34

II.

Насколько мнѣ извѣстно, Леонардо только
одинъ единственный разъ въ своихъ науч-
ныхъ записяхъ приводитъ воспоминаніе дѣт-
ства. Въ одномъ мѣстѣ, гдѣ говорится о по-
летѣ коршуна, онъ внезапно себя прерываетъ
и отдается всплывшему въ его памяти во-
споминанію изъ очень ранняго дѣтства.

„Кажется, что мнѣ уже заранѣе было пред-
опредѣлено такъ основательно заняться кор-
шуномъ. ‘Такъ мнѣ приходитъ на память,
какъ очень раннее воспоминаніе, что когда
я еще лежалъ въ колыбели, слетѣлъ ко мнѣ
коршунъ, открылъ мнѣ своимъ хвостомъ ротъ
и нѣсколько разъ этимъ хвостомъ ударилъ
меня по губамъ“ ¹⁾.

Итакъ, дѣтское воспоминаніе и въ высшей
степени удивительное. Удивительное по свое-
му содержанію и по времени, къ которому
оно относится. Что человѣкъ можетъ сохра-
нить воспоминаніе изъ періода младенче-
ства, быть можетъ, не невѣроятно, но это ни
въ какомъ случаѣ не можетъ считаться твер-
 

¹⁾ Questo scriver si distintamente del nibio par che sia mio destino, perchè nella mia prima ricordatione della' mia infantia e mi parea che essendo io in culla, che un nibio venissi a me e mi aprissi la bocca colla sua coda e molte volte mi percuotesse con tal coda dentro alle labbra“. (Cod. atlant. F 65 V no Scogna miglio).

35

до установленнымъ. Но то, о чемъ говоритъ
воспоминаніе Леонардо, а именно, что кор-
шунъ своимъ хвостомъ открылъ ребенку
ротъ,–звучитъ однако такъ невѣроятно, такъ
сказочно, что напрашивается другое объ-
ясненіе, сразу устраняющее всѣ затрудненія.

Эта сцена съ коршуномъ не есть воспоми-
наніе Леонардо, а фантазія, которую онъ
позднѣе создалъ и отнесъ къ своимъ мла-
денческимъ годамъ. Дѣтскія воспоминанія
людей часто и не имѣютъ другого происхож-
денія; они вообще не фиксируются и не по-
вторяются съ момента переживанія, какъ со-
знательныя воспоминанія въ періодъ зрѣло-
сти; но только позднѣе, когда дѣтство прошло,
они извлекаются, при этомъ видоизмѣняются
и подтасовываются въ интересахъ позднѣй-
шихъ тенденцій, такъ что въ общемъ они и
не строго отличаются отъ фантазій. Быть мо-
жетъ, яснѣе всего можно себѣ представить
ихъ характеръ, вспомнивъ, какъ у древнихъ
народовъ произошла писанная исторія. До
тѣхъ поръ, пока народъ былъ невеликъ и
слабъ, онъ не думалъ о томъ, чтобы писать
свою исторію: онъ обрабатывалъ почву стра-
ны, защищалъ свое существованіе отъ сосѣ-
дей, старался захватить у нихъ земли и до-
биться богатства. Это былъ героическій, до-
историческій періодъ. Затѣмъ наступилъ
другой періодъ, когда онъ пришелъ въ ра-
 

36 ПРОФ. 3. ФРЕЙДЪ.

зумъ, почувствовалъ себя богатымЪ 11 силь-
нымъ и тогда явилась потребность узнать,
откуда ты явился и какъ дошелъ до настоя-
Maro cocroaHis. Начавшаяся писаться исто-
pis, которая безпрерывно заносила событ!я
текущаго времени, бросила также взглядъ
назадъ, въ прошедшее, собрала устныя IIpe-
данја и легенды, указала на пережитки CTA-
рины въ нравахъ и обычаяхъ и создала Ta-
кимъ образомъ исторпо доисторическаго пе-
piona.

И неизбЪжно эта исторји явилась скорђе
вираженјемљ 3111011111 и желанји современни-
ковъ, 114% картиной прошлаго, TAKD KAKE
многое исчезло изъ памяти народа, другое
видоизм®нилось, нЪкоторые слЪды прошлаго
HEBÉPHO истолковывались Bb смысл® совре-
менности, à CBepX TOTO, исторји писалась He
по мотивамъ объективной любознательности,
⑧ хотЪлось вл1ять Hà своихъ COBDeMeHHIIKOBD,
увеличить ихъ pBeHie, поднять HX'b или HO-
учать. Сознательную память человЪка о пе-
реживанјахЂ въ зрђломљ Bospaerb можно
вполнЪ сравнить съ зтимљ писанјемЂ HCTO-
piu, a ero BTckig воспоминанји по своему
происхожден!ю и достовЪрности BB CAMOMP
дЂлЂ соотвЪтетвуютъ поздно ‏זז‎ 0
изготовленной первобытной HCTOpiH народа.

Если такимъ образомъ разскавъ Леонардо
о коршунђ, посћтившемљ ero въ колыбели,

37

только позднѣе родившаяся фантазія, то можно
подумать, что наврядъ ли стоитъ дольше на ней
останавливаться. Для объясненія ея можно было
ограничиться явно обнаруживающейся здѣсь
тенденціей освятить свое занятіе проблемой
полета птицъ предопредѣленіемъ судьбы. Но
такое пренебрежительное отношеніе было бы
такъ же несправедливо, какъ не считаться
съ матеріаломъ даваемымъ легендами, преда-
ніями и истолкованіями въ исторіи доисто-
рической жизни народа. Несмотря на всѣ
извращенія и ложныя истолкованія, они все-
таки даютъ реальную картину прошлаго; они
есть то, что народъ создалъ изъ переживаній
своей доисторической жизни подъ вліяніемъ
когда - то могущественныхъ и теперь еще
дѣйствующихъ мотивовъ, и если сумѣть
только съ помощью знанія всѣхъ дѣйству-
ющихъ силъ исправить эти искаженія, тогда
можно за этимъ легендарнымъ матеріаломъ
вскрыть историческую истину. То же самое
можно сказать о дѣтскихъ воспоминаніяхъ
и фантазіяхъ каждаго отдѣльнаго человѣка,
Не безразлично, что человѣку кажется, что
онъ помнитъ изъ своего дѣтства; почти все-
гда въ этихъ ему самому непонятныхъ отрыв-
кахъ воспоминаній скрываются неоцѣнимыя
данныя для пониманія существеннѣйшихъ
чертъ его душевнаго развитія. Такъ какъ въ
психоаналитической техникѣ мы имѣемъ пре-
 

38

восходное вспомогательное средство вскрыть
это скрытое, то да позволено намъ будетъ
попытаться заполнить пробѣлъ въ жизнеопи-
саніи Леонардо при помощи анализа фанта-
зіи его дѣтскихъ лѣтъ. Если при этомъ мы
и не добьемся удовлетворительныхъ результа-
товъ, то будемъ утѣшать себя тѣмъ, что
такъ много другихъ изслѣдованій, касающих-
ся этого великаго и загадочнаго человѣка,
постигла не лучшая участь.

Когда мы однако разсматриваемъ фантазію
съ коршуномъ глазомъ психоаналитика, то
она не долго является для насъ странной, мы
начинаемъ вспоминать, что въ снахъ, напр., мы
часто встрѣчали нѣчто сходное, такъ что мы мо-
жемъ дерзнуть перевести своеобразный языкъ
этой фантазіи на общепонятный. Переводъ
тогда указываетъ на ея эротическій харак-
теръ. Хвостъ „coda“–одинъ изъ общеизвѣст-
нѣйшихъ символовъ и замѣстительныхъ обо-
значеній мужского полового органа, на италь-
янскомъ не менѣе, чѣмъ на другихъ языкахъ;
ситуація, изображенная въ фантазіи, что кор-
шунъ открылъ ребенку ротъ и тамъ энергич-
но работалъ хвостомъ, эта ситуація соотвѣт-
ствуетъ представленію о fellatio, половомъ
актѣ, при которомъ членъ вводится въ ротъ
участвующаго въ актѣ лица. Довольно стран-
но, что эта фантазія насквозь проникнута
пассивнымъ характеромъ; она нѣсколько на-
 

39

поминаетъ извѣстные сны и фантазіи жен-
щинъ или пассивныхъ гомосексуалистовъ,
(которые при половыхъ сношеніяхъ играютъ
роль женщины).

Пусть читатель воздержится и въ пламен-
номъ гнѣвѣ не отвергаетъ помощи психоана-
лиза потому только, что онъ съ перваго мо-
мента его примѣненія приводитъ къ непро-
стительному оскорбленію памяти великаго и
чистаго человѣка. Но вѣдь ясно, что этотъ
гнѣвъ никогда намъ не сможетъ сказать, что
означаетъ фантазія дѣтства Леонардо; съ дру-
гой стороны, Леонардо самымъ недвусмыслен-
нымъ образомъ признался въ этой фантазіи,
и мы не отказываемся отъ предположенія–
если угодно–предубѣжденія, что такая фан-
тазія, какъ всякое созданіе психики, какъ
сонъ, галлюцинація, бредъ должна имѣть
какой-нибудь смыслъ. Поэтому удѣлимъ луч-
ше аналитической работѣ, которая и не ска-
зала еще своего послѣдняго слова, еще не-
много справедливаго вниманія.

Брать въ ротъ половой органъ мужчины и
сосать его считается въ буржуазномъ обще-
ствѣ однимъ изъ отвратительнѣйшихъ поло-
выхъ извращеній, и однако это среди совре-
менныхъ женщинъ – и какъ показываютъ
старинныя картины и въ прежнія времена–
очень частое явленіе, и повидимому въ со-
стояніи влюбленности оно совершенно теряетъ

40

свой зазорный характеръ. Врачъ встрѣчается
съ фантазіями, возникшими на почвѣ такого
стремленія, и у женщинъ, узнавшихъ воз-
можность такого полового удовлетворенія не
путемъ чтенія „Половой психопатологіи“
Крафта-Эбинга или другихъ сообщеній. По-
видимому, женщинамъ легко создавать такія
желанія–фантазіи по собственному почину.
Далѣе изслѣдованіе показываетъ намъ, что
эта, такъ тяжко осуждаемая ситуація допу-
скаетъ самое невинное объясненіе. Она есть
не что иное, какъ переработка другой ситу-
аціи, въ которой мы нѣкогда всѣ себя хоро-
шо чувствовали; именно, будучи грудными
дѣтьми („essendo io in culla“), когда мы брали
въ ротъ грудь матери или кормилицы и со-
сали ее. Органическое впечатлѣніе этого на-
шего перваго наслажденія жизнью неизгла-
димо, конечно запечатлѣлось въ насъ; если
впослѣдствіи ребенокъ увидитъ вымя коровы,
которое по своей функціи соотвѣтствуетъ
грудному соску, но по строенію и мѣстополо-
женію мужскому половому органу, онъ сдѣ-
лалъ первый подготовительный шагъ къ позд-
нѣйшему созданію упомянутой непристойной
половой фантазіи.

Мы теперь понимаемъ, почему Леонардо¹⁾

¹⁾ Ср. съ этимъ „Bruchstück einer Hysterieanalyse“
„Sammlung kleiner Schriften zur Neurosenlehre“ изд.
1909 г.

41

свое воспоминаніе о мнимомъ случаѣ съ
коршуномъ отнесъ ко времени младенческаго
періода жизни. Вѣдь подъ этой фантазіей
скрывается не что иное, какъ воспоминаніе
о сосаніи материнской груди; человѣческую
красоту этой сцены онъ, какъ и многіе дру-
гіе художники, старался изобразить въ Ма-
доннѣ съ младенцемъ. Во всякомъ случаѣ мы
должны запомнить, то, чего мы еще сейчасъ
не понимаемъ, а именно что это для обоихъ
половъ одинаково важное воспоминаніе было
переработано мужчиной Леонардо въ пас-
сивную гомосексуальную фантазію. Мы пока
оставимъ въ сторонѣ вопросъ, какая прибли-
зительно связь можетъ быть между гомосек-
суальностью и сосаніемъ материнской груди,
и припомнимъ только то, что преданіе дѣй-
ствительно рисуетъ Леонардо, какъ гомосек-
суально чувствующаго. При этомъ для насъ
безразлично, было ли то обвиненіе объ его
отношеніи къ юношѣ справедливымъ, или
нѣтъ. Не реальныя дѣйствія, а направленіе
чувства рѣшаетъ для насъ вопросъ, считать
или не считать человѣка гомосексуальнымъ.

Прежде всего насъ интересуетъ другой не-
понятный моментъ въ фантазіи дѣтства Лео-
нардо. Мы основываемъ свое толкованіе
фантазіи на томъ, что его вскармливала мать,
и видимъ, что мать въ фантазіи замѣщается

42

коршуномъ. Откуда явился здѣсь этотъ кор-
шунъ?

Здѣсь напрашивается одна догадка, но та-
кая отдаленная, что испытываешь желаніе
отъ нея отказаться. Въ священныхъ іеро-
глифахъ древнихъ египтянъ мать обозна-
чается изображеніемъ коршуна¹⁾. Эти егип-
тяне почитали также женское божество, ко-
торое изображалось съ головой коршуна, или
съ нѣсколькими головами, изъ которыхъ одна
по крайней мѣрѣ была головой коршуна²⁾.
Имя этой богини выговаривается „Мутъ“;
является ли сходство звуковъ со словомъ
„Mutter“ (мать) только простымъ совпаде-
ніемъ? Такимъ образомъ коршунъ дѣйстви-
тельно имѣетъ какую-то связь съ матерью,
но что же мы можемъ изъ этого извлечь?
Можемъ ли мы предполагать у Леонардо эти
свѣдѣнія, когда чтеніе іероглифовъ удалось
только Франсуа Шамполіону (1790–1832³⁾).

Займемся теперь вопросомъ, какимъ пу-
темъ древніе египтяне дошли до того, что
сдѣлали коршуна символомъ материнства?

¹⁾ Horapollo, Hieroglyphica. I. II Μητέρα δὲ γρά-
φοντες... γῦπα ζωγραφοῦσιν.

²⁾ Roscher. Aust. Lexikon der griechischen und rö-
mischen Mythologie. Artikel Mut, II B. 1894–1897.–L an-
zone. Dizionario di mitologia egizia. Туринъ 1882.

³⁾ H. Hartleben, Champollion, Sein Leben und sein
Werk 1906.

43

Уже у грековъ и римлянъ религія и куль-
тура египтянъ сдѣлалась предметомъ науч-
ной любознательности, и еще задолго до то-
го, какъ мы сами научились разбирать еги-
петскіе памятники, въ нашемъ распоряженіи
были отдѣльныя свѣдѣнія объ этомъ изъ
сохранившихся произведеній классической
древности, произведеній отчасти принадле-
жащихъ извѣстнымъ писателямъ какъ Стра-
бонъ, Плутархъ, Амміанъ, Марцеллинъ, отча-
сти неизвѣстнымъ авторомъ, произведенія
которыхъ по мѣсту и времени появленія
возбуждаютъ сомнѣнія; какъ, напримѣръ,
Hieroglyphica Horapollo Nilys’a, а также до-
шедшая до насъ подъ именемъ бога Гермеса
Трисмегиста книга мудрости восточныхъ жре-
цовъ. Изъ этихъ источниковъ мы узнали,
что коршунъ потому считался символомъ
материнства, что полагали, что существуютъ
только самки-коршуны, а самцовъ у этой
породы птицъ нѣтъ¹⁾. Природовѣдѣніе древ-
нихъ знало воззрѣніе и противоположнаго
характера: египтяне, обожествлявшіе породу
жуковъ Scarabaea предполагали среди нихъ
только существованіе самцовъ²⁾.

Какъ же происходитъ оплодотвореніе кор

¹⁾γῦπα δὲ ἄρρενα οὐ φασι γένεσθαι ποτε ἀλλα θηλείας
ἁπασας y Römer’a: „Uber die androgynische Jdee des Le-
beus“. Jahrb. f. sexuelle Zwischenstuf, v 1903, стр. 732.

²⁾Плутархъ: Veluti scarabaeas mares tantum esse

44

шуновъ, если всѣ они самки? На это даетъ от-
вѣтъ одно мѣсто у Horapollo¹⁾, въ извѣст-
ный періодъ эти птицы во время полета зачи-
наютъ отъ вѣтра.

Неожиданнымъ образомъ мы теперь склон-
ны считать вѣроятнымъ нѣчто такое, что
только недавно должны были отбросить,
какъ абсурдное. Очень вѣроятно, что Леонар-
до зналъ научную сказку, которой коршунъ
обязанъ тѣмъ, что египтяне посредствомъ
его изображенія выражали понятіе материн-
ства. Онъ былъ великимъ книжникомъ, и
его интересы распространялись на всѣ обла-
сти литературы и науки. Въ Codex atlanticus’ѣ
мы имѣемъ списокъ всѣхъ книгъ, которыми
онъ самъ обладалъ къ извѣстному времени²⁾,
и, кромѣ того, многочисленныя замѣтки о
другихъ книгахъ, одолженныхъ имъ у дру-
зей. Принимая во вниманіе выдержки, со-
бранныя по его записямъ Фр. Рихтеромъ,
мы наврядъ ли переоцѣниваемъ объемъ про-
читаннаго имъ. Среди этой массы книгъ
нѣтъ недостатка ни въ древнихъ, ни въ со-
 

putarunt Ägyptii sic inter vultures mares non inveniri
statuerunt.

¹⁾ Horapollinis Niloi Hieroglyphica edidit Conradus Leemans Amstelodami 1835. Мѣсто, имѣющее отношеніе къ полу коршуна гласитъ слѣд. (стр. 14): μητέρα μὲν ἐπειδὴ ἄρρεν ἐν τούτῳ τῷ γένει τῶν ζώων οὐϰ ὑπάρχει.

²⁾ E. Müntz. Leonard de Vinci, Paris 1899, стр. 282.

45

временныхъ ему сочиненіяхъ по продовѣ-
дѣнію. Всѣ эти книги были уже тогда пе-
чатными, и Миланъ именно былъ для Италіи
главнымъ пунктомъ молодого искусства кни-
гопечатанія.

Если мы теперь пойдемъ дальше, то мы
наталкиваемся на сообщеніе, которое превра-
щаетъ наше продположеніе, что Леонардо
зналъ сказку о коршунѣ, въ увѣренность.
Ученый издатель и комментаторъ Нагароllo
замѣчаетъ къ уже цитированному тексту
(стр. 172). Caeterum hanc fabulam de vultu-
ribus cupide amplexi sunt Patres Ecclesias-
tici, ut ita argumento ex rerum natura petito
refutarent eos, qui Virginis partum negabant;
itaque apud omnes fere hujus rei mentio
occarit.

Такимъ образомъ басня объ однополости
коршуновъ и ихъ зачатіи ни въ коемъ слу-
чаѣ не осталась такимъ безразличнымъ анек-
дотомъ, какъ аналогичная басня о жукѣ-
копрѣ; отцы церкви воспользовались этимъ
естественнонаучнымъ аргументомъ противъ
сомнѣвавшихся въ священной исторіи. Если.
по убѣдительнымъ свѣдѣніямъ древнихъ
коршуны оплодотворяются вѣтромъ, то по-
чему бы не случиться тому же самому когда-
нибудь съ женщиной? Благодаря выгодности

¹⁾Müntz, т. ж.

46

такой аналогіи, „почти всѣ“ отцы церкви
разсказывали эту басню о коршунѣ, а пото-
му наврядъ ли можно сомнѣваться въ томъ,
что, благодаря столь сильному покровитель-
ству она сдѣлалась извѣстной и Леонардо.

Итакъ происхожденіе у Леонардо фанта-
зіи о коршунѣ мы можемъ представить себѣ
слѣдующимъ образомъ. Когда онъ однажды
у какого-нибудь отца церкви или въ книгѣ
по естествовѣдѣнію прочелъ, что коршуны
всѣ самки и что умѣютъ размножаться безъ
содѣйствія самцовъ, у него всплыло воспоми-
наніе, которое превратилось въ упомянутую
фантазію, но послѣдняя означала, что онъ
такое же дитя коршуна, у котораго была мать,
но не было отца; къ этому присоединился
еще (въ томъ видѣ, въ какомъ могутъ выра-
зиться только столь отдаленныя впечатлѣнія)
отзвукъ наслажденія, испытаннаго у мате-
ринской груди. То, что, авторы передавая
эту сказку, намекали при этомъ на дорогой
всякому художнику образъ св. Дѣвы съ Мла-
денцемъ, должно было въ его глазахъ усу-
губить значеніе и важность этой фантазіи.
Такимъ образомъ онъ пришелъ къ отожде-
ствленію себя съ младенцемъ Христомъ, Утѣ-
шителемъ и Спасителемъ не только одной
женщины.

Анализируя фантазію дѣтства, мы стре-
мимся отдѣлить дѣйствительныя воспоми-
 

47

нанія отъ позднѣйшихъ мотивовъ, моди-
фицирующихъ и извращающихъ ихъ. Въ
случаѣ съ Леонардо мы предполагаемъ, что
теперь мы дошли до дѣйствительнаго со-
держанія его фантазіи; замѣщеніе матери
коршуномъ говоритъ за то, что ребенокъ чув-
ствовалъ отсутствіе отца и жилъ одинъ
съ матерью. Фактъ незаконнаго рожденія
Леонардо отвѣчаетъ его фантазіи о коршунѣ:
только потому онъ и могъ сравнить себя съ
дѣтенышами коршуна. Но мы знаемъ, какъ
ближайшій достовѣрный фактъ изъ его юно-
сти, что въ возрастѣ пяти лѣтъ онъ жилъ
въ домѣ своего отца; когда онъ къ нему пе-
решелъ, спустя ли нѣсколько мѣсяцевъ
послѣ рожденія, или за нѣсколько недѣль до
составленія упомянутаго кадастра, это совер-
шенно неизвѣстно. Тутъ выступаетъ толкова-
ніе фантазіи о коршунѣ, которая говоритъ
намъ, что Леонардо самые рѣшающіе, первые
годы дѣтства провелъ не у своего отца и
мачехи, а у бѣдной, покинутой настоящей
матери, такъ что у него было время замѣ-
тить отсутствіе отца. Это кажется ничтожнымъ,
да къ тому все еще рискованнымъ выводомъ
психоаналитическаго изслѣдованія но при даль-
нѣйшемъ углубленіи значеніе этого вывода
увеличится. Увѣренность эта дѣлается еще боль-
ше при разсмотрѣніи фактическихъ условій
его дѣтства. По свѣдѣніямъ отецъ его синьоръ

48

Пьеро да-Винчи, еще въ годъ рожденія Лео-
нардо женился на знатной доннѣ Альбіера;
бездѣтности этого брака мальчикъ обязанъ
тѣмъ, что, какъ установлено документально,
на пятомъ году жизни онъ былъ уже въ до-
мѣ своего отца или скорѣе дѣда. Но вѣдь не
принято, чтобы молодой женщинѣ, разсчиты-
вающей еще на собственныхъ дѣтей, сразу
поручили воспитаніе незаконнаго отпрыска.
Прошли, нужно думать, годы, принесшіе раз-
очарованіе, раньше чѣмъ рѣшились взять не-
законнорожденаго ребенка, вѣроятно прелест-
наго, взамѣнъ тщетно ожидавшихся закон-
ныхъ дѣтей. Прекрасно отвѣчаетъ толкованію
фантазіи о коршунѣ предположеніе, что про-
шло по крайней мѣрѣ три, быть можетъ,
пять лѣтъ со дня рожденія раньше, чѣмъ
Леонардо могъ замѣнить одинокую мать
отцовскимъ домомъ. Но тогда уже было
слишкомъ поздно: въ первые три-четыре
года жизни фиксируются впечатлѣнія и
кладется начало способу реагированія на
внѣшній міръ, и никакія позднѣйшія пере-
живанія уже не могутъ уничтожить ихъ
значенія.

Если вѣрно, что непонятныя воспоминанія
дѣтства и построенныя на нихъ фантазіи вы-
ражаютъ самое существенное въ ходѣ ду-
шевнаго развитія человѣка, то тотъ фактъ,
подкрѣпленный фантазіей о коршунѣ, что

49

Леонардо провелъ свои первые дѣтскіе годы
только съ матерью, долженъ былъ оказать
самое рѣшительное вліяніе на складъ его
внутренней жизни. Среди дѣйствующихъ
факторовъ этой ситуаціи не могло не быть
того, чтобы ребенокъ, встрѣтившій въ своей
жизни по сравненію съ другими дѣтьми еще
одну лишнюю проблему, не накинулся съ
особенной страстностью на загадку, и такимъ
образомъ не сдѣлался преждевременно изслѣ-
дователемъ, котораго мучили великіе вопро-
сы, на загадку, откуда берутся дѣти и какую
роль при этомъ играетъ отецъ? Неясное чув-
ство связи между своимъ стремленіемъ къ
познанію и исторіей своего дѣтства вы-
рвало у него впослѣдствіи восклицаніе, что
ему уже издавна предопредѣлено было за-
няться проблемой полета птицъ, такъ какъ
въ колыбели еще его посѣтилъ коршунъ.
Доказать, что любознательность, направлен-
ная на полетъ птицъ, проистекаетъ изъ инфа-
нтильнаго сексуальнаго изслѣдованія, яв-
ляется задачей послѣдующаго изложенія,
которую нетрудно будетъ разрѣшить.

III.

Въ фантазіи дѣтства Леонардо коршунъ
отражаетъ реальное содержаніе воспоминанія;
связь, въ которую самъ Леонардо поставилъ
свою фантазію, бросила яркій свѣтъ на зна-