имѣло своимъ по-
слѣдствіемъ то же ощущеніе страха. Объединить эти повиди-
мому два различныхъ случая вовсе не трудно. Изъ двухъ пси-
хическихъ явленій, аффекта и представленія, одно болѣе интен-
сивное вызываетъ другое и въ сновидѣніи; иногда соматически-
обусловленный страхъ пробуждаетъ подавленное желаніе, иногда
же пробужденное и связанное съ сексуальнымъ возбужденіемъ
представленіе вызываетъ появленіе страха. О первомъ случаѣ
можно сказать, что соматически обусловленный аффектъ полу-
чаетъ психическое толкованіе; въ другомъ случаѣ все имѣетъ

183

психическую основу, но подавленное содержаніе представленія
легко замѣняется соматическимъ толкованіемъ, соотвѣтству-
ющимъ ощущенію страха. Трудности, возникающія здѣсь для
пониманія, имѣютъ мало общаго со сновидѣніемъ; они происте-
каютъ изъ того, что мы этимъ утвержденіемъ затрагиваемъ
проблемы появленія страха и оттѣсненія его.

Къ наиболѣе вліятельнымъ раздраженіямъ внутренняго
свойства относится несомнѣнно общее самочувствіе субъекта.
Оно не обусловливаетъ содержанія сновидѣнія, но побуждаетъ
послѣднее производить выборъ изъ матеріала, который служитъ
для образованія сновидѣнія, приближая одну часть этого мате-
ріала, соотвѣтствующую его сущности, и отодвигая другую.
Кромѣ того это общее самочувствіе предыдущаго дня тѣсно
связано съ психическими остатками, играющими крупную роль
въ сновидѣніи.

Когда соматическіе источники раздраженія во время сна,
иначе говоря, ощущенія во время послѣдняго, не обладаютъ
особою интенсивностью, то они, на мой взглядъ, играютъ ту же
роль въ образованіи сновидѣнія, что и свѣжія, но индиффе-
рентныя впечатлѣнія предыдущаго дня. Я хочу этимъ сказать,
что они привлекаются къ образованію сновидѣній лишь въ томъ
случаѣ, если способны къ соединенію съ содержаніемъ пред-
ставленій психическаго источника. Они представляютъ собою
дешевый матеріалъ, примѣняемый всякій разъ, какъ въ немъ
ощущается потребность; цѣнный матеріалъ, напротивъ того,
намъ предписываетъ характеръ и цѣль своего примѣненія. Это
напоминаетъ тотъ случай, когда, напримѣръ, меценатъ прино-
ситъ художнику какой-нибудь рѣдкій камень и поручаетъ ему
сдѣлать изъ него художественное произведеніе. Величина камня,
его окраска и чистота воды обусловливаютъ самый характеръ
произведенія, между тѣмъ какъ при обильномъ матеріалѣ, на-
примѣръ мраморѣ, первенствующую роль играетъ не онъ самъ,
а идея художника. Лишь такимъ образомъ объясняется тотъ
фактъ, что содержаніе сновидѣнія, вызваннаго чрезвычайно
интенсивными внутренними раздраженіями не повторяется во
всѣхъ сновидѣніяхъ и не имѣется на-лицо въ сновидѣніи
каждой ночи.

Свое мнѣніе я постараюсь иллюстрировать примѣромъ,
который вернетъ насъ снова къ толкованію сновидѣній. Од-
нажды я старался понять, что означаетъ ощущеніе связанности,
невозможности сойти съ мѣста, спѣшка, недодѣланность и т. д.,
которое такъ часто снится человѣку и которое столь близко

184

связано со страхомъ. Въ другую ночь мнѣ приснилось слѣду-
ющее: Не совсѣмъ одѣтый, я иду изъ квартиры въ
нижнемъ этажѣ по лѣстницѣ въ верхній этажъ.
Я перепрыгиваю черезъ три ступени и удивляюсь,
что такъ легко могу подниматься по лѣстницѣ.
Внезапно я вижу, что навстрѣчу мнѣ внизъ по
лѣстницѣ идетъ горничная. Мнѣ становится
стыдно, я спѣшу и вдругъ появляется чувство
связанности,–меня словно приковываютъ къ
ступенямъ, и я не могу сойти съ мѣста.

Анализъ: Ситуація сновидѣнія заимствована изъ повсе-
дневной дѣйствительности. У меня въ Вѣнѣ двѣ квартиры, раз-
дѣленныя между собою лѣстницей. Въ партерѣ у меня пріемная
и кабинетъ, а во второмъ этажѣ жилыя комнаты. Когда я
поздно вечеромъ засиживаюсь за работой, я подымаюсь ночью
по лѣстницѣ къ себѣ въ спальню. Вечеромъ наканунѣ сновидѣ-
нія я дѣйствительно поднялся по лѣстницѣ не совсѣмъ одѣ-
тый,–я снялъ воротникъ, галстухъ и манжеты; въ сновидѣніи
же это превратилось чуть ли не въ полное неглиже, хотя и
довольно туманное. Перепрыгиваніе черезъ ступеньки–моя
всегдашняя привычка; сновидѣніе, впрочемъ, осуществляетъ
одно изъ моихъ желаній, такъ какъ съ легкостью ходьбы по
лѣстницамъ я убѣждаюсь въ хорошемъ состояніи моего сердца.
Далѣе, такая привычка подниматься по лѣстницѣ представляетъ
собою рѣзкій контрастъ съ чувствомъ связанности во второй
половинѣ сновидѣнія, она показываетъ мнѣ–это не требуетъ
даже доказательствъ,–что сновидѣніе чрезвычайно легко пред-
ставляетъ себѣ моторныя дѣйствія во всемъ ихъ совершенствѣ:
достаточно вспомнить хотя бы о летаніи въ сновидѣніи.

Лѣстница, по которой я подымаюсь, не похожа, однако, на
лѣстницу моего дома; сначала я ее не узнаю, и только прислуга,
попадающаяся мнѣ навстрѣчу, показываетъ, гдѣ я нахожусь.
Прислуга эта–горничная одной пожилой дамы, у которой я
бываю два раза въ день и дѣлаю инъекціи; лѣстница въ снови-
дѣніи очень похожа на ту, по которой я подымаюсь тамъ
ежедневно.

Какое отношеніе имѣютъ, однако, эта лѣстница и эта жен-
щина къ моему сновидѣнію? Чувство стыда за небрежный туалетъ
носитъ, несомнѣнно, сексуальный характеръ; горничная, которая
мнѣ приснилась, гораздо старше меня, ворчлива и безусловно
непривлекательна. Въ отвѣтъ на этотъ вопросъ мнѣ приходитъ
въ голову мысль: когда я утромъ прихожу въ этотъ домъ, у

185

меня обычно на лѣстницѣ начинается кашель и отхаркиваніе
отхаркиваю я обычно на лѣстницу. На послѣдней нѣтъ ни одной
плевательницы, и я придерживаюсь той точки зрѣнія, что чистота
лѣстницы можетъ соблюдаться не на мой счетъ, что именно и
побудитъ домовладѣльца скорѣе пріобрѣсти плевательницу.
Привратница, тоже старая ворчливая женщина, обладающая,
однако, преувеличеннымъ стремленіемъ къ опрятности, придержи-
вается въ этомъ отношеніи другой точки зрѣнія, она сторожитъ,
не позволю ли я себѣ снова указанной вольности, постоянно
ворчитъ, уличивъ меня на мѣстѣ преступленія, и обычно
нѣсколько дней послѣ этого со мною не здоровается. Наканунѣ
сновидѣнія привратница получила подкрѣпленіе въ лицѣ гор-
ничной. Я, какъ всегда, торопился закончить инъекцію и соби-
рался уже уходить, когда въ передней меня остановила прислуга
и сказала: «Докторъ, вы бы вытирали ноги, прежде чѣмъ вхо-
дить въ комнаты. Красный коверъ весь грязный отъ вашихъ
сапогъ». Вотъ несомнѣнная причина къ появленію въ моемъ
сновидѣніи лѣстницы и горничной.
 

Между моимъ перепрыгиваніемъ черезъ ступени и отхар-
киваніемъ на лѣстницѣ имѣется тѣсная связь. Катарръ горла и
сердечная болѣзнь представляются въ одинаковой степени нака-
заніемъ за порокъ куренія, относительно котораго я слышу
аналогичные упреки отъ своей супруги.
 

Отъ дальнѣйшаго же толкованія я долженъ отказаться до
установленія общихъ основаній, вызывающихъ типическія сно-
видѣнія. О небрежной одеждѣ замѣчу только покамѣстъ, что
ощущеніе связанности въ сновидѣніи появляется каждый разъ,
когда какая-либо ассоціація испытываетъ въ немъ необходи-
мость. Особое состояніе моей подвижности во снѣ не можетъ
быть причиной этого сновидѣнія, такъ какъ за моментъ до
этого мнѣ вѣдь снилось, что я съ легкостью перепрыгиваю
черезъ ступени.
 

d) Типическія сновидѣнія.
 

Въ общемъ говоря, мы не можемъ истолковать сновидѣніе
другого человѣка, если онъ не желаетъ выяснить намъ безсо-
знательныя мысли, скрывающіяся позади сновидѣнія; это нано-
ситъ тяжелый ущербъ практическому примѣненію нашего метода
толкованія сновидѣній. Однако, въ противоположность свобод-
ной волѣ индивидуума создавать оригинальныя сновидѣнія и
тѣмъ самымъ дѣлать ихъ недоступными пониманію другихъ,
существуетъ довольно значительное количество сновидѣній,
 

186

испытываемыхъ почти каждымъ въ совершенно одинаковой
формѣ; мы привыкли предполагать даже, что они у каждаго
человѣка имѣютъ одинаковое значеніе. Особенно интересны эти
типическія сновидѣнія тѣмъ, что они по всей вѣроятности про-
истекаютъ у всѣхъ людей изъ одинаковыхъ источниковъ, т. е.
повидимому, чрезвычайно пригодны для выясненія характера
этихъ источниковъ.

Типическія сновидѣнія заслуживаютъ самаго подробнаго
разсмотрѣнія. Я, однако, коснусь лишь нѣкоторыхъ сновидѣній
такого рода и прежде всего обращусь къ такъ называемому сно-
видѣнію о наготѣ и къ сновидѣнію о смерти близкихъ род-
ственникахъ.

Сновидѣніе о томъ, что человѣкъ, голый или дурно одѣ-
тый, разгуливаетъ въ присутствіи другихъ, наблюдается и безъ
всякаго сопутствующаго чувства стыдливости. Однако, снови-
дѣніе о наготѣ интересуетъ насъ лишь въ томъ случаѣ, когда
вмѣстѣ съ нимъ субъектъ ощущаетъ стыдъ и смущеніе и хочетъ
убѣжать или спрятаться и при этомъ испытываетъ своеобразное
чувство связанности,–онъ не можетъ двинуться съ мѣста или
не можетъ измѣнить непріятной ситуаціи. Лишь въ этомъ
смыслѣ сновидѣніе типично: содержаніе его въ другихъ отно-
шеніяхъ можетъ представлять самыя различныя варіаціи и инди-
видуальныя особенности. Рѣчь идетъ, главнымъ образомъ, о
непріятномъ ощущеніи стыда, о томъ, что субъектъ хочетъ
скрыть свою наготу, но не можетъ. Я думаю, что большинству
моихъ читателей прекрасно знакомо такое сновидѣніе.

Характеръ «неглиже» обычно чрезвычайно неопредѣ-
ленъ. Хотя и слышишь часто,–«я былъ въ сорочкѣ»,–но это очень
рѣдко снится въ отчетливомъ видѣ; большая часть «неглиже»
настолько смутна, что она передается въ послѣдующемъ раз-
сказѣ альтернативой: «я была либо въ сорочкѣ, либо въ ниж-
ней юбкѣ». Дефекты туалета обычно не настолько существенны,
чтобы оправдать довольно интенсивное чувство стыда. Для
того, кто носитъ офицерскій мундиръ, нагота часто замѣняется
незначительнымъ нарушеніемъ формы. Я иду по улицѣ безъ
шашки и вижу офицеровъ,–или безъ галстуха,–или на мнѣ
полосатые брюки и т. п.

Люди, которыхъ стыдится спящій, по большей части всегда
чужіе. Никогда въ этихъ типическихъ сновидѣніяхъ не наблю-
дается, что дефекты туалета, вызывающіе такого рода стыдли-
вое чувство, замѣчаются кѣмъ-либо или влекутъ за собою какія-
нибудь послѣдствія. Люди дѣлаютъ, наоборотъ, совершенно

187

безразличныя физіономіи или, какъ я подмѣтилъ въ одномъ
чрезвычайно отчетливомъ сновидѣніи, носятъ какъ бы торже-
ственно чопорныя маски. Это наводитъ на размышленіе.

Чувство стыдливости у спящаго и безразличіе встрѣчае-
мыхъ людей образуютъ противорѣчіе, часто вообще проявляю-
щееся въ сновидѣніи. Ощущенію спящаго должно было бы
соотвѣтствовать удивленіе, осмѣяніе или даже возмущеніе со-
стороны окружающихъ. Я полагаю, однако, что эта необходимая
особенность устраняется осуществленіемъ желанія, между тѣмъ
какъ другая, сдерживаемая какой-то силой, продолжаетъ оставаться,—
и обѣ онѣ не гармонируютъ другъ съ другомъ. У насъ имѣется
одно интересное доказательство того, что сновидѣніе въ своей
частично искаженной осуществленіемъ желанія формѣ, не встрѣ-
чаетъ правильнаго пониманія. Это сновидѣніе послужило основой
одной сказки, извѣстной въ изложеніи Андерсена: «Новое платье
короля». Въ этой сказкѣ разсказывается о двухъ обманщикахъ,
которые соткали для короля драгоцѣнное платье, видимое, однако,
лишь добрымъ и вѣрнымъ поданнымъ. Король выходитъ на улицу
въ этомъ невидимомъ платьѣ, и, преисполненные магическою
силою, всѣ дѣлаютъ видъ, будто не замѣчаютъ наготы короля.

Послѣднее воспроизводить, однако, ситуацію нашего сно-
видѣнія. Не нужно особой смѣлости, чтобы утверждать, что
непонятное содержаніе сновидѣнія даетъ поводъ къ представ-
ленію о наготѣ, въ которомъ вспоминаемая ситуація находитъ
свой смыслъ. Ситуація эта вмѣстѣ съ тѣмъ лишается своего
первоначальнаго значенія и служитъ чуждой ей цѣли. Мы
услышимъ, однако, что такое пониманіе содержанія сновидѣнія
сознательнымъ мышленіемъ двухъ психическихъ системъ наблю-
дается очень часто и должно быть признано факторомъ окон-
чательнаго формированія сновидѣнія; мы узнаемъ далѣе, что при
образованіи навязчивыхъ представленій и фобій доминирующую
роль играетъ такое же пониманіе,—опять-таки въ сферѣ той
же самой психической личности. Мы можемъ и относительно-
нашего сновидѣнія сказать, откуда взять имъ матеріалъ для
превращенія. Обманщики—это сновидѣніе, король—самъ спящій,
а морализирующая тенденція обнаруживаетъ смутное сознаніе
того, что въ скрытомъ содержаніи сновидѣнія рѣчь идетъ о
недозволенныхъ желаніяхъ, подвергшихся процессу оттѣсненія.
Общій комплексъ, въ которомъ проявляются такія сновидѣнія
въ моихъ анализахъ невротиковъ, не оставляетъ никакого
сомнѣнія по поводу того, что въ основѣ сновидѣнія лежитъ
воспоминаніе ранняго дѣтства. Лишь въ дѣтствѣ было время,

188

когда мы показывались передъ нашими близкими, воспитателями,
прислугой и гостями недостаточно одѣтыми и въ то время не
стыдились своей наготы *). У многихъ дѣтей можно наблюдать
даже въ старшемъ возрастѣ, что раздѣваніе отнюдь не вызы-
ваетъ у нихъ чувства стыда. Они смѣются, прыгаютъ, хлопаютъ
себѣ по тѣлу,—мать запрещаетъ имъ это дѣлать, говоритъ:
«Фу, какъ тебѣ не стыдно». Дѣти обнаруживаютъ часто эксги-
биціонистскія наклонности. Пройдитесь по любой деревнѣ, и
вы обязательно увидите 3–4 лѣтняго ребенка, который, какъ
бы въ честь вашего прихода, обязательно подниметъ рубашонку.
У одного изъ моихъ паціентовъ сохранилось воспоминаніе объ
эпизодѣ его ранняго дѣтства: ему было восемь лѣтъ, и однажды,
раздѣвшись передъ сномъ, онъ захотѣлъ было отправиться въ
рубашкѣ къ своей маленькой сестренкѣ въ сосѣднюю комнату,
но прислуга преградила ему путь. Въ разсказахъ невротиковъ
объ ихъ дѣтствѣ раздѣваніе передъ дѣтьми другого пола играетъ
видную роль; съ этимъ тѣсно связана манія параноиковъ, будто
за ними наблюдаютъ при одѣваніи и раздѣваніи. Въ половой
психопатологіи различаются группы людей, у которыхъ дѣтское
желаніе превращается въ своего рода навязчивую идею,—это
эксгибиціонисты.

Это дѣтство, лишенное чувства стыда, кажется намъ впо-
слѣдствіи своего рода раемъ, а вѣдь самый рай не что иное,
какъ массовая фантазія о дѣтствѣ человѣка. Поэтому–то въ раю
люди и ходятъ обнаженными и стыдятся другъ друга до того
момента, когда въ нихъ пробуждается стыдъ и страхъ,—слѣд-
ствіе изгнанія изъ рая,—начинается половая жизнь и культур-
ная работа. Въ этотъ рай сновидѣніе можетъ насъ переносить
еженощно. Мы уже высказывали предположеніе, что впечатлѣнія
ранняго дѣтства (въ доисторическій періодъ, приблизительно до
четырехъ лѣтъ) сами по себѣ требуютъ воспроизведенія, и что
послѣднее является осуществленіемъ желанія. Сновидѣнія о
наготѣ суть такимъ образомъ эксгибиціонистскія сно-
видѣнія **).

Центромъ эксгибиціонистскаго сновидѣнія является соб-
ственное «я», представляющееся, однако, не въ періодъ дѣт-
 

^*)Ребенокъ играетъ роль и въ упомянутой сказкѣ: тамъ неожиданно
раздается голосъ маленькой дѣвочки: да вѣдь онъ совсѣмъ голый!

^**)[Нѣсколько интересныхъ аналогичныхъ сновидѣній у женщинъ,
допускающихъ сведеніе ихъ къ дѣтской наклонности къ эксгибиціонизму,
но въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ отклоняющихся отъ вышеупомянутыхъ
«типическихъ» сновидѣній, сообщаетъ Ференчи ⁸⁷].

189

ства, а въ настоящій моментъ; сюда же относятся и недостатки
туалета, представляющіеся въ чрезвычайно туманномъ и неяс-
номъ видѣ благодаря наслоенію многочисленныхъ позднѣйшихъ
воспоминаній или же, быть можетъ, благодаря вліянію цензуры.
Немаловажный элементъ этихъ сновидѣній–также и люди, кото-
рыхъ стыдится спящій. Я не знаю ни одного примѣра, въ кото-
ромъ спящій видѣлъ бы дѣйствительныхъ зрителей своихъ дѣт-
скихъ обнаженій. Сновидѣніе не представляетъ собою простого
воспоминанія. Страннымъ образомъ, личности, на которыхъ
направлялся въ дѣтствѣ нашъ сексуальный интересъ, никогда
не воспроизводятся ни въ сновидѣніи, ни въ истеріи, ни въ
неврозахъ. Лишь параноикъ вызываетъ ихъ образы: тѣ, кѣмъ
во снѣ они замѣняются,–чужіе, не обращающіе никакого вни-
манія на дефекты туалета или даже на наготу,–представляютъ
собою контрастъ къ тѣмъ отдѣльнымъ близкимъ личностямъ,
бывшимъ свидѣтелямъ нашего обнаженія.

Кромѣ того въ эксгибиціонистскихъ сновидѣніяхъ прояв-
ляется процессъ оттѣсненія. Непріятное смущеніе сновидѣнія
представляетъ собою реакцію второй психической системы на
то, что устраненное ею содержаніе эксгибиціонистскаго эпизода
все же всплыло наружу.

Относительно чувства связанности мы будемъ имѣть слу-
чай говорить еще ниже. Оно въ сновидѣніи служитъ для вы-
раженія конфликта воли, отрицанія. Согласно безсознательному
желанію обнаженіе должно быть продолжено,–согласно же тре-
бованію цензуры оно должно быть прервано.

Взаимоотношеніе нашихъ типическихъ сновидѣній, сказокъ
и другихъ продуктовъ поэтической фантазіи не представляетъ
собою случайнаго и единичнаго явленія. Очень часто проница-
тельный поэтическій взглядъ подмѣчаетъ процессъ превращенія
орудіемъ котораго является обычно самъ поэтъ, и воспроиз-
водитъ его въ обратномъ видѣ,–т. е. сводитъ поэзію къ сно-
видѣнію. Одинъ мой коллега обратилъ мое вниманіе на слѣ-
дующее мѣсто изъ «Зеленаго Генриха» Келлера:

«Не желаю вамъ,
дорогой Ли, чтобы вы когда-нибудь на опытѣ испытали чрезвы-
чайно пикантное положеніе Одиссея, когда онъ голый, покры-
тый лишь мокрой тиной, предстаетъ предъ Навзикаей и ея
подругами. Хотите знать, какъ это происходитъ? Возьмемъ лю-
бой примѣръ. Вы вдали отъ родины и отъ всего, что вамъ до-
рого; вы много видѣли, много слышали, на душѣ у васъ заботы
и горе. Вы одиноки, покинуты, въ этомъ состояніи вамъ, на-
вѣрное, ночью приснится, что вы приближаетесь къ своей ро-
 

− 190 −

динѣ; она предстаетъ передъ вами въ яркихъ сверкающихъ
краскахъ; навстрѣчу вамъ выходятъ красивые, дорогіе вамъ,
близкіе люди. Вы замѣчаете вдругъ, что вы въ оборваномъ
платьѣ, что вы даже голый, покрытый лишь слоемъ грязи и
пыли. Вами овладѣваетъ безграничный стыдъ и страхъ, вы ста-
раетесь прикрыться, спрятаться и просыпаетесь весь въ поту.
Таково сновидѣніе озабоченнаго человѣка, и Гомеръ заим-
ствовалъ эту ситуацию изъ глубочайшей и извѣчной сущности
человѣка.»

Глубочайшая и извѣчная сущность человѣка, на пробуж-
деніе которой разсчитываетъ поэтъ обычно у своихъ слушателей,-
вотъ тѣ движенія душевной жизни, которыя коренятся въ до-
историческомъ періодѣ дѣтства. Позади сознательныхъ и есте-
ственныхъ желаній безродныхъ людей въ сновидѣніи выплыва-
ютъ подавленныя запретныя желанія дѣтства,–и потому-то сно-
видѣніе, объектированное въ легендѣ о Навзикаѣ, превращается
почти всегда въ сновидѣніе о страхѣ.

Собственное мое сновидѣніе о перепрыгиваніи черезъ сту-
пени лѣстницы, превратившемся затѣмъ въ чувство связанности,
носитъ опять таки эксгибиціонистскій характеръ, такъ какъ об-
наруживаетъ существенные признаки послѣдняго. Его можно
поэтому свести къ переживаніямъ дѣтства, и послѣднія должны
были бы разъяснить, поскольку поведеніе горничной, ея упрекъ
въ томъ, что я испачкалъ лѣстницу, переноситъ ее въ ситуацию,
занимаемую ею въ сновидѣніи. Я могъ бы дѣйствительно дать
такого рода толкованіе. При психоанализѣ научаешься связь по
времени замѣнять связью по существу; двѣ мысли, повидимому,
другъ съ другомъ не связанныя, представляютъ собою очевидно
нѣчто цѣлое, которое необходимо лишь установить,–все равно
какъ буквы А и Б написанныя другъ подлѣ друга, должны
быть произнесены, какъ слогъ АБ. Точно такъ же обстоитъ
дѣло и съ внутреннею связью сновидѣнія. Вышеупомянутое снови-
дѣніе о лѣстницѣ выхвачено изъ ряда другихъ сновидѣній, которыя
знакомы мнѣ по ихъ толкованію. Въ основѣ этихъ сновидѣній ле-
житъ воспоминаніе о нянькѣ, ухаживавшей за мною до двухъ лѣтъ;
я самъ ее очень смутно помню; по свѣдѣніямъ, полученнымъ мною
недавно отъ матери, она была старая и некрасивая, но очень
умная и добросовѣстная. Изъ анализа моихъ сновидѣній я знаю,
что она не всегда относилась ко мнѣ ласково и нѣжно, а иногда
даже бранила, когда я не соблюдалъ ея требованій чистоты и
опрятности. Стараясь, такимъ образомъ, продолжить мое вос-
питаніе, прислуга въ сновидѣніи претендуетъ на то, чтобы я

191

относился къ ней, какъ къ воплощенію моей „доисторической“
няньки. Слѣдуетъ предложить, что ребенокъ, несмотря на стро-
гость, все же любилъ ее.

Другая группа сновидѣній, могущихъ быть названными типи-
ческими, связана съ представленіемъ о смерти близкихъ родныхъ,
родителей, братьевъ, сестеръ, дѣтей и пр. Среди этихъ сновидѣ-
ній можно подмѣтить двѣ разновидности: одни, во время ко-
торыхъ спящій не испытываетъ тяжелой скорби и по пробуж-
деніи удивляется своей безчувственности, и другія, во время ко-
торыхъ горе и утрата могутъ вызвать реальныя горючія слезы во
время сна.

Сновидѣнія первой группы мы оставимъ въ сторонѣ; они не
могутъ быть названы типическими. При ихъ анализѣ мы убѣж-
даемся, что они означаютъ нѣчто совершенно далекое отъ ихъ со-
держанія и что они предназначены исключительно для прикрытія
какого-либо другого желанія. Таково сновидѣніе тетки, видя-
щей передъ собою въ гробу единственнаго сына своей сестры.
Оно не означаетъ, что она желаетъ смерти своему маленькому
племяннику, а лишь скрываетъ въ себѣ желаніе послѣ долгаго
промежутка увидѣть любимаго человѣка, того самаго, котораго
она прежде, послѣ такого же долгаго промежутка времени, уви-
дѣла у гроба другого своего племянника. Желаніе это, образу-
ющее истинное содержаніе сновидѣнія, не даетъ повода къ
скорбному чувству, и поэтому чувства такого не испытываетъ
и спящій. Отсюда ясно, что содержащееся въ сновидѣніи ощу-
щеніе относится не къ явному его содержанію, а къ скрытому
и что ощущенія не претерпѣваютъ того искаженія, которое вы-
падаетъ на долю представленій.

Иначе обстоитъ дѣло со сновидѣніями, въ которыхъ изоб-
ражается смерть близкаго дорогого человѣка и съ которымъ
связанъ болѣзненный аффектъ. Эти сновидѣнія означаютъ то,
о чемъ говоритъ ихъ содержаніе,–желаніе, чтобы данное лицо
умерло. Такъ какъ я въ правѣ ожидать, что чувство всѣхъ мо-
ихъ читателей и всѣхъ тѣхъ, кому снилось нѣчто подобное,
будетъ протестовать противъ моего убѣжденія, то я постараюсь
обосновать его возможно шире.

Мы анализировали уже одно сновидѣніе, изъ котораго
узнали, что желанія, изображаемыя въ сновидѣніи въ осущест-
вленномъ видѣ, не всегда носятъ живой, насущный характеръ.
Въ сновидѣніи могутъ осуществляться и давно забытыя, устра-
ненныя и оттѣсненныя желанія, наличность которыхъ проявляется
лишь ихъ выраженіемъ въ сновидѣніи. Они не мертвы, какъ

192

покойники, въ нашемъ представленіи, а подобны тѣнямъ Одис-
сеи, которыя, напившись крови, пробуждаются къ жизни. Въ
сновидѣніи о мертвомъ ребенкѣ въ коробкѣ рѣчь
шла о желаніи, испытанномъ пятнадцать лѣтъ назадъ и съ тѣхъ
поръ позабытомъ. Для теоріи сновидѣнія далеко не безразлично,
если я прибавлю, что даже позади этого желанія скрывается
воспоминаніе самаго ранняго дѣтства. Еще маленькимъ ребен-
комъ, паціентка моя слышала, что ея мать, будучи беременна-
ею, страдала меланхоліей и отъ всей души желала ребенку
смерти. Выросши, моя паціентка послѣдовала примѣру матери.

Когда кому-нибудь снится, что его мать, отецъ, братъ или
сестра умираютъ, то я отнюдь не воспользуюсь этимъ сновидѣ-
ніемъ въ качествѣ доказательства того, что субъектъ этотъ именно-
теперь желаетъ ихъ смерти. Теорія сновидѣнія не требуетъ
столькаго; она довольствуется констатированіемъ того, что онъ
желалъ–когда-нибудь въ дѣтствѣ–ихъ смерти. Я боюсь, од-
нако, что и это ограниченіе все еще недостаточно успокоитъ
моихъ читателей; они навѣрное столь же энергично будутъ
протестовать противъ того, что они даже въ дѣтствѣ когда-
нибудь испытывали такія желанія. Мнѣ придется поэтому кос-
нуться здѣсь вкратцѣ одной изъ чертъ дѣтской психологіи.

Обратимъ прежде всего наше вниманіе на отношеніе дѣ-
тей къ ихъ братьямъ и сестрамъ. Я не знаю, на основаніи чего
мы утверждаемъ, что отношеніе это по преимуществу любовно
у насъ имѣется достаточно примѣровъ вражды между братьями
и сестрами въ зрѣломъ періодѣ, и мы зачастую можемъ конста-
тировать, что эта вражда ведетъ свое происхожденіе съ дѣтства
или даже наблюдается съ самаго ихъ рожденія. Но, съ другой
стороны, есть много взрослыхъ, относящихся съ нѣжностью къ
своимъ братьямъ и сестрамъ, въ дѣтствѣ же находившихся съ
ними въ открытой постоянной враждѣ. Старшій ребенокъ от-
носился нехорошо къ младшему, дразнилъ его, колотилъ, отни-
малъ у него игрушки; младшій питалъ безсильную злобу къ
старшему, завидовалъ ему и боялся, и его первые проблески
стремленія къ свободѣ и правосознанію обращались противъ
угнетателя. Родители говорятъ, что дѣти не переносятъ другъ
друга, и пожимаютъ плечами, когда ихъ спрашиваютъ о при-
чинѣ этого. Не трудно установить, однако, что и характеръ
«хорошаго ребенка» довольно своеобразенъ. Ребенокъ аб-
солютно эгоистиченъ, онъ интенсивно испытываетъ свои пот-
ребности и неудержимо стремится къ ихъ удовлетворенію, –осо-
бенно же противъ своихъ соперниковъ, другихъ дѣтей и глав-

193

нымъ образомъ противъ своихъ братьевъ и сестеръ. Мы не на
зываемъ, однако, поэтому ребенка дурнымъ; онъ не отвѣтственъ за
свои дурные поступки ни передъ нашимъ сужденіемъ, ни передъ
закономъ. И вполнѣ справедливо: мы имѣемъ основаніе надѣ
яться, что еще въ періодъ дѣтства въ маленькомъ эгоистѣ про
снутся альтруистическія наклонности и мораль, и, выражаясь
словами Мейнерта, вторичное «я» наложить свой отпеча
токъ на первичное и подавить его. Правда, моральное чувство
пробуждается не одновременно по всей линіи и продолжитель
ность аморальнаго дѣтскаго періода у отдѣльныхъ индивидуумовъ
чрезвычайно различна. Тамъ, гдѣ отсутствуетъ развитіе этой
моральности, тамъ мы имѣемъ «дегенератовъ»; тутъ передъ нами,
очевидно, разстройство развитія. Но и тамъ, гдѣ первичный
характеръ устраненъ позднѣйшимъ развитіемъ, онъ можетъ бла
годаря заболѣванію истерией снова частично проявиться наружу.
Сходство, такъ называемаго, истерическаго характера съ харак
теромъ «дурного» ребенка, бросается сразу въ глаза.

Такимъ образомъ, многіе, которые любятъ въ данное время
своихъ братьевъ и сестеръ и для которыхъ утрата ихъ была
очень тяжела, безсознательно носятъ въ себѣ издавна злыя же
ланія, которыя способны проявляться въ сновидѣніяхъ. Чрезвы
чайно интересно наблюдать за отношеніемъ маленькихъ дѣтей
до трехъ лѣтъ и даже меньше къ ихъ младшимъ братьямъ и
сестрамъ. Ребенокъ, до появленія на свѣтъ послѣднихъ, былъ
въ семействѣ единственнымъ,– теперь же ему говорятъ, что
«аистъ принесъ ему братца или сестрицу». Ребенокъ смотритъ
на пришельца и говоритъ категорическимъ тономъ: «Пусть
аистъ унесетъ его обратно» ^*).

Я вполнѣ серьезно готовъ утверждать, что ребенокъ соз
нательно учитываетъ, какой ущербъ могутъ принести ему ново
рожденные братъ или сестра; отъ одной родственницы, находя
щейся сейчасъ въ тѣсной дружбѣ со своей младшей сестрой,
я знаю, что она въ отвѣтъ на сообщеніе о ея рожденіи сказала:
«А мою красную шапочку я все-таки ей не отдамъ». Если ре
бенокъ начинаетъ сознавать этотъ ущербъ лишь впослѣдствіи,

^*)[Трехлѣтній Гансъ, фобія котораго послужила объектомъ для ана
лиза въ одной изъ моихъ статей, крикнулъ въ лихорадочномъ состояніи
незадолго до рожденія своей сестры: «Мнѣ не нужно сестрицы». Заболѣвъ
черезъ полтора года неврозомъ, онъ признается въ желаніи, чтобы мать
уронила малютку въ ванну и чтобы та умерла. Гансъ въ общемъ чрезвычайно
добрый и ласковый ребенокъ; черезъ нѣсколько лѣтъ онъ искренно привя
зался къ сестрѣ].

13

194

то и враждебныя его чувства проявляются только тогда. Я
знаю одинъ случай, когда трехлѣтняя дѣвочка пыталась заду-
шить своего маленькаго брата въ колыбелѣ, потому что ей
казалось, что съ его появленіемъ на свѣтъ «ее стали меньше
любить». Дѣти въ этомъ возрастѣ обнаруживаютъ чрезвычайную,
иногда даже преувеличенную склонность къ ревности. Приве-
демъ еще одинъ примѣръ: новорожденный дѣйствительно уми-
ваетъ, на долю старшаго ребенка снова выпадаютъ всѣ ласки
родителей; но вотъ аистъ приноситъ новаго братца или сестрицу.
Развѣ не естественно, что у ребенка является желаніе, чтобы
новаго соперника постигла та же участь, что и перваго, и чтобы
ему снова было бы такъ же хорошо, какъ въ тотъ промежу-
токъ, между смертью перваго и рожденіемъ второго? Это от-
ношеніе ребенка къ младшимъ братьямъ и сестрамъ при нор-
мальныхъ условіяхъ является непосредственнымъ результатомъ
разницы въ возрастѣ. При болѣе значительномъ промежуткѣ въ
старшей дѣвочкѣ могутъ проснуться, наоборотъ, материнскіе ин-
стинкты къ безпомощному новорожденному. Враждебное чувство
по отношенію къ братьямъ и сестрамъ въ дѣтскомъ возрастѣ
встрѣчается значительно чаще, чѣмъ то доступно притупленной
наблюдательности взрослаго.

Надъ своими собственными дѣтьми я упустилъ случай
сдѣлать такого рода наблюденія; я произвожу ихъ теперь надъ
моимъ маленькимъ племянникомъ, единовластіе котораго нару-
шилось черезъ пятнадцать мѣсяцевъ появленіемъ юной сопер-
ницы; хотя я и слышу, что мальчикъ относится по-рыцарски къ
своей сестренкѣ, цѣлуетъ ей руку и гладитъ ее, я замѣчаю, что
онъ, не достигнувъ еще двухъ лѣтъ, начинаетъ критиков-
соперницу, совершенно на его взглядъ излишнюю. Какъ толь-
разговоръ заходитъ о ней, онъ тотчасъ же вмѣшивается и гово-
ритъ недовольнымъ тономъ: «она такая маленькая, такая малень-
кая!» Въ послѣднее время, отрѣшившись отъ этого презрительнаго
отношенія, мальчикъ обосновываетъ свое желаніе отклонить
вниманіе взрослыхъ отъ сестры. При всякомъ удобномъ и не-
удобномъ случаѣ онъ говоритъ: «у нея нѣтъ зубовъ». Старшая
дѣвочка другой моей сестры будучи шестилѣтнимъ ребенкомъ,
нѣсколько разъ приставала къ своимъ теткамъ съ вопросомъ:
«правда, Люси еще ничего не понимаетъ?» Люси была моложе
ея на два съ половиной года.

Сновидѣнія о смерти брата или сестры, соотвѣтствующія
такому повышенному враждебному чувству, я наблюдалъ у всѣхъ
своихъ паціентокъ. Лишь одинъ изъ нихъ служилъ исключе-
 

195

ніемъ, которое, однако, при анализѣ легко оказалось подтвер-
жденіемъ общаго правила. Когда я однажды во время своего
психоанализа сообщилъ ей о наличности у каждой женщины
такихъ сновидѣній, она отвѣтила къ моему удивленію, что ей
ничего подобнаго никогда не снилось. Ей пришло на память,
однако, другое сновидѣніе, которое она видѣла въ первый разъ въ
возрастѣ четырехъ лѣтъ и которое затѣмъ повторялось не рѣдко.
«Множество дѣтей, всѣ ея братья, сестры, кузины
и кузены играютъ на лугу. Вдругъ за спинами у
нихъ оказываются крылья, они улетаютъ и исче-
заютъ».

О значеніи этого сновидѣнія она не имѣла ни малѣйшаго
понятія. Не трудно, однако, увидѣть въ немъ сновидѣніе о
смерти ея братьевъ и сестеръ въ его первоначальной формѣ,
мало искаженной цензурой. Я произвелъ слѣдующій анализъ
этого сновидѣнія. Послѣ смерти одного изъ ея кузеновъ—дѣти
ея тетки выросли вмѣстѣ съ нею—моя въ то время четырех-
лѣтняя паціентка спросила одну свою взрослую родственницу:
«что становится съ дѣтьми, когда они умираютъ?» Въ отвѣтъ
она, должно быть, услышала: у нихъ вырастаютъ крылья и они
становятся ангелами. Въ сновидѣніи у всѣхъ братьевъ и сестеръ
вырастаютъ крылья, какъ у ангеловъ, и—что самое главное—они
улетаютъ. Наша маленькая «дѣлательница ангеловъ» остается одна.
Такъ какъ то, что дѣти играютъ на лугу, съ котораго потомъ уле-
таютъ, указываетъ вполнѣ очевидно на бабочекъ, то ребенокъ
руководствовался, повидимому, той же ассоціаціей, которая побу-
ждала древнихъ снабжать душу, воплощающуюся въ Психею,
крыльями бабочки. Быть можетъ, меня спросятъ: хотя вра-
ждебные импульсы дѣтей по отношенію къ ихъ братьямъ и
сестрамъ дѣйствительно имѣютъ мѣсто, но какимъ образомъ
дѣтская душа становится вдругъ настолько дурной, что желаетъ
своимъ соперникамъ или болѣе сильнымъ сверстникамъ смерти.
Какъ будто всѣ проступки и вся несправедливость могутъ иску-
паться только смертью? Кто такъ говоритъ, тотъ не знаетъ,
очевидно, что представленіе ребенка о смерти имѣетъ весьма
мало общаго съ нашимъ понятіемъ о ней. Ребенку незнакомы
ужасы тлѣнія, могильнаго холода, безконечнаго «ничто» и всего
того, что связывается со словомъ «смерть» въ представленіи
взрослаго и что имѣется на-лицо во всѣхъ миѳахъ о потусто-
роннемъ мірѣ. Страхъ смерти чуждъ ему, поэтому-то онъ и
играетъ съ этимъ страшнымъ словомъ и грозитъ другому ребен-
ку: «если ты еще разъ это сдѣлаешь, то умрешь, какъ умеръ

196

Францъ». Бѣдная мать дрожитъ отъ страха,—она не можетъ,
навѣрное, забыть того, что большая часть людей не дожи-
ваетъ до зрѣлаго возраста. Даже восьмилѣтній ребенокъ, воз-
вратясь изъ какого-нибудь естественно-историческаго музея,
можетъ сказать своей матери: «мама, я тебя очень люблю. Когда
ты умрешь, я изъ тебя сдѣлаю чучело и поставлю здѣсь въ
комнатѣ, чтобы тебя видѣть всегда». Настолько мало дѣтское
представленіе о смерти похоже на наше^*).

«Умереть»—значитъ для ребенка, который вообще избав-
ленъ отъ вида предсмертныхъ страданій, то же самое, что
«уйти». Онъ не различаетъ, какимъ способомъ осуществляется
это отсутствіе,—отъѣздомъ или смертью. Когда у ребенка
отнимаютъ няньку и увольняютъ ее и когда короткое время
спустя умираетъ его мать, то въ его воспоминаніи оба событія
находятся другъ подлѣ друга. То, что ребенокъ не испытыва-
етъ особой тоски по отсутствующимъ, знакомо каждой матери:
возвращаясь послѣ продолжительнаго путешествія домой, она
часто съ прискорбіемъ слышитъ: «дѣти ни разу не освѣдомля-
лись о мамѣ». Когда она дѣйствительно переселяется въ «луч-
шій изъ міровъ, откуда нѣтъ возврата», дѣти вначалѣ, повиди-
мому, ее совершенно забываютъ и лишь впослѣдствіи начинаютъ
вспоминать о покойницѣ.

Если у ребенка имѣются, такимъ образомъ, мотивы желать
отсутствія другого ребенка, то ничто не препятствуетъ ему
облекать это желаніе въ форму желанія смерти: психическая
реакція на такія сновидѣнія о смерти показываетъ, что несмо-
тря на все различіе по существу желаніе ребенка все же сходно
съ тѣмъ же желаніемъ взрослаго.

Но если желаніе ребенка, чтобы умерли его братья и се-
стры, можно объяснить его эгоизмомъ, благодаря которому онъ
смотритъ на своихъ братьевъ и сестеръ, какъ на соперниковъ,
то какимъ образомъ объяснить желаніе смерти родителей, кото-
рые являются для ребенка источникомъ любви и исполнителями
его капризовъ и потребностей и долговѣчности которыхъ онъ
долженъ былъ бы желать именно по эгоистическимъ моти-
вамъ.

Разрѣшенію этой трудной задачи помогаетъ то обстоятель-
ство, что сновидѣнія о смерти родителей въ огромномъ боль-
 

^*)Отъ одного очень способнаго десятилѣтняго мальчика я вскорѣ
послѣ смерти его отца услышалъ, къ своему удивленію, слѣдующую фразу:
«То, что папа умеръ, я понимаю, но почему онъ не приходитъ домой ужи-
нать, этого я никакъ понять не могу.

197

шинствѣ случаевъ касаются лица, одного по полу со спящимъ, –
т. е. мужчинъ въ большинствѣ случаевъ снится смерть отца, а
женщинъ—смерть матери. Я не могу утверждать, что это непре-
рекаемый законъ, но подавляющее большинство примѣровъ
здѣсь настолько убѣдительно, что они требуютъ объясненія
какимъ-либо моментомъ общаго значенія. Дѣло обстоитъ такъ,
какъ будто бы тутъ играетъ роль какое-то сексуальное влече-
ніе, какъ будто мальчики въ отцѣ, а дѣвочки въ матери ви-
дятъ соперниковъ своей любви, устраненіе которыхъ можетъ
быть имъ только выгодно. Прежде чѣмъ отвергнуть это утвер-
жденіе, какъ совершенно невѣроятное, необходимо подвергнуть
анализу отношенія родителей и дѣтей. Необходимо отдѣлить
то, что требуетъ отъ такого отношенія культурный моментъ
почитанія родителей, отъ того, что показываетъ намъ повсе-
дневное наблюденіе. Въ отношеніяхъ между родителями и
дѣтьми имѣется не мало поводовъ къ враждебному чувству;
имѣется и не мало условій для возникновенія желаній, не вы-
держивающихъ, однако, сопротивленія цензуры. Остановимся
сперва на отношеніяхъ между отцомъ и сыномъ. На мой взглядъ
святыня, окружающая десять заповѣдей, притупляетъ наше соз-
наніе въ пониманіи дѣйствительнаго положенія дѣла. Мы не
рѣшаемся признаться самимъ себѣ, что большая часть человѣ-
чества преступаетъ четвертую заповѣдь. Какъ въ высшихъ,
такъ и въ низшихъ слояхъ человѣческаго общества почитаніе
родителей отступаетъ на задній планъ передъ другими интере-
сами. Туманныя свѣдѣнія, дошедшія до насъ изъ миѳологіи, и
сказанія о первобытномъ состояніи человѣческаго общества
даютъ довольно безрадостное представленіе о власти отца и о
безсердечіи, съ которымъ онъ ею пользовался. Хроносъ пожи-
раетъ своихъ дѣтей, а Зевсъ оскопляетъ своего отца и стано-
вится на его мѣсто. Чѣмъ полновластнѣе отецъ въ древней
семьѣ, тѣмъ больше основаній у сына, какъ у признаннаго его
наслѣдника, занимать враждебную позицію, тѣмъ сильнѣе его
нетерпѣніе достичь власти черезъ посредство смерти отца. Даже
въ нашей буржуазной семьѣ отецъ, стѣсняя самоопредѣленіе
сына, самъ способствуетъ развитію естественнаго зародыша вра-
жды, скрывающагося въ ихъ отношеніяхъ. Врачъ зачастую
имѣетъ случай наблюдать, что скорбь о потерѣ отца не можетъ
подавить у сына радости по поводу обрѣтенной, наконецъ, имъ
свободы. Сохранившуюся и въ нашей семьѣ potestas patris fami-
lias каждый отецъ судорожно старается сохранить за собою; это
хорошо знакомо всѣмъ поэтамъ,–недаромъ Ибсенъ выдвинулъ

198

на первый планъ своихъ историческихъ драмъ вѣковую борьбу
отца и сына. Поводы къ конфликту между матерью и дочерью
возникаютъ, когда дочь подрастаетъ и встрѣчаетъ въ матери
противницу своей сексуальной свободы; матери же зрѣлость
дочери напоминаетъ о томъ, что настало время отказаться отъ
собственной половой жизни.

Все это очевидно и ясно, но все это не даетъ еще намъ
возможности разъяснить сновидѣнія о смерти родителей, испы-
тываемые часто людьми, для которыхъ почитаніе родителей не
прикосновенно и свято. Предыдущее изложеніе указываетъ
намъ на то, что это желаніе смерти родителей должно отно-
ситься къ раннему дѣтству.

Съ неопровержимостью, исключающей какія бы то ни
было сомнѣнія, подтверждается это предположеніе относитель-
но психоневротиковъ при совершаемомъ у нихъ анализѣ. По-
слѣдній показываетъ, что сексуальныя желанія ребенка прояв-
ляются очень часто–поскольку они, конечно, въ этомъ зача-
точномъ состояніи имѣютъ право носить названіе «сексуаль-
ныхъ»,–и что первая склонность дѣвочки направляется на отца, а
первая склонность мальчика–на мать. Отецъ, такимъ образомъ,
становится для сына, а мать для дочери соперниками, а какъ мало
нужно для того, чтобы у ребенка это ощущеніе вылилось въ
желаніе смерти, мы уже видѣли относительно аналогичныхъ
желаній по отношенію къ братьямъ и сестрамъ. Половой под-
боръ находитъ свое выраженіе обычно уже по отношенію къ
родителямъ; естественное предрасположеніе устраиваетъ такъ,
что отецъ балуетъ дочь, а мать сыновей, въ то время какъ оба
тамъ, гдѣ вліяніе ихъ пола не омрачаетъ чистоты ихъ сужденія,
съ одинаковой строгостью относятся къ воспитанію дѣтей. Ре-
бенокъ замѣчаетъ предпочтеніе и возстаетъ противъ того изъ
родителей, который противится такому баловству. Найти любовь
у взрослыхъ является для него не только удовлетвореніемъ осо-
бой потребности, но означаетъ и то, что его воля получаетъ
удовлетвореніе и во всѣхъ другихъ отношеніяхъ.

Признаки такихъ склонностей у дѣтей въ большинствѣ
случаевъ не замѣчаются, между тѣмъ, какъ нѣкоторые изъ нихъ
обнаруживаются уже въ самомъ раннемъ дѣтствѣ. Восьмилѣт-
няя дѣвочка однихъ моихъ знакомыхъ пользуется случаемъ,
когда мать выходить въ кухню изъ-за стола, и провозглашаетъ
себя ея преемницей: «теперь я буду мамой. Карлъ, хочешь еще
зелени? Возьми пожалуйста!» и т. д. Одна способная, очень
живая дѣвочка восьми лѣтъ, обнаружившая особенно ярко

199

признаки этой черты дѣтской психологіи, говоритъ даже прямо:
«Пусть мамочка уйдетъ, папочка женится на мнѣ, и я буду его
женою…» Въ дѣтской жизни желаніе это отнюдь не исключа-
етъ того, что ребенокъ нѣжно любить свою мать. Если малень-
кій мальчикъ можетъ спать съ матерью, какъ только отецъ
уѣзжаетъ, а послѣ его возвращенія долженъ вернуться въ дѣт-
скую къ нянькѣ, которая гораздо меньше ему нравится, то у
него очень легко можетъ возникнуть желаніе, чтобы отецъ по-
стоянно находился въ отсутствіи и онъ сохранилъ бы свое
мѣсто у дорогой, милой мамы: однимъ изъ средствъ для
достиженія этого желанія является, очевидно, то, чтобы отецъ
умеръ, потому что ребенокъ знаетъ: «мертвыхъ, какъ напри-
мѣръ дѣдушки, никогда нѣтъ, они никогда не приходятъ».

Если такія наблюденія надъ маленькими дѣтьми и приводятъ
насъ къ вышеупомянутымъ заключеніямъ, то все же они не
даютъ еще полной увѣренности, которая вселяется во врача
при психоанализѣ взрослаго невротика. Сообщеніе соотвѣтствую-
щихъ сновидѣній совершается здѣсь съ такими подробностями,
что раскрытіе въ нихъ опредѣленныхъ желаній не можетъ выз-
вать никакихъ сомнѣній. Однажды я застаю одну свою
паціентку съ заплаканнымъ лицомъ. Она говоритъ: «я не хочу
больше видѣть своихъ родственниковъ,—я должна вселять въ
нихъ одинъ только ужасъ». Она начинаетъ разсказывать мнѣ
о томъ, что вспомнила сновидѣніе, значеніе котораго, конечно,
не понимаетъ. Она видѣла его въ возрастѣ четырехъ лѣтъ.
Ей снилось: по крышѣ прогуливается какое-то жи-
вотное, рысь или лисица (по нѣм. тутъ созвучіе «Luchs»
и «Fuchs»); потомъ что-то падаетъ, она сама пада-
етъ. А потомъ вдругъ изъ дому выносятъ мерт-
вую мать, что вызываетъ у нея горючія слезы…
Я разъяснилъ ей, что сновидѣніе это должно означать ея дѣт-
ское желаніе видѣть мать мертвой и что она именно благодаря
этому сну и думаетъ, что должна вселять въ родныхъ только
ужасъ. Въ отвѣтъ на мои слова, она тотчасъ же сообщаетъ
матеріалъ для сновидѣнія. «Luchsaug» (пройдоха)—ругательство,
которое она однажды въ дѣтствѣ услыхала отъ какого-то улич-
наго мальчишки; когда ей было три года на мать съ крыши
обрушился кирпичъ и сильно поранилъ ей голову.

Я имѣлъ однажды случай въ теченіе продолжительнаго
времени наблюдать за одной молоденькой дѣвушкой, претерпѣв-
шей цѣлый рядъ различныхъ психическихъ состояній. Въ при-
падкахъ буйнаго помѣшательства, съ которыхъ начиналась ея

200

болѣзнь, паціентка обнаруживала отвращеніе къ своей матери,
била ее и ругала, какъ только та приближалась къ постели
между тѣмъ какъ къ своей старшей сестрѣ она питала нѣжное
чувство и во всемъ ее слушалась. Вслѣдъ за этими припадками
у нея появлялось довольно ясное состояніе ума, но продолжи-
тельная апатія и безсонница: въ этой фазѣ я началъ ея лѣче-
ніе и подвергъ анализу ея сновидѣнія. Большая часть ихъ трак-
товала въ болѣе или менѣе скрытой формѣ о смерти матери: она то
присутствовала на похоронахъ какой-то пожилой дамы, то видѣла
себя и свою сестру въ траурѣ; относительно значенія ея снови-
дѣній не могло быть, конечно, никакихъ сомнѣній. При послѣ-
довавшемъ улучшеніи появились истерическія фобіи; наиболѣе
мучительной изъ нихъ была боязнь, что съ матерью что-то слу-
чилось. Гдѣ бы она ни была, она спѣшила домой, чтобы убѣ-
диться, что ея мать жива. Случай этотъ въ связи съ другими
моими наблюденіями чрезвычайно поучителенъ; онъ показыва-
етъ различные способы реагированія психическаго аппарата на
одно и то же возбуждающее представленіе. Въ состояніи буй-
наго помѣшательства, которое представляется мнѣ подавленіемъ
второй психической инстанціи со стороны первой, находя-
щейся обычно въ подавленномъ состояніи, безсознательная вра-
ждебность по отношенію къ матери проявилась въ моторныхъ
дѣйствіяхъ; когда затѣмъ наступило первое успокоеніе и было
возстановлено господство цензуры, эта враждебность должна
была оттѣсниться въ единственно доступную ей сферу снови-
дѣнія, чтобы тамъ осуществить желаніе о смерти матери; когда
выздоровленіе подвинулось еще дальше, оно въ качествѣ исте-
рической противореакціи создало преувеличенную заботу о ма-
тери. Въ этомъ смыслѣ вполнѣ понятно и то, почему истериче-
скія дѣвушки такъ преувеличенно пылко любятъ своихъ ма-
терей.

Въ другой разъ я имѣлъ случай проникнуть въ безсо-
знательную душевную жизнь одного молодого человѣка, ко-
торый страдалъ навязчивымъ неврозомъ и не могъ выходить
на улицу, такъ какъ его мучила мысль, что онъ можетъ убить
всѣхъ людей, встрѣчающихся съ нимъ. Онъ проводилъ все
свое время за тѣмъ, что собиралъ доказательство своего alibi,
въ случаѣ если противъ него будетъ возбуждено обвиненіе въ
какомъ-либо совершенномъ въ городѣ убійствѣ. Мнѣ не нужно
упоминать здѣсь о томъ, что онъ былъ чрезвычайно нравствен-
нымъ и интеллигентнымъ человѣкомъ. Анализъ его состоянія
вскрылъ въ качествѣ причины этой тяжелой навязчивой идеи

201

его желаніе убить своего чрезмѣрно строгаго отца; желаніе это
проявилось, къ его удивленію, вполнѣ сознательно въ возрастѣ
семи лѣтъ, но относится, несомнѣнно, къ еще болѣе раннему
періоду дѣтству. Послѣ тяжелой болѣзни и смерти отца на
тридцать первомъ году жизни у больного проявляется навяз-
чивый упрекъ, который въ формѣ вышеупомянутой фобіи пе-
реносится на чужихъ. Кто въ состояніи испытывать желаніе
свергнуть своего собственнаго отца съ вершины горы въ про-
пасть, про того можно подумать, что онъ не пощадитъ жизни
и чужихъ ему людей; такой человѣкъ имѣетъ поэтому осно-
ваніе запираться у себя въ комнатѣ и не выходить на улицу!

На основаніи моихъ многочисленныхъ наблюденій родители
играютъ преобладающую роль въ дѣтской душевной жизни
всѣхъ позднѣйшихъ психоневротиковъ, и любовь къ одному и
ненависть къ другому изъ нихъ образуютъ неизмѣнную со-
ставную часть психическаго матеріала, образованнаго въ то время
и чрезвычайно важнаго для симптоматики послѣдующаго нев-
роза. Я не думаю, однако, что психоневротики рѣзко отли-
чаются въ этомъ отъ другихъ нормальныхъ людей, гораздо
вѣрнѣе,–это подтверждается случайными моими наблюденіями
надъ нормальными дѣтьми,–что они со своими дружелюбными
и враждебными желаніями по отношенію къ своимъ родите-
лямъ воплощаютъ лишь процессъ преувеличенія, который болѣе
или менѣе интенсивно и отчетливо совершается у большинства
дѣтей. Древность въ подтвержденіе этой истины завѣщала намъ
чрезвычайно убѣдительный миѳъ, глубокое и всеобъемлющее
значеніе котораго становится понятнымъ лишь при помощи
установленія общеобязательности вышеуказанныхъ чертъ дѣтской
психологіи.

Я разумѣю здѣсь миѳъ о царѣ Эдипѣ и одноименную
трагедію Софокла. Эдипъ, сынъ Лаія, ѳиванскаго царя, и
Іокасты, подкидывается своими родителями, такъ какъ ора-
кулъ возвѣстилъ отцу, что еще нерожденный имъ сынъ будетъ
его убійцей. Эдипа спасаютъ, и онъ воспитывается при дворѣ
другого царя, пока самъ, сомнѣваясь въ своемъ происхожденіи,
не спрашиваетъ оракула и не получаетъ отъ него совѣта избѣ-
гать родины, такъ какъ онъ долженъ стать убійцей своего
отца и супругомъ своей матери. По дорогѣ съ мнимой родины
онъ встрѣчаетъ царя Лаія и убиваетъ его въ сраженіи. По-
томъ подходитъ къ Ѳивамъ, разрѣшаетъ загадку преграж-
дающаго путь сфинкса и въ благодарность за это избирается
на ѳиванскій престолъ и награждается рукою Іокасты. Долгое

202

время онъ правитъ въ покоѣ и мирѣ и производитъ отъ своей
жены-матери двухъ дочерей и двухъ сыновей, какъ вдругъ раз-
ражается чума, заставляющая ѳиванцевъ вновь обратиться къ
оракулу съ вопросомъ. Здѣсь-то и начинается трагедія Со-
фокла. Гонецъ приносить отвѣтъ оракула, что чума прекра-
тится, когда изъ города будетъ изгнанъ убійца Лаія. Гдѣ же
онъ, однако?

Дѣйствіе трагедіи состоитъ не въ чемъ иномъ, какъ въ
постепенно пробуждающемся и искусно замедляемомъ раскрытіи–
аналогичномъ съ процессомъ психоанализа,–того, что самъ
Эдипъ—убійца Лаія, а въ то же время и сынъ Іокасты.
Потрясенный своимъ страшнымъ, злодѣяніемъ, Эдипъ ослѣп-
ляетъ себя и покидаетъ родину. Требованіе оракула исполнено.

«Царь Эдипъ»–такъ называемая, трагедія рока; ея тра-
гическое дѣйствіе покоится на противорѣчіи между всеобъем-
лющей волей боговъ и тщетнымъ сопротивленіемъ людей, ко-
торымъ грозитъ страшное бѣдствіе; подчиненіе воли, бѣгство и
сознаніе собственнаго безсилія—вотъ въ чемъ долженъ убѣ-
диться потрясенный зритель трагедіи. Современные писатели
старались достичь той же цѣли, изображая въ своихъ поэти-
ческихъ твореніяхъ указанное противорѣчіе, но развивая его
на собственной канвѣ. Зритель, однако, оставался холоднымъ и
безучастно смотрѣлъ, какъ, несмотря на все свое сопротивленіе,
невинные люди должны были подчиниться осуществленію тяго-
тѣвшаго надъ ними проклятія; позднѣйшія трагедіи рока не
имѣли почти никакого успѣха.

Если, однако, «Царь Эдипъ» потрясаетъ современнаго
человѣка не менѣе, чѣмъ античнаго грека, то причина этого
значенія греческой трагедіи не въ изображеніи противорѣчія
между рокомъ и человѣческой волей, а въ особенностяхъ
самой темы, на почвѣ которой изображается это противорѣчіе.
Есть, очевидно, голосъ въ нашей душѣ, который готовъ при-
знать неотразимую волю рока въ «Эдипѣ». Такой моментъ дѣй-
ствительно имѣется въ исторіи самого царя Эдипа. Судьба
его захватываетъ насъ потому, что она бы могла стать нашей
судьбой, потому что оракулъ снабдилъ насъ до нашего рож-
денія такимъ же проклятіемъ, какъ и Эдипа. Всѣмъ намъ,
быть можетъ, суждено направить свое первое сексуальное чув-
ство на мать и первую ненависть и насильственное желаніе на
отца; наши сновидѣнія убѣждаютъ насъ въ этомъ. Царь Эдипъ,
убившій своего отца Лаія и женившійся на своей матери
Іокастѣ, представляетъ собою лишь осуществленіе желанія

203

нашего дѣтства. Но болѣе счастливые, нежели онъ, мы сумѣли
отторгнуть наше сексуальное чувство отъ матери и забыть свою
ревность по отношенію къ отцу. Человѣкъ, осуществившій такое
первобытное дѣтское желаніе, вселяетъ въ насъ содроганіе и
ужасъ,–мы отстраняемся отъ него со всей силой процесса от-
тѣсненія, которое претерпѣваютъ съ самаго дѣтства эти же-
ланія въ нашей душѣ. Освѣщая преступленіе Эдипа, поэтъ
приводитъ насъ къ познанію нашего «я», въ которомъ все
еще шевелятся тѣ же импульсы, хотя и въ подавленномъ видѣ.
Какъ Эдипъ, мы живемъ, не сознавая противоморальныхъ же-
ланій, навязанныхъ намъ природой; сознавъ ихъ, мы всѣ отвра-
тили бы взглядъ нашъ отъ эпизодовъ нашего дѣтства.

То, что миѳъ объ Эдипѣ возникъ изъ древнѣйшаго мате-
ріала сновидѣнія, который имѣетъ своимъ содержаніемъ тягост-
ное расстройство отношеній къ родителямъ, благодаря первымъ
движеніямъ полового чувства,–на этотъ счетъ въ самомъ текстѣ
трагедіи Софокла имѣется довольно прозрачное указаніе. Іока-
ста утѣшаетъ Эдипа, еще не понявшаго истиннаго положенія
дѣла, но все же уже озабоченнаго изрѣченіемъ оракула; она
напоминаетъ ему о сновидѣніи, которое видятъ многіе, но ко-
торое по ея мнѣнію не имѣетъ никакого значенія.

Сновидѣніе о половой связи съ матерью наблюдается какъ
тогда, такъ и теперь, у многихъ людей, сообщающихъ о немъ
съ возмущеніемъ и негодованіемъ. Оно и составляетъ, несом-
нѣнно, ключъ къ трагедіи и находится въ соотвѣтствіи со сно-
видѣніемъ о смерти отца. Миѳъ объ Эдипѣ представляетъ
собою реакцію фантазіи на оба эти типическія сновидѣнія и
подобно тому, какъ сновидѣнія эти вселяютъ во взрослыхъ
чувство отвращенія, такъ и самъ миѳъ внушаетъ намъ ужасъ.
Въ своей законченной формѣ онъ носитъ черты дальнѣйшей
вторичной обработки, старавшейся придать ему теологизирующую
тенденцію. Попытка объединить божественное всемогущество
съ отвѣтственностью человѣка должна была потерпѣть крушеніе
на этомъ, какъ и на всякомъ другомъ матеріалѣ.^*)

^*)На томъ же самомъ базисѣ, какъ и «Царь Эдипъ» покоится и
другая величайшая трагедія–«Гамлетъ» Шекспира. Но въ измѣ-
ненной обработкѣ одного и того же матеріала обнаруживается все разли-
чіе въ психической жизни обоихъ столь отдаленныхъ другъ отъ друга
культурныхъ періодовъ и главнымъ образомъ въ отношеніи развитія про-
цесса оттѣсненія въ душевной жизни человѣчества. Въ «Эдипѣ» лежащее
въ основѣ его желаніе ребенка всплываетъ наружу и осуществляется, точно
въ сновидѣніи; въ «Гамлетѣ» оно остается въ тѣни, и мы узнаемъ о на-
 

204

Я не могу оставить разсмотрѣнія типическихъ сновидѣній
и сновидѣній о смерти близкихъ родныхъ, не сказавъ нѣсколь-
кихъ словъ объ ихъ значеніи для теоріи сновидѣнія вообще.
Сновидѣнія эти представляютъ собою довольно необычный
случай того, что мысль сновидѣнія, возникшая благодаря от-
тѣсненному желанію, не претерпѣваетъ вліянія цензуры и въ
неизмѣнномъ видѣ переходитъ въ сновидѣніе. На это должны
быть особыя основанія. Я полагаю, что рѣшающую роль играютъ
здѣсь два момента: во-первыхъ, нѣтъ ни одного желанія, отъ
котораго мы были бы очень далеки; мы полагаемъ, что эти
желанія «намъ и во снѣ не снились», и поэтому-то цензура
не сопротивляется имъ въ достаточной мѣрѣ. Все равно какъ
законодательство Салона не выставляетъ опредѣленнаго нака-
занія за отцеубійство. Во-вторыхъ же, оттѣсненное и безсо-
знательное желаніе особенно часто сталкивается съ остатками
впечатлѣній предыдущаго дня въ виду заботъ о жизни близкаго
лица. Эти заботы не могутъ быть включены въ сновидѣніе
иначе, какъ черезъ посредство одноименнаго желанія; желаніе
же не можетъ быть замаскировано заботой. Если думать, что
все это происходитъ гораздо проще, что ночью въ сновидѣніи
лишь продолжается то, что начато днемъ, то сновидѣнія о
смерти близкихъ родныхъ будутъ стоять совершенно особня--

личности его–аналогично сущности невроза–лишь черезъ посредство ока-
зываемаго на него противодѣйствія. Характеръ героя совершенно неясенъ.
Драма построена на томъ, что Гамлетъ колеблется осуществить выпавшую
на его долю задачу мести; каковы основы или мотивы этого колебанія,—
на этотъ счетъ текстъ не говоритъ ничего,—и многочисленныя попытки
толкованія драмы дали очень мало въ этомъ отношеніи. Согласно господ-
ствующему еще и теперь толкованію Гете, Гамлетъ представляетъ со-
бою типъ человѣка, жизненная энергія котораго парализуется преувели-
ченнымъ развитіемъ мышленія. Согласно другому воззрѣнію, Шекспиръ
старался изобразить слабый, нерѣшительный характеръ, склонный къ нев-
растеніи. Фабула драмы показываетъ намъ, однако, что Гамлетъ отнюдь не
безпомощенъ. Мы дважды видимъ его поступки: въ первый разъ, онъ въ
неожиданномъ аффектѣ закалываетъ подслушивающаго за портьерой По-
лонія, въ другой же умышленно, даже коварно посылаетъ на смерть двухъ
царедворцевъ. Что же препятствуетъ ему осуществить задачу, внушенную
ему тѣнью отца? Здѣсь снова приходитъ на мысль то, что задача эта со-
вершенно особаго рода. Гамлетъ способенъ на все, только не на месть
человѣку, который устранилъ его отца и занялъ его мѣсто у матери, чело-
вѣку, воплотившему для него осуществленіе его оттѣсненныхъ дѣтскихъ
желаній. Ненависть, которая должна была бы побудить его къ мести, замѣ-
няется у него самоупреками и даже угрызеніями совѣсти, которыя говорятъ
ему, что онъ самъ, въ буквальномъ смыслѣ, не лучше, чѣмъ преступникъ,

205

комъ отъ какой бы то ни было теоріи сновидѣнія, являясь
совершенно неразрѣшимой загадкой.

Весьма цѣлесообразно также прослѣдить взаимоотношеніе
этихъ сновидѣній и сновидѣній страха. Въ сновидѣніи о смерти
близкихъ людей отодвинутое желаніе находитъ себѣ путь, по
которому оно можетъ избѣгнуть цензуры,—а вмѣстѣ съ тѣмъ
и обусловливаемаго ею искаженія. Постояннымъ сопутственнымъ
явленіемъ въ данномъ случаѣ является то, что субъектъ испы-
тываетъ въ сновидѣніи болѣзненныя ощущенія. Точно также
и сновидѣніе о страхѣ наблюдается лишь тогда, когда цензура
подавляется вполнѣ или хотя бы отчасти, и, съ другой стороны,
подавленію цензуры помогаетъ то, что страхъ является уже
на-лицо въ качествѣ «живого» ощущенія, проистекающаго изъ
соматическихъ источниковъ. Очевидно такимъ образомъ, какой
тенденціи придерживается цензура, обусловливая искажающую
дѣятельность сновидѣнія; она имѣетъ въ виду предотвратить по-
явленіе страха или другихъ непріятныхъ аффектовъ.

Выше я говорилъ объ эгоизмѣ дѣтской души и сейчасъ
коснусь его съ цѣлью показать здѣсь, что сновидѣнія сохра-
няютъ и этотъ характеръ. Они всѣ безъ исключенія абсолютно
эгоистичны, во всѣхъ нихъ проявляется наше драгоцѣнное «я»,
хотя иногда и въ замаскированной формѣ. Желанія, осущест-

котораго онъ долженъ покарать. Этимъ я лишь перевожу въ сферу со-
знанія то, что безсознательно дремлетъ въ душѣ героя; если кто-нибудь
назоветъ Гамлета истерикомъ, то я сочту это лишь выводомъ изъ моего
толкованія. Сексуальное отвращеніе, которое Гамлетъ высказываетъ въ раз-
говорѣ съ Офеліей, играетъ здѣсь рѣшающую роль,—то самое сексуальное
отвращеніе, которое въ послѣдующіе годы все больше и больше овладѣ-
вало душою Шекспира до своего окончательнаго завершенія въ «Ти-
монѣ Аѳинскомъ». Въ «Гамлетѣ» воплощается, разумѣется, лишь соб-
ственная душевная жизнь поэта; изъ книги Брандеса о Шекспирѣ
(1896 г.) мы знаемъ, что трагедія эта написана вскорѣ послѣ смерти его отца,
т. е. подъ впечатлѣніемъ свѣжей скорби и воскрешенія дѣтскаго чувства
по отношенію къ нему. Извѣстно также и то, что рано умершій сынъ
Шекспира носилъ имя Гамнетъ. Въ то время, какъ «Гамлетъ» трактуетъ
отношенія сына къ родителямъ, «Макбетъ», связанный съ
нимъ по времени, касается темы бездѣтности. Подобно тому, какъ всякій
невротическій симптомъ и какъ само сновидѣніе допускаетъ различныя
толкованія и даже требуетъ цѣлаго ряда ихъ для своего полнаго пони-
манія, такъ и всякое истинно поэтическое твореніе проистекаетъ въ душѣ
поэта не изъ одного мотива и допускаетъ не одно толкованіе. Я попы-
тался вскрыть здѣсь наиболѣе глубокій слой душевной жизни Шекспира. [Док-
торъ Джонсъ подтвердилъ мое пониманіе проблемы Гамлета въ своей
подробной работѣ и подкрѣпилъ его новыми аргументами, сославшись на
связь этой проблемы съ миѳомъ о «рожденіи героя»].

206

вляющіяся изъ нихъ–постоянно желанія этого «я»; интересъ
къ другому лицу въ сновидѣніи всегда иллюзоренъ. Я под-
вергну здѣсь анализу нѣсколько примѣровъ, противорѣчащихъ,
повидимому, этому моему утвержденію.

I. Четырехлѣтній мальчикъ разсказываетъ: ему приснилось,
большое блюдо, на которомъ лежитъ большой
кусокъ жаренаго мяса. Неожиданно кусокъ
этотъ съѣдается, не будучи даже разрѣзанъ.
Человѣка, который съѣлъ мясо, онъ не видалъ.^*)

Кто же былъ этотъ человѣкъ, объ обильномъ обѣдѣ ко-
тораго приснилось ребенку? На этотъ счетъ намъ даютъ разъя-
сненіе переживанія предыдущаго дня. Мальчику въ теченіе нѣ-
сколькихъ дней была прописана врачемъ молочная діета; на-
канунѣ сновидѣнія вечеромъ онъ нашалилъ и въ наказаніе за
это былъ лишенъ ужина. Уже раньше какъ-то онъ испыталъ
это наказаніе и велъ себя при этомъ очень мужественно. Онъ
зналъ, что ничего не получить, но даже самому себѣ не рѣ-
шался признаться въ томъ, что испытываетъ голодъ. Воспитаніе
начинаетъ оказывать на него свое дѣйствіе; оно проявляется
уже въ сновидѣніи, обнаруживающемъ зародышъ искажающей
дѣятельности. Не подлежитъ сомнѣнію, что самъ онъ тотъ
человѣкъ, желанія котораго направляются на столъ обильный
ужинъ. Такъ какъ онъ знаетъ, однако, что онъ наказанъ и не
имѣетъ права ничего ѣсть, то онъ не рѣшается даже во снѣ
сѣсть за столъ и съѣсть вкусное блюдо.

II. Мнѣ снится однажды, что въ окнѣ одного
книжнаго магазина я вижу новый выпускъ той
серіи книгъ въ роскошныхъ переплетахъ, кото-
рую я обычно покупаю. (Монографіи о художникахъ по
исторіи и т. п.). Новая серія называется: «Знамени-
тые ораторы» (или рѣчи) и выпускъ первый посвя-
щенъ доктору Лехеру.

При анализѣ я удивляюсь, что въ сновидѣніи меня могла
заинтересовать слава доктора Лехера, побившаго рекордъ про-

^*)Все большое, обильное, чрезмѣрное и преувеличенное въ снови-
дѣніяхъ носитъ несомнѣнно характеръ дѣтства. У ребенка нѣтъ болѣе го-
рячаго желанія, нежели какъ стать взрослымъ и прежде всего получать
столько, сколько получаютъ взрослые; ребенка трудно удовлетворить, онъ
постоянно требуетъ повторенія того, что ему понравилось или было вкусно.
Быть умѣреннымъ, скромнымъ онъ научается лишь благодаря воспитанію;
какъ извѣстно невротикъ также склоненъ къ неумѣренности и преуве-
личенію.

− 207 −

должительности рѣчи во время нѣмецкой обструкціи въ пар-
ламентѣ. На самомъ же дѣлѣ я за нѣсколько дней до снови-
дѣнія началъ психическое лѣченіе нѣсколькихъ новыхъ паціен-
товъ, такъ что теперь принужденъ говорить отъ десяти до
одиннадцати часовъ въ сутки. Такимъ образомъ я самъ побиваю
рекордъ продолжительности рѣчи!

III. Въ другой разъ мнѣ снится, что одинъ мой
знакомый университетскій преподаватель гово-
ритъ: Мой сынъ, Міопъ… За этимъ слѣдуетъ діа-
логъ изъ короткихъ вопросовъ и отвѣтовъ.
Вслѣдъ за этимъ я вижу себя самого и своихъ
сыновей.

Сновидѣнія этого вслѣдствіе его нѣкоторыхъ особенностей
я коснусь ниже.

IV. Примѣръ дѣйствительно низменныхъ эгоистическихъ
чувствъ, скрывающихся позади заботъ, обнаруживаетъ слѣду-
ющее сновидѣніе.

Мой другъ Отто выглядитъ очень плохо, у
него дурной цвѣтъ лица и глаза какъ-то странно
на выкатѣ.

Коллега Отто мой домашній врачъ; я ему многимъ обя-
занъ, такъ какъ онъ уже нѣсколько лѣтъ слѣдитъ за здо-
ровьемъ моихъ дѣтей и очень успѣшно ихъ лѣчитъ; кромѣ
того онъ имъ дѣлаетъ подарки по каждому малѣйшему поводу.
Наканунѣ сновидѣнія онъ былъ у насъ, и моя жена замѣтила,
что онъ усталъ и плохо выглядитъ. Ночью я вижу сновидѣніе,
которое снабжаетъ его нѣкоторыми признаками базедовой бо-
лѣзни. Тотъ, кто не слѣдуетъ моимъ правиламъ толкованія сно-
видѣній, истолкуетъ это сновидѣніе въ томъ смыслѣ, что я
озабоченъ здоровьемъ моего друга и что эта забота реализи-
руется во снѣ. Это было бы возраженіемъ не только противъ
того моего утвержденія, будто сновидѣніе представляетъ собою
осуществленіе желанія, но и противъ другого, что оно доступно
лишь эгоистическимъ интересамъ и цѣлямъ. Но тотъ, кто такъ
истолковываетъ сновидѣніе, пусть разъяснитъ мнѣ, почему я
предполагаю у Отто наличность базедовой болѣзни, когда для
такого діагноза у меня нѣтъ ни малѣйшаго основанія. Мой
анализ даетъ, однако, слѣдующій матеріалъ, относящійся къ
эпизоду, имѣвшему мѣсто лѣтъ шесть назадъ. Въ небольшомъ
обществѣ, въ которомъ находился и между прочимъ профес-
соръ Р., мы ѣхали ночью по лѣсу, отстоявшему въ нѣсколь-
кихъ часахъ ѣзды отъ нашей дачи. Кучеръ, бывшій навеселѣ,

208

выбросилъ насъ изъ экипажа, и мы благодарили судьбу, что
еще дешево отдѣлались. Намъ пришлось, однако, переночевать
въ ближайшей харчевнѣ, гдѣ извѣстіе о постигшемъ насъ
несчастьѣ вызвало большое сочувствіе. Какой-то господинъ съ
весьма отчетливыми признаками базедовой болѣзни предложилъ
свои услуги и спросилъ, не можетъ ли онъ чѣмъ-нибудь быть
намъ полезенъ. Профессоръ Р., по своей обычной манерѣ от-
вѣтилъ: Развѣ только тѣмъ, что вы мнѣ одолжите ночную со-
рочку. На это благородный человѣкъ сказалъ: Къ сожалѣнію,
этимъ я вамъ служить не могу,–и ушелъ.

Продолжая анализъ, я вспоминаю, что «Базедовъ»–не
только фамилія врача, но и одного изъ извѣстнѣйшихъ педа-
гоговъ (я, однако, не совсѣмъ увѣренъ, правда ли это). Между
тѣмъ именно коллегу Отто я просилъ въ случаѣ, если со мною
что-нибудь случится, взять на себя заботу о физическомъ раз-
витіи моихъ дѣтей, особенно же въ періодъ зрѣлости (въ
связи съ этимъ и ночная сорочка). Снабжая въ сновидѣніи
коллегу Отто болѣзненными симптомами вышеупомянутаго бла-
городнаго человѣка, я хочу, повидимому, этимъ сказать: если
со мною что-нибудь случится, отъ него дождешься столько же,
сколько отъ того человѣка, несмотря на его любезное предло-
женіе. Эгоистическая тенденція этого сновидѣнія вполнѣ
очевидна.^*)

Гдѣ же, однако, здѣсь осуществленіе желанія? Конечно,
не въ мести коллегѣ Отто, которому дѣйствительно, кажется,
суждено играть незавидную роль въ моихъ сновидѣніяхъ, а совер-
шенно другому отношенію. Замѣняя коллегу Отто въ сновидѣніи
вышеупомянутымъ благороднымъ человѣкомъ, я въ то же время
отождествляю свою собственную персону съ другимъ человѣ-
комъ, а именно съ профессоромъ Р., такъ какъ я требую отъ
Отто того же, что по другому поводу потребовалъ профессоръ
Р. отъ человѣка въ харчевнѣ. Тутъ-то и разрѣшеніе загадки.
Профессоръ Р. аналогично мнѣ, сдѣлалъ свою карьеру помимо
университета и лишь впослѣдствіи получилъ давно заслуженное
имъ званіе. Такимъ образомъ, я снова хочу стать профессоромъ.
Даже это «впослѣдствіи» представляетъ собою осуществленіе

^*)[Когда докторъ Джонсъ въ одной своей научной лекціи въ
Америкѣ говорилъ объ эгоизмѣ въ сновидѣніяхъ, какая-то ученая дама
возстала противъ такого якобы ненаучнаго обобщенія и заявила, что ав-
торъ можетъ судить лишь по сновидѣніямъ австрійцевъ и не имѣетъ права
взводить такого обвиненія на сновидѣнія американцевъ. Она лично можетъ
гарантировать, что ея сновидѣнія всѣ строго альтруистичны].

209

желанія, такъ какъ означаетъ, что я проживу достаточно долго
чтобы самому позаботиться о развитіи своихъ дѣтей въ періодъ
зрѣлости.

*
* *

[Остальныхъ формъ типическихъ сновидѣній я въ первомъ
изданіи настоящей книги коснулся лишь вкратцѣ, такъ какъ
у меня было недостаточно соотвѣтствующаго матеріала. Мой
теперешній опытъ даетъ мнѣ возможность раздѣлить эти сно-
видѣнія на двѣ большія группы: на такія, которыя дѣйстви-
тельно имѣютъ всегда одно и то же значеніе, и на такія, кото-
рыя несмотря на одинаковое или аналогичное содержаніе обна-
руживаютъ самый разнообразный смыслъ. Изъ типическихъ сно-
видѣній перваго рода я коснусь подробнѣе сновидѣній объ
экзаменахъ и сновидѣній, имѣющихъ связь съ зубной болью.

Каждый, кому приходилось держать экзаменъ на аттестатъ
зрѣлости, жалуется на упорство, съ которымъ его преслѣдуетъ
сновидѣніе, будто онъ провалился на экзаменѣ, остался на вто-
рой годъ въ послѣднемъ классѣ и т. д. Для обладателя акаде-
мическаго диплома это типическое сновидѣніе замѣняется дру-
гимъ: ему снится, будто онъ держитъ экзамены и даже во снѣ
возстаетъ противъ нихъ, говоря, что онъ уже давно практи-
куетъ, состоитъ приватъ-доцентомъ или находится на службѣ.
Все это–неизгладимыя воспоминанія о наказаніяхъ, которыя мы
претерпѣвали въ дѣтствѣ за совершенные проступки и которыя
пробудились вновь въ нашей душѣ въ связи съ двумя узловыми
пунктами нашихъ учебныхъ занятій.

«Боязнь экзаменовъ» у невротиковъ подкрѣпляется этимъ
дѣтскимъ страхомъ. Мы вышли изъ дѣтскаго возраста, и насъ
не касаются уже больше родители, воспитатели и учителя: неумо-
лимая причинная связь жизни взяла на себя наше дальнѣйшее
воспитаніе, и намъ снятся гимназическіе или университетскіе
экзамены каждый разъ, когда мы боимся, что какое-нибудь дѣло
намъ не удастся, потому что мы въ чемъ-нибудь провинились, не
сдѣлали такъ, какъ нужно,—всякій разъ, какъ мы чувствуемъ
на себѣ гнетъ отвѣтственности.

Подобнымъ разъясненіемъ сновидѣній объ экзаменахъ я
обязанъ замѣчанію одного свѣдущаго коллеги, который однажды
въ своей научной работѣ подчеркнулъ то обстоятельство, что,
по его мнѣнію, сновидѣніе объ экзаменѣ наблюдается лишь у
людей, которые выдержали этотъ экзаменъ, и никогда у тѣхъ,
которые на немъ провалились. Сновидѣнія объ экзаменахъ,

210

которыя наблюдаются обычно лишь тогда, когда субъекту пред-
стоитъ на слѣдующій день отвѣтственный поступокъ или воз-
можность какого-либо провала или фіаско, избираетъ своимъ
матеріаломъ какой-либо эпизодъ изъ прошлаго, при которомъ
нашъ страхъ оказался неосновательнымъ и былъ опровергнуть
успѣшнымъ результатомъ. Это дѣйствительно чрезвычайно яр-
кій примѣръ непониманія сновидѣнія со стороны бодрствующей
инстанціи. Возраженіе, приводимое обычно съ негодованіемъ:
но я вѣдь уже докторъ и т. д.,—представляетъ собою въ дѣйст-
вительности утѣшеніе, которое приносятъ съ собою сновидѣнія,
оно должно было бы гласить: «не бойся завтрашняго дня,
подумай о томъ, какъ ты боялся выпускного экзамена и все-
таки вѣдь его выдержалъ. Теперь же ты уже докторъ и т. д.»
Страхъ же, съ которымъ связано такое сновидѣніе, относится
несомнѣнно къ впечатлѣніямъ предыдущаго дня.

Мои дальнѣйшія наблюденія, правда, хотя и не очень мно-
гочисленныя, подтвердили справедливость этого объясненія.
Будучи студентомъ, я провалился на экзаменѣ судебной меди-
цины; эпизодъ [этотъ никогда мнѣ не снился, между тѣмъ
какъ сновидѣніе часто представляетъ экзамены по ботаникѣ,
зоологіи и химіи; на эти экзамены я шелъ съ вполнѣ обосно-
ванной боязнью провала, но благодаря благосклонности судьбы или
экзаменатора всѣ ихъ выдерживалъ. Въ сновидѣніяхъ о выпуск-
ныхъ экзаменахъ въ гимназіи мнѣ постоянно снится экзаменъ
по исторіи, который я блестяще выдержалъ, хотя, правда,
только потому, что мой симпатичный преподаватель замѣтилъ,
что на билетѣ, который я вынулъ и возвратилъ ему, я поспѣ-
шилъ ногтемъ отмѣтить вопросъ, который тѣмъ самымъ просилъ
мнѣ не задавать. Одинъ изъ моихъ паціентовъ, кончившій
гимназію, но впослѣдствіи провалившійся на экзаменѣ на офи-
церскій чинъ и не ставшій поэтому офицеромъ, сообщилъ мнѣ,
что ему очень часто снится гимназическій экзаменъ, но никогда
не офицерскій.

Вышеупомянутый коллега (докторъ Штекель въ Вѣнѣ)
обращаетъ вниманіе на двоемысліе слова «зрѣлость»; онъ наблю-
далъ якобы, что сновидѣнія объ экзаменѣ на аттестатъ зрѣло-
сти бываютъ очень часто, когда на слѣдующій день предстоитъ
сексуальное «испытаніе». Одинъ нѣмецкій коллега возразилъ на
это – повидимому, вполнѣ справедливо – что на нѣмецкомъ
языкѣ эти экзамены носятъ другое названіе—Abiturium—и что
поэтому наличность двойного смысла въ немъ утверждать невоз-
можно.

211

Благодаря аналогичному впечатлѣнію сновидѣніе объ опоз-
даніи на поѣздъ можетъ быть отнесено къ этой же группѣ.
Толкованіе его подтверждаетъ эту мысль. Сновидѣнія эти заклю-
чаютъ въ себѣ утѣшеніе въ испытываемомъ во снѣ страхѣ: боя-
зни умереть. «Отъѣздъ»—одинъ изъ наиболѣе употребитель-
ныхъ и понятныхъ символовъ смерти. Сновидѣніе утѣшаетъ насъ:
будь спокоенъ: ты не умрешь (не уѣдешь),—все равно какъ сно-
видѣніе объ экзаменахъ: не бойся, ты не провалишься. Трудность
пониманія обоихъ этихъ видовъ сновидѣній объясняется
тѣмъ, что ощущеніе страха связано именно съ выраженіемъ
утѣшенія.—Относительно символовъ смерти Штекель говоритъ
подробно въ своей новой книгѣ: «Языкъ сновидѣній».

Смыслъ сновидѣній, связанныхъ съ зубной болью, кото-
рый я имѣлъ случай отчасти анализировать у своихъ паціен-
товъ, долгое время казался мнѣ загадочнымъ, такъ какъ къ
моему удивленію я при толкованіи ихъ постоянно наталкивался
на всевозможныя препятствія.

Наконецъ, я категорически убѣдился въ томъ, что побудитель-
ную силу этимъ сновидѣніямъ даютъ у мужчинъ онанистическія
наклонности періода зрѣлости Я подвергну анализу два такихъ
сновидѣнія. Оба сообщены мнѣ однимъ и тѣмъ же лицомъ,
молодымъ человѣкомъ, съ рѣзко выраженной, хотя и подавлен-
ной гомосексуальной склонностью.

Онъ находится въ оперѣ и слушаетъ «Фиде-
ліо»; сидитъ въ партерѣ подлѣ Л., который ему
очень симпатиченъ и дружбы съ которымъ онъ
уже давно добивался. Неожиданно онъ проле-
таетъ надъ партеромъ, долетаетъ до ложъ, засо-
вываетъ палецъ въ ротъ и вырываетъ себѣ два
зуба.

Полетъ онъ самъ описываетъ такимъ образомъ, будто его
«бросили въ воздухъ». Такъ какъ это очевидно обусловлено
впечатлѣніемъ отъ видѣнной оперы—то сюда относятся слова
поэта:

«Wer ein holdes Weib errungen»^*)
Но «овладѣніе прекрасною дѣвою» не образуетъ желанія
моего паціента. Къ нему подходятъ скорѣе двѣ другихъ
строчки:
«Wem der grosse Wurf gelungen,
Eines Freundes Freund zu sein»…^**)

^*)«Кто овладѣлъ прекрасною дѣвою».

^**)«Кому на долю счастливый жребій выпалъ быть другомъ друга
своего».

212

Здѣсь непереводимое созвучіе. Субъекту снилось, что его
«бросили въ воздухъ». «Wurf» въ стихотвореніи обозначаетъ:
во-первыхъ, по созвучію «бросокъ», во-вторыхъ въ переносномъ
смыслѣ «жребій, удачу».

Сновидѣніе и содержитъ въ себѣ этотъ «Wurf», который
не является, однако, только осуществленіемъ желанія. Позади
него скрывается и та непріятная мысль, что благодаря своимъ
домогательствамъ дружбы онъ не разъ уже «выбрасывался за двери»
и боязнь, что его снова постигнетъ та же участь. Сюда при-
соединяется и признаніе спящаго, что однажды послѣ такой
неудачи онъ отъ тоски по «другѣ» дважды подрядъ онаниро-
валъ.

Другое сновидѣніе: Вмѣсто меня его лѣчатъ два
извѣстныхъ профессора. Одинъ дѣлаетъ что-то
съ его penis’омъ; онъ боится операціи. Другой же
ударяетъ его чѣмъ-то тяжелымъ въ ротъ, такъ
что онъ теряетъ одинъ или два зуба. Онъ привя-
занъ четырьмя шелковыми платками.

Сексуальный смыслъ этого сновидѣнія очевиденъ. Шелковые
платки соотвѣтствуютъ идентификаціи съ однимъ знакомымъ
гомосексуаломъ. Спящій, никогда не имѣвшій coitus’а и никогда
не искавшій въ дѣйствительности полового сближенія съ муж-
чиной, представляетъ себѣ половое сношеніе по образцу знако-
мой ему мастурбаціи.

Я полагаю, что и другія различныя модификаціи типиче-
скихъ сновидѣній о зубной боли, напримѣръ, когда другой че-
ловѣкъ вырываетъ у спящаго зубъ и т. д. могутъ быть истолко-
ваны аналогичнымъ образомъ. Непонятно, однако, все же, ка-
кимъ образомъ раздраженіе, вызываемое зубной болью, скры-
ваетъ за собою вышеупомянутый смыслъ. Я обращаю здѣсь вни-
маніе на столь частое «перенесеніе снизу вверхъ», которое на-
блюдается при оттѣсненіи сексуальныхъ элементовъ и при по-
мощи котораго при истеріи могутъ реализоваться на различ-
ныхъ частяхъ тѣла ощущенія, относящіяся къ половой сферѣ.
Ротъ, губы часто символизируютъ влагалище, «срамныя губы»,
носъ–-
penis, волосы на головѣ–растительность на половыхъ ча-
стяхъ и т. д. Только одна часть тѣла не поддается сравненію,—
зубы, и именно это обстоятельство сообщаетъ послѣднимъ осо-
бую пригодность для изображенія подъ вліяніемъ оттѣсненія
сексуальныхъ элементовъ.

Я не стану утверждать, что значеніе элемента онанизма

213

въ сновидѣніяхъ о зубной боли мною всецѣло выяснено и до
казано, хотя я лично въ немъ нисколько не сомнѣваюсь.

Ко второй группѣ типическихъ сновидѣній относятся тѣ,
въ которыхъ спящій летаетъ, паритъ въ воздухѣ, падаетъ и
т. п. Что означаютъ эти сновидѣнія? Дать общій отвѣтъ на
это довольно трудно. Они, какъ мы увидимъ, сейчасъ, озна-
чаютъ въ каждомъ случаѣ нѣчто другое,—лишь матеріалъ ощу-
щеній, содержащійся въ нихъ, проистекаетъ всегда изъ одного
и того же источника.

Изъ данныхъ психоанализа слѣдуетъ заключить, что и эти
сновидѣнія воспроизводятъ впечатлѣнія дѣтства, относясь глав-
нымъ образомъ къ тѣмъ подвижнымъ играмъ, которыя такъ
нравятся дѣтямъ. Какъ часто близкіе заставляютъ дѣтей «ле-
тать», подымая ихъ на руки и бѣгая съ ними по комнатѣ, или
же симулируютъ имъ «паденіе», сажая ихъ на колѣни и не-
ожиданно вытягивая ноги. Дѣти смѣются при этомъ и постоян-
но просятъ продолжить игру, особенно, если съ нею связанъ
небольшой страхъ и головокруженіе. Эти игры повторяются
затѣмъ черезъ много лѣтъ въ сновидѣніяхъ съ той только раз-
ницей, что взрослые здѣсь не держатся ни за что руками, а
свободно парятъ въ воздухѣ и дѣйствительно падаютъ. Любовь
всѣхъ маленькихъ дѣтей къ такимъ играмъ, а также и къ ка-
чанію на качеляхъ общеизвѣстна: видя затѣмъ гимнастическія
и акробатическія упражненія въ циркѣ, дѣти живо вспомина-
ютъ объ играхъ своего ранняго дѣтства. У многихъ мальчиковъ
истерическіе припадки состоятъ лишь въ воспроизведеніи та-
кихъ упражненій, производимыхъ имъ съ большимъ искус-
ствомъ. Нерѣдко при этихъ самихъ по себѣ невинныхъ играхъ
пробуждаются и сексуальныя ощущенія^*). Сновидѣнія о лета-
ніи, паденіи, головокруженіи и т. п., воспроизводящія такія
впечатлѣнія дѣтства, превращаютъ пріятное чувство, связанное
съ ними, въ ощущеніе страха. Но вѣдь почти всѣ матери
знаютъ, что игры эти очень часто кончаются для дѣтей сле-
зами.

^*)Одинъ молодой, вполнѣ здоровый коллега сообщаетъ мнѣ: «Я
знаю по собственному опыту, что прежде, качаясь на качеляхъ, особенно
въ моментъ отлетанія назадъ, я испытывалъ своеобразное ощущеніе въ по-
ловой сферѣ, которое хотя и не было пріятнымъ, однако, должно быть
названо все же сладострастнымъ».—Отъ своихъ паціентовъ я часто слы-
шалъ, что первыя эрекціи, сопровождавшіяся пріятнымъ чувствомъ, наблю-
дались ими при лазаніи на деревья.—Изъ психоанализовъ явствуетъ, что
очень часто первые проблески сексуальнаго чувства появляются при бѣ-
готнѣ, вознѣ и дракѣ дѣтей.

214

Въ виду вышеизложеннаго я имѣю полное основаніе от-
клонить утвержденіе, будто наше осязаніе во время сна, ощу-
щеніе отъ движенія нашихъ легкихъ и т. п. вызываютъ снови-
дѣнія о летаніи и паденіи. Я полагаю, что сами эти ощущенія
воспроизводятся благодаря воспоминанію, къ которому относит-
ся сновидѣніе,—т. е., что они служатъ содержаніемъ послѣд-
няго, а не его источникомъ.

Этотъ однообразный и проистекающій изъ одного и того
же источника матеріалъ служитъ для воплощенія самыхъ разно-
образныхъ мыслей, скрывающихся за сновидѣніемъ. Одной изъ
моихъ паціентокъ снилось, что она летаетъ надъ улицей, не
касаясь земли. Она была очень низкаго роста и боялась
всегда испортить свою репутацію, что по ея мнѣнію было не-
избѣжно при общеніи съ чужими людьми. Ея сновидѣнія осу-
ществляли оба этихъ желанія, поднимая ее съ земли и застав-
ляя парить въ воздухѣ вдали отъ людей. У другой моей па-
ціентки сновидѣніе о летаніи означало другое желаніе, которое
часто она выражала словами: ахъ, если бы я была птицей. Дру-
гіе ночью становятся часто ангелами, такъ какъ страдаютъ отъ
того, что никто не называетъ ихъ этимъ именемъ. Близкая
связь летанія съ представленіемъ о птицѣ объясняетъ то, что
сновидѣніе о летаніи у мужчины имѣетъ зачастую грубо-чув-
ственное значеніе. Мы нисколько не удивимся поэтому, если
услышимъ, что мужчины въ такомъ сновидѣніи очень часто
гордятся своимъ умственнымъ авторитетомъ.

Д-ръ П. Федернъ (Вѣна) высказалъ интересное предпо-
ложеніе, что большая часть сновидѣній о летаніи имѣетъ связь
съ представленіемъ объ эрекціи, такъ какъ удивительное и по-
стоянно занимавшее человѣческую фантазію явленіе эрекціи вы-
зываетъ представленіе объ исчезновеніи силы тяжести. (Ср. кры-
латыхъ фаллусовъ древности.)

Сновидѣнія о паденіи носятъ большей частью характеръ
страха. Ихъ толкованіе у женщинъ не встрѣчаетъ никакихъ
трудностей, такъ какъ они почти всегда символизируютъ собою
«паденіе», являющееся выраженіемъ того, что женщина под-
дается эротическому искушенію. Дѣтскихъ источниковъ снови-
дѣній о паденіи мы еще не касались; почти всѣ дѣти падаютъ,—
ихъ поднимаютъ и ласкаютъ: когда они ночью выпадаютъ изъ
постельки, няньки ихъ тотчасъ же подымаютъ и заботливо
укладываютъ обратно.

Лица, которымъ часто снится, что они плаваютъ, съ на-
слажденіемъ разсѣкаютъ волны и т. п., обычно страдали въ

215

дѣтствѣ enuresis nocturna и воспроизводятъ въ сновидѣніи
пріятное чувство, отъ котораго они уже давно научились от-
казываться. Какіе элементы содержатся въ этихъ сновидѣніяхъ,
мы увидимъ ниже.

Толкованіе сновидѣній о пожарѣ имѣетъ связь съ запре-
щеніемъ дѣтямъ «играть съ огнемъ». Въ основѣ ихъ лежитъ
также воспоминаніе объ enuresis nocturna дѣтскаго періода.
Въ «Отрывкѣ анализа истеріи» 1905) я далъ полный анализъ и
синтезъ такого сновидѣнія о пожарѣ въ связи съ исторіей бо-
лѣзни моей пациентки и показалъ, для образованія какихъ впе-
чатлѣній болѣе зрѣлаго возраста пригоденъ этотъ матеріалъ
дѣтства.

Можно было бы привести еще цѣлый рядъ типическихъ
сновидѣній, если разумѣть подъ ними наличность частаго по-
вторенія одного и того же явнаго содержанія ихъ у различныхъ
субъектовъ: такъ, напримѣръ, сновидѣнія о прохожденіи по
узкимъ улицамъ, о бѣгствѣ черезъ амфиладу комнатъ, снови-
дѣнія о ночныхъ разбойникахъ, о преслѣдованіи дикихъ жи-
вотныхъ или объ угрозахъ ножами, кинжалами, копьями; два
послѣднихъ вида характерны для страдающихъ фобіями. Ана-
лизъ такихъ сновидѣній даетъ чрезвычайно интересные резуль-
таты, но онъ завелъ бы насъ слишкомъ далеко, и я ограничусь
поэтому лишь двумя замѣчаніями, которыя, однако, относятся
лишь къ типическимъ сновидѣніямъ.

I. Чѣмъ больше занимаешься толкованіемъ сновидѣній,
тѣмъ больше убѣждаешься въ томъ, что большинство снови-
дѣній взрослыхъ имѣетъ въ основѣ своей сексуальный харак-
теръ и даетъ выраженіе эротическимъ желаніямъ. Въ этомъ
можетъ убѣдиться, однако, лишь тотъ, кто дѣйствительно ана-
лизируетъ сновидѣнія, т. е. отъ явнаго содержанія послѣднихъ
переходитъ къ скрывающимся за нимъ мыслямъ: явное содер-
жаніе никогда не раскроетъ сексуальнаго характера сновидѣнія.
Обстоятельство это не содержитъ въ себѣ ничего удивитель-
наго, а находится въ полномъ согласіи съ нашими принципами
теоріи сновидѣнія. Никакіе другіе инстинкты со времени дѣт-
ства не претерпѣваютъ такого гнета, какъ сексуальное влеченіе
во всѣхъ своихъ многочисленныхъ составныхъ частяхъ; ^*) ни
одинъ инстинктъ не порождаетъ столько многочисленныхъ без-
сознательныхъ желаній, которыя въ состояніи сна способны вы-
зывать сновидѣніе. При толкованіи сновидѣній нельзя упускать

^*) [Ср. мои «Три очерка сексуальной теоріи» 1910 г. II изданіе.]

216

изъ виду этого значенія сексуальныхъ комплексовъ, хотя и не
слѣдуетъ приписывать имъ исключительную роль.

Подробный анализъ многихъ сновидѣній показываетъ, что
они могутъ быть истолкованы даже бисексуально: они допу-
скаютъ еще и особое толкованіе, въ которомъ осуществляются
гомосексуальныыя влеченія, противорѣчащія нормальному поло-
вому инстинкту спящаго субъекта. То, однако, что всѣ снови-
дѣнія безъ исключенія должны быть истолкованы въ бисек-
суальномъ смыслѣ, какъ это дѣлаетъ В. Штекель. («Языкъ
сновидѣнія» 1911 г.) и А. Адлеръ («Психическій гермафро-
дитизмъ въ жизни и неврозѣ», въ «Fortschritte der Medizin»
1910 г. № 16 и другія работы въ «Zentralblatt für Psychoanalyse»
I. 1910–1911 г.) представляется именно столь же бездоказа-
тельнымъ, сколь и невѣроятнымъ обобщеніемъ. Какъ же въ
такомъ случаѣ обстояло бы дѣло съ многочисленными снови-
дѣніями, въ которыхъ осуществляются не эротическія—въ широ-
комъ смыслѣ—потребности, а другія, какъ напримѣръ, голодъ,
жажда, стремленіе къ удобству и т. д. Въ равной мѣрѣ и дру-
гое утвержденіе, будто позади каждаго сновидѣнія скрывается
страхъ смерти (Штекель), будто каждое сновидѣніе обнаружи-
ваетъ «переходъ отъ женской къ мужской линіи» (Адлеръ)—
преступаютъ на мой взглядъ всѣ предѣлы вѣроятнаго въ тол-
кованіи сновидѣній.

То, что на первый взглядъ, невинныя сновидѣнія даютъ
выраженія грубымъ эротическимъ желаніямъ, мы видѣли уже
выше и могли бы теперь подтвердить многочисленными новыми
примѣрами. Но и многія, повидимому, безразличныя сновидѣ-
нія, въ которыхъ никоимъ образомъ нельзя подмѣтить ничего
особеннаго, сводятся часто при анализѣ къ несомнѣннымъ сек-
суальнымъ желаніямъ самаго неожиданнаго свойства.

Кто до толкованія могъ бы предугадать наличность сек-
суальнаго влеченія въ слѣдующемъ сновидѣніи? Субъектъ сооб-
щаетъ: между двумя дворцами стоитъ маленькій
домикъ; ворота его на запорѣ. Жена ведетъ меня
по улицѣ, подводитъ къ домику, толкаетъ дверь,
и я быстро вхожу на дворъ, нѣсколько подни-
мающійся въ гору.

Кто имѣетъ извѣстную опытность въ толкованіи сновидѣ-
ній, тотъ сейчасъ же увидитъ въ проникновеніи въ тѣсныя по-
мѣщенія и въ открываніи запертыхъ дверей наиболѣе употре-
бительную сексуальную символику и съ легкостью истолкуетъ
это сновидѣніе какъ изображеніе попытки coitus’a a posteriori.

217

Узкій дворъ, подымающійся въ гору, несомнѣнно, влагалище,
помощь, оказываемая женой въ сновидѣніи, указываетъ на то,
что въ дѣйствительности лишь уваженіе къ женѣ послужило
препятствіемъ къ осуществленію такой попытки; полученная
справка говоритъ, что наканунѣ сновидѣнія въ домъ спящаго
поступила молодая служанка, произведшая на него выгодное
впечатлѣніе и вызвавшая въ немъ мысль, что она, навѣрное,
не отклонила бы такого предложенія. Маленькій домъ между
двумя дворцами взятъ изъ воспоминаній о Прагѣ и тоже въ
свою очередь указываетъ на служанку, которая родомъ именно
изъ этого города.

Если я убѣждаю своихъ паціентовъ въ частой наличности
у нихъ «эдиповыхъ» сновидѣній о связи со своей собственной
матерью, то я слышу постоянно отъ нихъ: я не могу припом-
нить ни одного такого сновидѣнія. Вслѣдъ за этимъ тотчасъ
же, однако, всплываетъ воспоминаніе о другомъ смутномъ и
безразличномъ сновидѣніи, часто у нихъ повторяющемся; ана-
лизъ показываетъ, что это сновидѣніе аналогичнаго содержанія.
Я утверждаю, что замаскированныя сновидѣнія о связи съ ма-
терью неизмѣримо чаще, нежели явныя и очевидныя ^*).

Бываютъ сновидѣнія о мѣстностяхъ и ландшафтахъ, о ко-
торыхъ спящій еще въ самомъ сновидѣніи утверждаетъ кате-
горически: «Тамъ я уже былъ когда-то!» Эта мѣстность всегда-
половая сфера матери; и удивительно, ни объ одномъ мѣстѣ че-
ловѣкъ не можетъ съ такой увѣренностью утверждать, что онъ
былъ тамъ, какъ именно объ этомъ.

Въ основѣ большого числа сновидѣній, сопряженныхъ

^*)[Типическій примѣръ такого замаскированнаго сновидѣнія я опуб-
ликовалъ въ № 1 «Zentralblatt’a». Другой примѣръ вмѣстѣ съ подробнымъ
анализомъ приводитъ О. Ранкъ въ № 4. Древнимъ было, впрочемъ, не
чуждо и символическое толкованіе такого явнаго сновидѣнія. Ср.
О. Ранкъ 106) (стр. 534): «Такъ, Юлій Цезарь сообщаетъ о томъ, что
ему снилась половая связь съ матерью; толкователь сновидѣній увидѣлъ въ
этомъ предсказаніе того, что онъ овладѣетъ землею (матерью-землею).
Столь же извѣстно и изрѣченіе оракула, данное имъ Тарквиніямъ: тому
изъ нихъ достанется господство надъ Римомъ, кто первый поцѣлуетъ
мать (osculum matri tulerit), что казалось Бруту указаніемъ на мать-
землю (terram osculo contigit, scilicet quod ea communia mater om-
nium mortalium esset. Livius, I, LXI.) «Эти миѳы и толкованія указы-
ваютъ на вполнѣ правильный психологическій выводъ. Я убѣдился въ
томъ, однако, что лица, которыхъ почему-либо выдѣляла въ дѣтствѣ мать,
обнаруживаютъ въ послѣдующей жизни ту особую самоувѣренность и
тотъ непоколебимый оптимизмъ, который нерѣдко кажется геройскимъ и
дѣйствительно создаетъ этимъ субъектамъ успѣхъ въ жизни.]

218

обычно съ чувствомъ страха и имѣющихъ своимъ содержаніемъ
прохожденіе по узкимъ улицамъ и плаваніе въ водѣ, лежать
мысли объ утробной жизни, о пребываніи въ утробѣ матери и
объ актѣ рожденія. Я приведу здѣсь сновидѣніе одного моло-
дого человѣка, который въ воображеніи пользуется пребыва-
ніемъ въ материнской утробѣ для наблюденія за coitus'омъ ро-
дителей.

„Онъ находится въ глубокой шахтѣ; въ ней
окно, какъ въ Земмерингскомъ туннелѣ. Черезъ
это окно онъ видитъ сначала какой-то пустой
ландшафтъ, но вслѣдъ за нимъ самъ составляетъ
въ своемъ воображеніи картину, которая и за-
полняетъ пустоту. Картина изображаетъ собою
пашню, взрыхляемую плугомъ. Онъ идетъ даль-
ше, видитъ раскрытую книгу по педагогикѣ…
и удивляется, что она удѣляетъ такое вниманіе
сексуальному чувству (ребенка). При
этомъ онъ вспоминаетъ обо мнѣ“.

Другое сновидѣніе принадлежитъ моей паціенткѣ; оно
сослужило особую службу для ея дальнѣйшаго лѣченія.

Она живетъ на дачѣ; однажды ночью
она бросается въ темную воду озера въ
томъ мѣстѣ, гдѣ блѣдная луна отражает-
ся на гладкой поверхности.

Сновидѣнія этого рода–сновидѣнія о родахъ; смыслъ ихъ
становится яснымъ, если фактъ, содержащійся въ явномъ содер-
жаніи ихъ, превратить въ его противоположность, т. е. вмѣсто
броситься въ воду–выйти изъ воды,–иначе говоря, родиться.
Что же, однако, означаетъ „родиться“ въ той мѣстности, гдѣ она
живетъ на дачѣ? Я спрашиваю ее, и она, не колеблясь, отвѣчаетъ:
Развѣ лѣченіе не переродило меня? Такимъ образомъ сно-
видѣніе это содержитъ въ себѣ предложеніе продолжить лѣченіе
и на дачѣ, т. е. посѣщать ее и тамъ; оно содержитъ, быть
можетъ, также и довольно неясный намекъ на желаніе самой
стать матерью ^*).

^*)[Значеніе фантазій и безсознательныхъ мыслей о пребываніи въ
материнской утробѣ изучено мною во всей полнотѣ лишь недавно. Всѣ они
содержатъ какъ разъясненіе боязни людей быть похороненными заживо,
такъ и глубокое безсознательное обоснованіе вѣры въ загробную жизнь,
которая представляетъ собою лишь продолженіе въ будущемъ загадочной
жизни до рожденія. Актъ рожденія впрочемъ, лишь первое ощущеніе
страха, а вмѣстѣ съ тѣмъ и источникъ такого ощущенія].

219

Другое сновидѣніе о родахъ вмѣстѣ съ его толкованіемъ
я заимствую изъ книги Джонса⁹⁵⁾: «Она стояла на
берегу моря и слѣдила за маленькимъ мальчи-
комъ, повидимому ея сыномъ, который плес-
кался въ водѣ. Онъ зашелъ въ воду такъ да-
леко, что она совсѣмъ покрыла его, и она ви-
дѣла теперь лишь его голову, которая двига-
лась взадъ и впередъ по поверхности воды.
Неожиданно картина эта превратилась въ пе-
реполненный народомъ залъ отеля. Мужъ ея
уходитъ, и она «вступаетъ въ разговоръ»
съ какимъ-то чужимъ господиномъ».

Вторая половина сновидѣнія оказалась при анализѣ ни
чѣмъ инымъ, какъ уходомъ отъ мужа и вступленіемъ въ связь
съ третьимъ лицомъ. Первая же часть сновидѣнія—очевидная
фантазія о родахъ. Въ сновидѣніяхъ, какъ и въ миѳологіи, выходъ
ребенка изъ зародышевыхъ водъ изображается обычно при
помощи обратнаго превращенія: вхожденія ребенка въ воду;
наряду съ многими другими, хорошими примѣрами служатъ миѳы
о рожденіи Адониса, Озириса, Моисея и Вакха. Движенія
головы ребенка въ водѣ напоминаютъ тотчасъ же паціенткѣ
ощущеніе движеній ребенка, испытанное ею во время ея един-
ственной беременности.

Вторая половина сновидѣнія даетъ, такимъ образомъ,
выраженіе мыслямъ, связаннымъ съ уходомъ изъ дому; послѣд-
ній лежитъ въ основѣ второй половины. Первая половина соот-
вѣтствуетъ скрытому содержанію второй. Помимо вышеупомя-
нутаго обратнаго превращенія въ обѣихъ частяхъ сновидѣнія
имѣютъ мѣсто и другія превращенія. Въ первой половинѣ ребе-
нокъ идетъ въ воду и двигаетъ тамъ головою. Въ представленіи,
лежащемъ въ основѣ сновидѣнія, имѣются на-лицо сначала
движеніе ребенка, а затѣмъ уже выходъ его изъ водъ (двойное
превращеніе). Во второй половинѣ мужъ оставляетъ ее; въ
дѣйствительности же, она покидаетъ мужа».

Другое сновидѣніе о родахъ сообщаетъ Абрагамъ⁷⁹⁾.
Молодой женщинѣ, ожидающей разрѣшенія отъ бремени, снится:
Изъ одного мѣста въ полу въ комнатѣ ведетъ темный каналъ
прямо въ воду (родовой путь—зародышевыя воды). Она под-
нимаетъ люкъ въ полу, и тотчасъ же появляется существо въ
косматой шубѣ, напоминающее тюленя. Существо это оказывается
младшимъ братомъ спящей, къ которому она съ дѣтства питала
материнскую любовь».

220

Къ сновидѣніямъ о родахъ относятся и сновидѣнія о
«спасеніи». Спасеніе, особенно же спасеніе изъ воды, равнозна-
чуще съ рожденіемъ, если оно снится женщинѣ; оно имѣетъ,
однако, другой смыслъ, если снится мужчинѣ. (См. такое снови-
дѣніе у Пфистера: «Случай психоаналитическихъ душев-
ныхъ заботъ и душевнаго исцѣленія». 1909 г.)–О символѣ «спа-
сеніе» ср. мою статью: «Грядущіе шансы психоаналитической
терапіи». «Zentralblatt für Psychoanalyse» № 1. 1910 г. А
также–Психологія половой жизни «Jahrbuch Bleuler-Freud»,
т. II. 1910 г.

Разбойники, ночные громилы и привидѣнія, которыхъ
обычно боятся передъ засыпаніемъ, проистекаютъ изъ одного
того же дѣтскаго воспоминанія. Это лица, будившія ребенка
отъ сна, чтобы посмотрѣть, не испачкалъ ли онъ постели и гдѣ
онъ во снѣ держитъ руки. При анализѣ нѣсколькихъ такихъ
сновидѣній мнѣ удалось установить личность ночныхъ посѣти-
телей. Разбойникомъ былъ всегда отецъ, привидѣніями же боль-
шей частью женщины въ бѣлыхъ ночныхъ одѣяніяхъ.

II. Ознакомившись съ богатымъ примѣненіемъ символики
при образованіи сновидѣній, мы должны задаться вопросомъ,
не обладаетъ ли большинство этихъ символовъ однимъ и тѣмъ
же разъ навсегда установленнымъ значеніемъ,–другими словами,
мы испытываемъ искушеніе составить своего рода «сонникъ»
новаго типа. При этомъ слѣдуетъ замѣтить, что эта символика
относится не къ самимъ сновидѣніямъ, а къ безсознательнымъ
представленіямъ народа и можетъ быть констатирована гораздо
полнѣе въ фольклорѣ, миѳахъ, сагахъ, языкѣ, пословицахъ и
поговоркахъ.^*)

Сновидѣніе пользуется этой символикой для замаскиро-
ваннаго образованія скрытыхъ позади него мыслей. Среди этихъ
символовъ имѣется очень много, означающихъ постоянно или
почти постоянно одно и то же. Необходимо принять только
во вниманіе своеобразную пластичность психическаго матеріала.
Символъ можетъ проявиться въ сновидѣніи не въ символиче-
ской формѣ, а въ своемъ истинномъ значеніи; въ другой разъ
спящій на основаніи своего индивидуальнаго матеріала воспоми-
наній можетъ въ качествѣ символа воспользоваться, чѣмъ угодно.
Кромѣ того и наиболѣе употребительные сексуальые символы
вовсе не всегда содержатъ въ себѣ одинъ смыслъ.

^*)[Ср. работы Блейлера и его цюрихскихъ учениковъ Медера,
Абрагама и другихъ о символикѣ, а также авторовъ, не врачей, на
которыхъ они ссылаются (Клейнпауль и другіе.)

221

Упомянувъ объ этомъ, пере-
числио эти наиболѣе употре-
бительные символы: король и королева изображаютъ большею
частью родителей спящаго; принцъ или принцесса–его самаго.
Всѣ продолговатые предметы, палки, трости, деревья, зонты
(аналогія съ эрекціей!), всѣ длинныя и острыя орудія: ножи,
кинжалы, пики служатъ для изображенія мужского полового ор-
гана. Употребительнымъ, хотя и мало понятнымъ символомъ
его служитъ также пилка для ногтей.–Коробки, жестянки,
ящики, шкафы, печки соотвѣтствуютъ половой сферѣ женщи-
ны. Комнаты въ сновидѣніяхъ по большей части женщины
(по-нѣм. созвучіе: «Zimmer» и «Frauenzimmer»). Опредѣленія
«закрытыя» или «открытыя», очевидно, относятся сюда же.–
Сновидѣніе, въ которомъ спящій спасается черезъ амфиладу
комнатъ, изображаетъ публичный домъ.–Лѣстницы, подъемъ
по нимъ и схожденіе–символическое изображеніе coitus’a.–
Голыя стѣны, по которымъ карабкается спящій, фасады до-
мовъ, съ которыхъ онъ–зачастую со страхомъ–спускается,
соотвѣтствуютъ тѣлу человѣка въ стоячемъ положеніи и
воспроизводятъ въ сновидѣніи, по всей вѣроятности, карабканье
дѣтей по тѣлу родителей. «Гладкія» стѣны–мужчины; за «вы-
ступы» домовъ спящій нерѣдко цѣпляется.–Столы–по боль-
шей части женщины; по всей вѣроятности вслѣдствіе контра-
ста ихъ ровной поверхности съ рельефностью женскаго тѣла.
Такъ какъ «столъ и постель»–необходимые аттрибуты брака,
то въ сновидѣніи первый нерѣдко замѣняетъ вторую и перено-
ситъ иногда комплексъ сексуальныхъ представленій на комплексъ
«ѣды».–Изъ предметовъ одежды женская шляпа изображаетъ
почти всегда половые органы мужчины. Въ сновидѣніяхъ муж-
чинъ галстухъ служитъ зачастую символомъ penis’a, не только
потому, что онъ имѣетъ продолговатую форму, «свѣшивается»
и служитъ характернымъ аттребутомъ мужчины, но и потому,
что галстухъ можно выбрать себѣ любой, по желанію,–свобо-
да совершенно недопустимая относительно истиннаго значенія
этого символа. Лица, пользующіяся этимъ символомъ въ снови-
дѣніи, имѣютъ обычно цѣлую коллекцію галстуховъ и очень ча-
сто ихъ мѣняютъ.–Всѣ сложные машины и аппараты въ сно-
видѣніяхъ большею частью половые органы, въ изображеніи
которыхъ символика сновидѣнія вообще чрезвычайно изобрѣта-
тельна.–Въ равной мѣрѣ сюда же слѣдуетъ отнести многіе
ландшафты, особенно такіе, гдѣ имѣются мосты или горы, поро-
сшія лѣсомъ. Наконецъ, и различныя, непонятныя новыя словооб-
разованія могутъ оказаться соедине ніемъ нѣсколькихъ словъ, отно-

222

сящихъ къ половой жизни.—Возн-
физическое наказаніе его служатъ обычно изображеніемъ она-
нистическаго акта.—Цѣлый рядъ другимъ, правда, еще недоста-
точно провѣренныхъ символовъ приводитъ Штекель¹¹⁴⁾,
иллюстрируя ихъ примѣрами. Правая и лѣвая стороны должны
быть истолкованы, по его мнѣнію, въ этическомъ смыслѣ.
Правая дорога означаетъ всегда путь праведника, лѣвая—путь
преступника. Такимъ образомъ, первая можетъ изображать го-
мосексуальность, извращенность,—вторая же бракъ, сношеніе
съ проституткой и пр. Все зависитъ, конечно, отъ индивидуаль-
но-моральной точки зрѣнія спящаго (стр. 466). Родственники
въ сновидѣніи играютъ большею частью роль половыхъ частей
(стр. 473). Невозможность догнать экипажъ представляется
Штекелю сожалѣніемъ о невозможности сгладить разницу
въ возрастѣ. Багажъ, съ которымъ приходится путешество-
вать, представляетъ собою грѣховное бремя, которое тяготитъ
человѣка. Цифрамъ и числамъ, наблюдаемымъ часто въ снови-
дѣніяхъ, Штекель приписываетъ тоже вполнѣ опредѣлен-
ныя символическія значенія,—хотя это мало доказательно и не
поддается такому широкому обобщенію; въ отдѣльныхъ случа-
яхъ, однако, такое толкованіе можетъ оказаться дѣйствитель-
но правильнымъ.—Въ недавно опубликованной книгѣ В. Ште-
келя «Языкъ сновидѣнія», которой я не могъ воспользоваться,
имѣется (стр. 72) списокъ наиболѣе употребительныхъ сексу-
альныхъ символовъ, который долженъ служить доказатель-
ствомъ того, что всѣ сексуальные символы употребляются въ
бисексуальномъ смыслѣ. «Нѣтъ ни одного символа, который—
поскольку это хоть отчасти позволяетъ фантазія—не могъ бы
быть примѣненъ и въ мужскомъ и въ женскомъ значеніи!
Это «поскольку» въ значительной степени ограничиваетъ утверж-
деніе Штекеля, такъ какъ именно фантазія далеко не всег-
да позволяетъ это. Я считаю, однако, нужнымъ присовокупить,
что, по моему мнѣнію, утвержденіе Штекеля должно от-
ступить на дальній планъ передъ признаніемъ огромнаго разно-
образія. Помимо символовъ, которые столь же часто изобража-
ютъ мужскіе половые органы, какъ и женскіе, есть много та-
кихъ, которые относятся преимущественно или почти исключи-
тельно къ одному полу, и такихъ, изъ значеній которыхъ из-
вѣстно только мужское или только женское. Пользоваться про-
долговатыми предметами въ качествѣ символовъ женскихъ по-
ловыхъ органовъ и полыми (ящиками, коробками и т. п.) въ
качествѣ символовъ мужскихъ,—фантазія не позволяетъ.

223

Не подлежитъ сомнѣнію, что склонность сновидѣнія и
безсознательной фантазіи пользоваться сексуальными символами
въ бисексуальномъ смыслѣ обнаруживаетъ архаическій характеръ,
такъ какъ дѣтству различіе половъ остается неизвѣстнымъ и
оно приписываетъ обоимъ поламъ одни и тѣ же половые органы.
Этихъ, во-многихъ отношеніяхъ не исчерпывающихъ ука-
заній достаточно для дальнѣйшихъ подробныхъ и тщательныхъ
наблюденій.^*)

Я приведу здѣсь лишь нѣсколько примѣровъ примѣненія
сновидѣніями такихъ символовъ; примѣры эти должны пока-
зать, какъ невозможно истолковать сновидѣніе, отрекаясь отъ
ученія о символикѣ, и какъ настойчиво выдвигается она на
первый планъ въ огромномъ большинствѣ случаевъ.

1. Шляпа, какъ символъ мужчины (мужского полового
органа).^**)

(Отрывокъ сновидѣнія молодой женщины, страдающей агорафобіей).

«Я иду лѣтомъ гулять по улицѣ. На мнѣ шляпа странной
формы: тулья выгнута вверхъ, а поля смѣшиваются внизъ, при
чемъ одна сторона ниже другой. Я въ хорошемъ, веселомъ на-
строеніи. Встрѣтивъ нѣсколько молодыхъ офицеровъ, я думаю:
Вы ничего мнѣ не можете сдѣлать».

Такъ какъ она не можетъ привести ни одной мысли, со-
отвѣтствующей представленію о шляпѣ въ сновидѣніи, то я го-
ворю ей: шляпа, по всей вѣроятности, мужской половой органъ
съ поднятой средней частью и двумя свѣшивающимися боковыми.
Я умышленно уклоняюсь отъ истолкованія детали относительно
неравной длины обоихъ полей; хотя какъ разъ такія подроб-
ности обычно и указываютъ путь къ толкованію. Я продолжаю:
если ея мужъ обладаетъ, такимъ образомъ, такимъ хорошимъ
половымъ органомъ, то ей нечего бояться офицеровъ, между
тѣмъ какъ обычно она, благодаря своей фобіи, не рѣшается
выходить на улицу одна. Такое разъясненіе страха я могъ бы

^*)При всемъ различіи пониманія Шернеромъ символики снови-
дѣнія съ только что развитымъ мною, я все же долженъ замѣтить, что
Шернеръ⁵⁸⁾ долженъ быть признанъ первымъ, открывшимъ эту симво-
лику и что даннымъ психоанализа удалось возстановить заслуги его сочи-
ненія, появившагося полвѣка назадъ и сочтеннаго плодомъ досужей
фантазіи.

^**)Изъ «Очерковъ толкованія сновидѣній». «Zentralblatt für Psy-
choanalyse», I, № 5/6, 1911.

224

ей дать и раньше неоднократно въ связи съ другимъ матеріа-
ломъ.

Чрезвычайно интересно, какъ паціентка встрѣчаетъ мое
толкованіе. Она отрицаетъ, что говорила, будто поля шляпы
свѣшиваются внизъ. Я, однако, хорошо помню ея слова и на-
стаиваю на нихъ. Она молчитъ и потомъ рѣшается, наконецъ,
спросить, что означаетъ, что у ея мужа одно яйцо ниже дру-
гого и у всѣхъ ли мужчинъ это такъ. Тѣмъ самымъ разъясняется
примѣчательная деталь приснѣвшейся ей шляпы, и все толко-
ваніе охотно принимается ею.

Шляпа, какъ символъ, была мнѣ знакома задолго до со-
общенія этого сновидѣнія. Изъ другихъ, менѣе прозрачныхъ
случаевъ я убѣдился, что шляпа можетъ быть символомъ и
женскихъ половыхъ органовъ.

2. Малютка–половые органы; раздавливаніе–символъ
coitus’a.

(Другое сновидѣніе той же паціентки, страдающей агорафобіей).

«Ея мать отсылаетъ ея маленькую дѣвочку, чтобы она
пошла одна. Потомъ она ѣдетъ съ матерью по желѣзной дорогѣ
и видитъ, какъ ея дочка идетъ прямо на рельсы подъ поѣздъ.
Онъ слышитъ хрустъ костей (при этомъ непріятное чувство, но
не ужасъ). Она смотритъ изъ окна вагона, не видно ли сзади
частей, и упрекаетъ мать, что она оставила малютку одну». А н а-
лизъ. Полное толкованіе этого сновидѣнія дать очень трудно.
Оно относится къ цѣлому циклу другихъ и можетъ быть истол-
ковано исчерпывающе лишь въ связи съ ними. Особенно трудно
здѣсь выдѣлить въ изолированномъ видѣ матеріалъ, необходимый
для установленія символики. Паціентка сама устанавливаетъ со-
отвѣтствіе поѣздки по желѣзной дорогѣ съ возвращеніемъ изъ
нервной клиники, въ руководителя которой она была, разумѣется,
влюблена. За ней пріѣхала туда мать, на вокзалъ проводить ее
пріѣхалъ врачъ и привезъ ей букетъ цвѣтовъ; ей было непріятно,
что мать была свидѣтельницей этой любезности. Мать является
здѣсь, такимъ образомъ, нарушительницей ея любовныхъ стрем-
леній; аналогичную роль она дѣйствительно играла въ молодости
моей паціентки. Дальнѣйшая мысль относится къ дорогѣ; она
оборачивается, не видно ли сзади частей. Въ сновидѣніи разу-
мѣются, конечно, остатки раздавленной дѣвочки. Мысль ея идетъ,
однако, въ другомъ направленіи. Она вспоминаетъ, что однажды
видѣла отца сзади голымъ, заговариваетъ о половыхъ различіяхъ
и указываетъ на то, что у мужчины половые органы видны и

225

сзади, у женщинъ же нѣтъ. Въ связи съ этимъ она сама истол-
ковываетъ сновидѣніе въ томъ смыслѣ, что маленькая дѣвочка
олицетворяетъ половые органы,–ея же дѣвочка (у нея есть
4-лѣтняя дочка) ея собственные половые органы. Она упрекаетъ
мать въ томъ, что она требуетъ, чтобы она жила такъ, какъ
будто у нея вообще нѣтъ половыхъ органовъ, и находитъ со-
отвѣтствіе этому упреку въ первой части сновидѣнія: мать отсы-
лаетъ ея маленькую дѣвочку, чтобы она пошла одна. Въ ея во-
ображеніи идти одной по улицѣ означаетъ: не имѣть мужчины,
не имѣть половыхъ сношеній (coire–идти вмѣстѣ), а на это
она не способна. По ея разсказамъ, она, будучи ребенкомъ,
дѣйствительно страдала отъ ревности матери вслѣдствіе явнаго
предпочтенія, которое оказывалъ ей отецъ. О «маленькомъ ре-
бенкѣ», какъ о символѣ (мужскихъ или женскихъ) половыхъ
органовъ, говорилъ уже Штекель^*), ссылавшійся при этомъ
на общеупотребительные обороты рѣчи.

Болѣе глубокое толкованіе этого сновидѣнія вытекаетъ изъ
другого сновидѣнія той же ночи, въ которомъ она отожест-
вляетъ себя со своимъ братомъ. Въ дѣтствѣ у нея былъ дѣй-
ствительно мальчишескій видъ, и ей часто говорили, что въ ней
пропалъ хорошій мальчикъ. Въ связи съ этой идентификаціей
становится вполнѣ очевиднымъ, что «маленькій ребенокъ» оз-
начаетъ половые органы. Мать грозитъ ему (ей) кастраціей, ко-
торая есть ни что иное, какъ наказаніе за игру съ половымъ
органомъ; такимъ образомъ, идентификація показываетъ, что
сама въ дѣтствѣ занималась онанизмомъ, что въ памяти ея сох-
ранилось только относительно ея брата. Знакомство съ видомъ
мужскихъ половыхъ органовъ, впослѣдствіи ею утраченное, от-
носится, согласно даннымъ второго сновидѣнія, къ раннему дѣт-
ству. Далѣе, второе сновидѣніе указываетъ еще на дѣтскую
сексуальную теорію, будто дѣвочки происходятъ отъ мальчиковъ
путемъ ихъ кастраціи.

Отсыланіе дѣвочки въ первомъ сновидѣніи относится тоже,
такимъ образомъ, къ угрозѣ кастраціей. Кромѣ того она него-
дуетъ на мать за то, что та не родила ее мальчикомъ.

То, что «раздавливаніе» символизируетъ половой актъ не
явствуетъ изъ этого сновидѣнія, но подтверждается рядомъ
другихъ источниковъ.

^*)«Очерки толкованія сновидѣній». «Jahrbuch für psychoanalyt.
und psychop. Forsch.» Т. I, 1909, стр. 473. Тамъ же (стр. 475) сообщается
еще одно сновидѣніе, въ которомъ шляпа съ криво сидящимъ перомъ по
срединѣ символизируетъ (импотенгнаго) мужчину.

226

3. Изображеніе половыхъ органовъ при помощи зданій
лѣстницъ и шахтъ.

(Сновидѣніе молодого человѣка).

«Онъ идетъ съ отцомъ по улицѣ, напоминающей Пратеръ,
тамъ большая эстрада съ небольшимъ выступомъ; къ
послѣднему привязанъ воздушный шаръ, слабо, од-
нако, надутый; отецъ спрашиваетъ его, къ чему это все; онъ
удивляется, но объясняетъ ему. Она входитъ въ какой-то дворъ;
на землѣ лежитъ большой листъ жести. Отецъ хочетъ отор-
вать себѣ большой кусокъ, но предварительно оглядывается,
нѣтъ ли кого-нибудь. Онъ говоритъ ему, что нужно сказать
только сторожу, тогда можно взять сколько угодно. На этомъ
дворѣ лѣстница ведетъ внизъ въ шахту, стѣны которой
обиты мягкимъ, все равно какъ спинка кресла. Въ концѣ этой
шахты продолговатая платформа, а за ней еще одна шахта…»

Анализъ: Паціентъ этотъ принадлежитъ къ чрезвычайно
неблагодарному въ терапевтическомъ отношеніи типу боль-
ныхъ, которые до извѣстнаго пункта анализа не оказываютъ ни-
какого сопротивленія, потомъ, однако, становятся почти совер-
шенно недоступными. Сновидѣніе это онъ разъяснилъ само-
стоятельно. Эстрада, сказалъ онъ, это мои половые органы,
воздушный шаръ передъ нею—мой penis, на вялость котораго
я имѣю основаніе жаловаться. Разбираясь въ деталяхъ, можно
сказать, что круглая эстрада—сѣдалище (причисляемое ditschi,
обычно къ половымъ органамъ), а выступъ спереди scrotum.
Въ сновидѣніи отецъ спрашиваетъ его, къ чему это все, т. е.
освѣдомляется о назначеніи и устройствѣ половыхъ органовъ.
Очевидно, что тутъ необходимо предположить, что вопросъ за-
даетъ онъ отцу, а не наоборотъ; такъ какъ въ дѣйствительности
онъ отца никогда объ этомъ не разспрашивалъ, то мысль, ле-
жащая въ основѣ сновидѣнія, должна быть истолкована въ
видѣ желанія или же должна быть взята въ условной формѣ:
«Если бы я сталъ разспрашивать отца объ этихъ вещахъ…» Съ
продолженіемъ этой мысли мы еще встрѣтимся ниже.

Дворъ, на которомъ лежитъ жесть, не долженъ быть ис-
толкованъ символически: онъ изображаетъ попросту дворъ дома,
гдѣ находится торговля отца паціента. Изъ желанія сохранить
инкогнито послѣдняго, я замѣняю «жестью» другой металлъ, ко-
торымъ торгуетъ его отецъ; это не измѣняетъ нисколько сущ-
ности сновидѣнія. Паціентъ мой вступилъ въ дѣло отца и былъ
возмущенъ нѣкоторыми его продѣлками и махинаціями, на ко-

227

торыхъ, главнымъ образомъ, и основывались его барыши. Та-
кимъ образомъ, продолженіе вышеупомянутой мысли, сказало
бы: «(Если бы я его спросилъ)... онъ обманулъ бы меня, какъ
обманываетъ своихъ покупателей: Относительно отрыванія,
служащаго для изображенія коммерческой нечестности, паціентъ
мой находитъ и другое толкованіе: оно означаетъ мастурбацію.
Вполнѣ въ порядкѣ вещей, что послѣдняя снова приписывается
отцу, какъ и разспросы въ первой части сновидѣнія. Шахту
онъ истолковываетъ, какъ символъ vagina, ссылаясь на мягкую
обивку. Что спусканіе по лѣстницѣ и подниманіе изображаетъ
собою coitus, я знаю и на основаніи другихъ источниковъ (ср.
«Zentralblatt für Psychoanalyse», № 1).

Детали относительно продолговатой платформы въ первой
шахтѣ и второй шахты онъ разъясняетъ біографически. Одно
время онъ имѣлъ половыя сношенія, затѣмъ вынужденъ былъ
прекратить ихъ и теперь при помощи леченія надѣется снова
ихъ начать. Къ концу сновидѣніе становится менѣе отчетливымъ.

4. Мужскіе половые органы, символизируемые лицами,
и женскіе—ландшафтами.

(Сновидѣніе простой женщины, мужъ которой служитъ сторожемъ.
Сообщено Б. Даттнеромъ).

...Кто-то забрался въ домъ, и она въ страхѣ позвала сто-
рожа. Но тотъ мирно отправился вмѣстѣ съ громилами въ
церковь^*), къ которой вели нѣсколько ступеней^**); позади
церкви была гора^***), а наверху густой лѣсъ^****). На сторожѣ
былъ шлемъ и ряса^*****); у него большая рыжая борода. На гро-
милахъ, мирно шедшихъ съ нимъ, были длинные мѣшкообраз-
ные фартуки^******). Изъ церкви въ гору вела дорога. Послѣдняя
съ общихъ сторонъ поросла травой и кустарникомъ, который
становился все гуще и на вершинѣ горы переходилъ въ дрему-
чій лѣсъ.

^*)Vagina.

^**)Символъ coitus’a.

^***)Mons veneris.

^****)Crines pubis.

^*****)Демоны въ рясахъ по словамъ спеціалистовъ носятъ всегда фал-
лическій характеръ.

^******)Двѣ части scrotum’a.

228

5. Сновидѣніе о лѣстницѣ.

(Сообщено и истолковано Отто Ранкомъ).

«Я бѣгу внизъ по лѣстницѣ за маленькой дѣвочкой,
которая что-
то мнѣ сдѣлала, и хочу ее наказать. Внизу кто-
то (взрослая женщина?) задерживаетъ дѣвочку; я хватаю ее, но
не знаю, билъ ли ее или нѣтъ, такъ какъ внезапно попадаю
на средину лѣстницы и имѣю съ дѣвочкой половое сношеніе
(какъ будто въ воздухѣ). Въ сущности говоря, это даже не по-
ловое сношеніе: я только касаюсь penis’омъ ея половыхъ
частей, при чемъ ясно вижу откинутую назадъ голову.
Во время coitus’а я вижу слѣва отъ себя (тоже какъ
будто въ воздухѣ) двѣ небольшихъ картины, изображаю-
щія домъ, окруженный зеленью. На одной меньшей, на мѣстѣ
подписи художника имѣется мое собственное имя, точно кар-
тина предназначена мнѣ въ подарокъ ко дню рожденія. Передъ
картинами виситъ еще записка, на которой написано, что можно
имѣть и болѣе дешевыя картины; (затѣмъ я вижу себя неясно,
точно въ постели на верхней площадкѣ лѣстницы) и просыпа-
юсь отъ ощущенія влажности, объясняющейся испытанной пол-
люціей».

Толкованіе: Паціентъ вечеромъ наканунѣ сновидѣ-
нія былъ въ книжномъ магазинѣ, гдѣ разсматривалъ картины
по сюжету аналогичныя съ приснившимися ему. Одна изъ не-
большихъ картинъ ему особенно понравилась, онъ подошелъ
къ ней ближе и прочелъ имя совершенно незнакомаго ему
художника.

Въ тотъ же вечеръ онъ, будучи въ одномъ обществѣ,
слышалъ объ одной служанкѣ, которая хвасталась тѣмъ, что
зачала своего внѣбрачнаго ребенка на лѣстницѣ. Онъ освѣдо-
мился о деталяхъ этого незауряднаго случая и узналъ, что слу-
жанка отправилась съ своимъ поклонникомъ въ домъ родите-
лей, тамъ было неудобно и возбужденный ухаживатель совер-
шилъ coitus на лѣстницѣ.

Таковы впечатлѣнія предыдущаго дня, чрезвычайно рель-
ефно отразившіяся въ сновидѣніи и цѣликомъ сохранившіяся
въ памяти паціента. Столь же отчетливо сохранилось въ немъ и
одно воспоминаніе дѣтства, также включенное въ сновидѣніе.
Лѣстница въ послѣднемъ похожа на лѣстницу того дома, гдѣ
онъ провелъ большую часть своего дѣтства и гдѣ впервые по
знакомился сознательно съ восторгами половой жизни. На этой
лѣстницѣ онъ часто игралъ и нерѣдко сползалъ верхомъ по

229

периламъ, при чемъ испытывалъ половое возбужденіе. Въ сно
видѣніи онъ тоже быстро спускается съ лѣстницы, такъ быстро
что, по его собственнымъ словамъ, не чувствуетъ ступеней, а
какъ бы «слетаетъ» внизъ. Въ связи съ дѣтскимъ переживаніемъ
это начало сновидѣнія изображаетъ, повидимому, моментъ сек
суальнаго возбужденія.—На этой же лѣстницѣ въ сосѣдней
квартирѣ паціентъ въ дѣтствѣ не разъ затѣвалъ съ сосѣдними
дѣтьми игры, при чемъ аналогичнымъ же образомъ удовлетво
рялъ иногда половыя желанія.

Зная, на основаніи сексуально-символическихъ изслѣдова
ній Фрейда (см. Zentralblatt f. Psychoanal. I, стр. 2 сл.), что
лѣстница и восхожденіе по ней символизируютъ почти всегда
coitus, мы должны будемъ признать, что сновидѣніе представ
ляется чрезвычайно прозрачнымъ. Его мораль, какъ показываетъ и
его результатъ, поллюція, носитъ чисто сексуальный характеръ. Въ
состояніи сна пробуждается сексуальное возбужденіе. Оно по
вышается и приводитъ къ половому акту (изображенному въ
сновидѣніи хватаніемъ дѣвочки и ея увлеченіемъ на средину
лѣстницы). До сихъ поръ сновидѣніе носитъ чисто сексуально-
символическій характеръ и неопытному глазу представляется
совершенно непонятнымъ. Но повышенному сексуальному воз
бужденію мало такого символическаго удовлетворенія, которое
не нарушило бы спокойствія сна. Возбужденіе ведетъ къ ор
газму, и вся символика, связанная съ представленіемъ о coitus'ѣ,
оказывается изображеніемъ coitus'a.—Если Фрейдъ въ каче
ствѣ одной изъ причинъ сексуальнаго характера этого символа
(лѣстницы) указываетъ на ритмическій характеръ обоихъ про
цедуръ, то наше сновидѣніе служитъ нагляднѣйшимъ примѣ
ромъ этого, такъ какъ по категорическому утвержденію грезив
шаго, ритмичность полового акта была наиболѣе рельефнымъ
элементомъ всего сновидѣнія.

Еще нѣсколько словъ по поводу обѣихъ картинъ, кото
рыя, помимо ихъ реальнаго значенія, имѣютъ и символическое:
это явствуетъ уже изъ того, что грезящій видитъ двѣ картины,
одну побольше, одну поменьше, аналогично двумъ женщинамъ,
взрослой и дѣвочкѣ. То, что «можно имѣть картины и поде
шевле» приводитъ къ представленію о проституціи.

Смутная заключительная сцена, когда грезящій видитъ
себя въ постели на верхней площадкѣ лѣстницы и ощущаетъ
влажность, относится, по всей вѣроятности, не только къ дѣт
ской мастурбаціи, но имѣетъ связь и съ болѣе ранней enuresis
nocturna.

230

6. Модифицированное сновидѣніе о лѣстницѣ.

Одному своему паціенту, воображеніе котораго вращается
вокругъ матери и которому снится нерѣдко восхожденіе по
лѣстницѣ въ сопровожденіи матери, я говорю, что умѣренная
мастурбація была бы, по всей вѣроятности, менѣе вредна ему,
чѣмъ его вынужденное воздержаніе. Эти слова вызываютъ у
него слѣдующее сновидѣніе:

«Учитель музыки упрекаетъ его, что онъ забросилъ игру
на рояли и не играетъ этюды Мошеля и «Gradus ad Parnassum»
Клементи».

Паціентъ сообщаетъ мнѣ сновидѣніе, замѣчаетъ, что «Gra-
dus» вѣдь тоже лѣстница; и клавіатура, содержащая скалу.

Можно съ увѣренностью сказать, что нѣтъ ни одного
круга представленій, который былъ бы недоступенъ изображенію
сексуальныхъ явленій и желаній.

Я заключаю главу сновидѣніемъ одного химика, молодого
человѣка, замѣнившаго свои онанистическія привычки сноше-
ніями съ женщиной.

Предв. сообщ. Наканунѣ сновидѣнія онъ объяснялъ
одному студенту сущность грильяровской реакціи, при которой
магнезія при каталитическомъ дѣйствіи іода растворяется въ
чистомъ эѳирѣ. За два дня до этого во время производства
этого опыта произошелъ взрывъ, при чемъ рабочій тяжело об-
жегъ себѣ руку.

Сновидѣніе I. • Онъ долженъ приготовить бромистое
соединеніе фенила и магнезіи, при чемъ самъ играетъ роль ма-
гнезіи. У него странное состояніе, онъ все время говоритъ:
вполнѣ правильно, мои ноги растворяются, колѣни становятся
мягкими. Онъ ощупываетъ ноги, вынимаетъ ихъ (самъ не зная,
какимъ образомъ) изъ колбы и говоритъ: Не можетъ быть. Нѣтъ,
все, все вѣрно. Онъ просыпается, но не вполнѣ и повторяетъ
про себя сновидѣніе, такъ какъ рѣшаетъ передать его мнѣ.
Онъ боится забыть его, находится въ чрезвычайно возбужден-
номъ состояніи и все время повторяетъ: Фениль! Фениль!

II. Онъ со всей семьей въ мѣстечкѣ Х. Въ 1/2 12-го у него
свиданіе съ одной дамой, но онъ просыпается только въ 1/2 12-
аго и говоритъ себѣ самому: уже поздно; пока я дойду, будетъ
1/2 1-го. Въ эту минуту онъ видитъ, что вся его семья въ сбо-
рѣ и обѣдаетъ; особенно отчетливо видитъ онъ мать и гор-
ничную съ суповой миской. Онъ думаетъ: Ну, разъ ужъ обѣдъ,
мнѣ уйти не удастся.

231

Анализъ. Не подлежитъ сомнѣнію, что и первое сно-
видѣніе связано съ ожидаемымъ свиданіемъ. Студентъ, кото-
рому онъ давалъ разъясненія, очень противный субъектъ; онъ
сказалъ ему: это неправильно, потому что магнезіи вовсе еще
не было. Тотъ отвѣтилъ, какъ будто это его ничуть не ка-
салось: пусть будетъ неправильно. Этотъ студентъ, вѣроятно,
онъ самъ;—онъ такъ же равнодушенъ къ своему анализу, какъ
тотъ къ синтезу.

Съ другой стороны, онъ то, чѣмъ производитъ анализъ
(синтезъ). Дѣло идетъ объ успѣшности лѣченія. Ноги въ сно-
видѣніи вызываютъ воспоминаніе о вечерѣ наканунѣ сновидѣ-
нія. Онъ танцовалъ съ одной дамой, на которую у него свои
виды, и такъ крѣпко прижималъ ее къ себѣ, что одинъ разъ
она даже вскрикнула. Прикоснувшись къ ея ногамъ, онъ ощу-
тилъ ея отвѣтное пожатіе. Въ этой ситуаціи, такимъ образомъ,
женщина—магнезія въ ретортѣ, съ которой дѣло налажи-
вается. По отношенію ко мнѣ онъ женствененъ, такъ же дѣв-
ствененъ по отношенію къ женщинѣ. Если съ женщиной дѣло
наладится, то оно наладится и съ лѣченіемъ. Ощупываніе ногъ
и всего тѣла указываетъ на онанизмъ и на усталость предыду-
щаго дня.—Свиданіе было назначено дѣйствительно въ ½ 12-аго.
Его желаніе проспать этотъ часъ и остаться въ домашней при-
вычной обстановкѣ (т. е. продолжать заниматься онанизмомъ)
соотвѣтствуетъ его сопротивленію].