1*

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Человек побуждается к размышлению,
главным образом, теми ощущениями, кото-
рые испытывает в процессе своего воздей-
ствия на внешний мир.

Г. Плеханов.

Вопросы первобытной культуры, которые никогда не пере-
станут интересовать человечество, далеко еще не разработаны.
Материалы, на основании которых приходится разрешать раз-
личные проблемы, касающиеся первобытного человека, недоста-
точны и крайне ограничены. Общего методического критерия,
с помощью которого можно было бы пережитки с так называе-
мых первобытных племен, еще «сохранившихся» и по настоящее
время в Азии, Австралии, Африке и Америке–переносить на
первобытных людей, нет. Здесь царствует или случайный подбор
фактов или удачная аналогия, или более или менее остроумная
гипотеза. Как-никак приходится признать, что большинство
этих первобытных племен, как австралийцы, некоторые индий-
ские племена, бушмены, веддахи, инородцы приамурского
края: гиляки, орочены и др. прошли длинный путь истории
и, быть может, деградировали. Тщательное изучение исторических
наслоений и их анализ в связи с состоянием техники этих племен
дает некоторую возможность обнажить первоначальные слои
первобытной культуры.

Буржуазная наука о религии, главным образом, о ее гене-
зисе не сделала сколько-нибудь общепризнанных обобщений.
Достаточно перечислить основные направления в этой области,
чтобы убедиться в слабости буржуазной науки, несмотря на
громадный материал, собранный ею, справиться с этой задачей.
Нельзя, конечно, отрицать, что все эти школы–и космологи-
¿

4

ческая во главе с Kuhn’om, Schwarz’om и Max Müller’om и антро-
пологическая школа, главные представители которой Tylor
Lang и Frazer дали богатый материал для разрешения многих
проблем первобытной культуры. В этом отношении нельзя
также обойти молчанием работы Herb. Spencer’а и Julius Lippert’а.

В настоящее время ведется громадная работа по пересмотру
всего имеющегося по данному вопросу материала по путям,
проложенным Марксом-
Энгельсом. Диалектический метод ис-
следования и здесь дал очень богатый материал. Достаточно ука-
зать на работу в этой области К. Каутского, Kuhnow, Н.
Никольского, М. Покровского, И. Степанова, А. Богданова и др.
Правда, и в этих работах и в теории А. Богданова, «абсолютно
правильной», по выражению Бухарина, в вопросе о происхожде-
нии религии нет общей линии. «Под знаменем марксизма» ¹⁾
ведется борьба различных точек зрения (М. Покровского и
И. Степанова). Несмотря на это, благодаря применению методов
исторического материализма, теперь мы гораздо ближе к разре-
шению наиболее запутанных вопросов происхождения религии,
чем когда-
либо раньше.

«Каким бы ошибочным ни представлялся нам теперь, в ре-
зультате этнологических исследований тот взгляд, будто рели-
гия началась поклонением силам природы, однако, в основе
концепции Маркса-
Энгельса лежит несомненно правильная
идея. И это правильное–
тот взгляд, что на низших ступенях
своего развития человек, хотя бы он жил общинами–
ордами
все же был естественным существом в несравнен-
но большей мере, чем общественным существом, и потому
первоначально чувствовал свою зависимость от природы
несравненно сильнее, чем зависимость от жизненных отношений
своей общины. Ошибочно только, когда тут же предполагают,
будто силы природы прежде всего породили в нем чувство этой
зависимости и с наибольшей силой владели его фантазией. В
действительности не явления внешней природы, как, например,
молния, гром, землетрясение, буря, ливень и т. п., а его соб-
ственная природа, его возникновение, развитие, исчез-
новение и, прежде всего, смерть, вот что раньше всего пробу-
дило в человеке чувство страха и зависимости и выдвинуло

¹⁾ «Под знаменем марксизма»–
ежемесячный философский и общественно-
экономический журнал. № 9–10, 11–12 за 1922 г. Статьи Покровского и Степанова.

5

таинственные загадки перед его примитивной способностью
мышления ¹⁾.

Процесс коллективного добывания пищи и процесс воспро-
изводства–вот что вызывало у первобытного человека ощуще-
ния, побуждавшие его к размышлению. Естественно, что смерть
кого-либо, непонятная дикарю, как явление, но ослаблявшая
силу коллектива, вселяла в живых страх, страх безотчетный,
страх «смерти». В этом отношении и половые эмоции, связанные
с процессом воспроизводства и с различными формами семьи,
на протяжении всей истории, начиная от первобытных людей
с их беспорядочным половым общением, групповым, экзо-
гамным и, кончая культурным человечеством с его моногамным
браком, являются серьезнейшим ферментом в образовании
религиозных представлений и понятий человека на различных
ступенях его развития.

Первобытный человек, стоя на границе зоологического суще-
ства и общественного человека, благодаря инстинкту самосо-
хранения в процессе борьбы за существование, выработал систему
защитительных функций, выработал ее бессознательно, при чем
в дальнейшем в связи с развитием техники и форм производства
все это постепенно вылилось в форму религиозных представлений
и понятий, «охраняющих» и «спасающих» человека. Конечно,
если образование религиозных представлений у первобытного
человека обязано чувству страха, инстинктивной за-
боте о сохранении вида, то дальнейшее развитие религии у
общественного человека зависит в конечном счете
от материального процесса производства и связанных с ним
производственных отношений. Естественная природа
отступает на задний план.

Интересна в этом отношении точка зрения М. Н. Покровского,
выраженная им в его «Очерке истории русской культуры» ²⁾.
Он пишет: «Монах летописец называет… таинственных врагов
Полоцкого населения по-христиански «бесами». Но простона-
родье окрестило их еще по-старому: «Говорили люди, яко со-
навье бьют полочан»,–что это мертвецы бьют полочан.
Вот в этом-то народном объяснении мы и находим самый нижний

¹⁾ Kuhnow. «Возникновение религии и веры в бога». Г. II. 2-е изд., стр. 31–32.
Ср. К. Marx. «Капитал», т. I, пер. Струве, изд. 3-е, стр. 34.

²⁾ Ч. 2, изд. 2-е, стр. 3–4, 7–8.

6

и самый древний слой верований, какие только встречаются
у какого-
нибудь народа. Прежде, чем человек дошел до пред-
ставления о богах или вообще о духах, он более всего на свете
боялся покойников… Страх перед покойником есть не что иное,
как особая форма страха смерти. Этим психологическая основа
первобытной религии сводится к общему корню всей нашей со-
знательной деятельности–заботе о сохранении (кур-
сив наш–Г. В.).

…«Нет ничего ошибочнее, –пишет дальше М. Покровский,–
как представлять себе миросозерцание дикаря источником его ре-
лигии: миросозерцание, наоборот, складывалось на почве извест-
ных, готовых уже, религиозных эмоций. В корне первобытной
религии лежит не какое–либо объяснение, а всего вероятнее,
именно отсутствие объяснения… В основе религиозного мышле-
ния у дикаря лежит не представление, не логическая работа
мысли, но аффект–исходная точка всякого сознательного
процесса вообще».

Партеногенезис, т.–е. вера в возможность зачатия от живот-
ного, растения и вообще всякого объекта или явления природы,
как пишет об этом Л. Штернберг, весьма обыкновенное
явление не у одних только первобытных народов. Объясняет
он это антропоморфированием природы, верой в реальность
сновидений, в частности эротических, с действую-
щими лицами в виде растений и животных и, наконец, крайне
смутным представлением о процессе зарождения; так, например,
во всей центральной Австралии существует, по словам того же
Штернберга, убеждение, что зачатие происходит от вселения в
тело женщины духа предка.

Предлагаемая вниманию читателя книга родоначальника
психоанализа проф. Sigmund Freud’а представляет исключитель-
ный интерес как по своей архитектонике, так и по выводам,
которые делает этот в высшей степени оригинальный ученый.

Правда, S. Freud признает, что психоанализ не владеет
всеми средствами для выяснения генезиса и истории развития
религиозных верований, которые могут быть выяснены, по его
мнению, лишь через синтез мотивов, взятых из различных обла-
стей исследования этого вопроса. Попытка эта с помощью пси-
хоанализа разрешить проблемы социальной психологии, вы-
яснить природу первобытной религии с ее «запретами крово-
смесительства» и «велениями совести» делается впервые: не-

7

смотря на это, она дает ряд интереснейших выводов, которыми
не так уж богата генетическая социология.

Процесс филогенезиса повторяет в своем личном развитии
исторический процесс–от первобытного человечества к совре-
менному. В своем бессознательном человек несет бремя пережи-
ваний отдаленнейших предков. Непосредственно половые пере-
живания и составляют содержание бессознательного у дикаря.
Более интенсивная борьба за существование и трудовые процессы
производства создали конфликт между содержанием первона-
чального бессознательного, пропитанного половыми пережи-
ваниями и последующим, вновь образованным сознанием, опи-
рающимся на первобытную экономику. Разрешение этого кон-
фликта происходит в результате постепенного вытеснения эро-
тического содержания в область бессознательного, где путем
длительного процесса создается особая символика, находящая
свое отражение в целом ряде мифологических и религиозных
представлений.

Таким образом, по атавизмам, замечаемым у ребенка и у
взрослого – невротика, возможно проследить много интересного
в отношении происхождения такой почти универсальной рели-
гиозно-социальной системы, как тотем, или системы специфиче-
ских религиозных запрещений, черты которых на известной
стадии общественного развития найдены у всех народов, как табу.

«Совершенно так же, как сознание медленно развилось из
растительной жизни, в недугах старости, постепенном прибли-
жении смерти и в далеко зашедших душевных болезнях, оно
снова разрешается в нее. Самые высшие, наиболее дифферен-
цированные явления сознания уступают первыми; движения
импульсивные, инстинктивные и рефлекторные снова стано-
вятся преобладающими. Фраза «впасть в детство» выражает
сходство между первой стадией и стадией разложения» ¹⁾.

S. Freud, описывая различные тотем-кланы на Филиппин-
ских и Соломоновых островах, у кафров Zulu и Basoga отмечает
определенное отношение к теще и свекру. С тещей (у Jana-
Love) разрешается говорить на расстоянии, запрещается произ-
носить ее имя, ходить по ее следам, мужчина не смеет войти в
дом, где теща. Эти запреты, очевидно, возникли с целью защиты
брачной жизни от притязаний тещи. Опасения кровосмешения

¹⁾Höffding. «Psychologie», p. 92.

– 8 –

(у Belozа), которое сурово карает-
ся из половой жизни детей, у которых часто возникают
влечения к матери или сестре, и только с возрастом они осво-
бождаются от него.

Изучая влечения, мы замечаем, что у детей сексуальность
рано проявляется, и объектом их влечения служит их собствен-
ное тело. Эти влечения только с течением времени переходят на
посторонний объект. Это первая стадия–авто–эротизм. Первый
объект избрания–это собственное я. Это стадия–нарцизм. Нар-
цизм–это самовлюбление. Если подверженный нарцизму субъект
находит себе объект сексуального удовлетворения, то он еще
этим не излечивается от нарцизма. Акт влюбления сопровождается
теми же симптомами, которыми характеризуется нарцизм.

Психоанализ дает возможность пройти через темный кори-
дор бессознательного и пролить некоторый свет на психологи-
ческую причину происхождения тотемизма. Отношение ребенка
к животному дружеское, ребенок считает зверя равным себе.
Но вдруг у ребенка является боязнь к известной породе живот-
ных. Эта боязнь простирается на тех животных, которых он
чаще видит, например: лошадей, собак, кошек, реже птичек,
бабочек и т. д. Иногда этот страх является у ребенка по отношению
к животным, которых он видит только на картинке. Один ребенок,
описывает Freud, боялся осы, потому что ее цвет и рисунок
напоминал ему тигра. Многие примеры из жизни больных стра-
хом детей свидетельствует о том, что этот страх переносился
детьми-мальчиками с отца на животных. 4–хлетний мальчик,
страдающий кинофобией, увидев собаку, просил ее не трогать
его,–он будет послушен. Послушание означало, что он не будет
онанировать, а боязнь собаки–это была боязнь отца, который
ему запрещал заниматься онанизмом. Психоанализ указывает
на амбивалентность (Ambivalenz) чувств ребенка, который по-
беждает амбивалентный конфликт переносом своего страха на
другой объект.

Интересен также пример Ferenczi, приводимый S. Freud’ом
в его книге. Маленький Арпад¹⁾ на почве нарцизма страшился
кастрации. Его половой орган казался ему маленьким в сравне-
нии с половым органом отца, и он боялся насилия над своим.
В данном случае, как и в эдиповском комплексе, отец–соперник в

¹⁾См. выпуск XI этой библиотеки: «Психоанализ детского возраста».

9

сексуальном отношении. Когда Арпаду было 2¹/₂ года, он одна-
жды мочился в курятнике, и петух клюнул его в половой орган. Че-
рез год, вернувшись в это же самое место, он вообразил себя
петухом. Долгое время он только кудахтал, а потом, когда
к нему вернулась способность говорить, он говорил только о
птицах, вообразив себя птицей. Он говорил, что его отец петух,
и он со временем будет петухом. Однажды он сказал, что женится
на соседке—на своей матери. Итак, отец играл роль тотем-
зверя. Таким образом, может быть выведена тотемическая
система брака, как следствие эдиповского комплекса, кино-
фобии Ганса и птицепохотливости Арпада.

Примеры, приведенные Freud’ом в этой книге, дают ясное
представление о том, как путем психоанализа выясняется при
рода тотем-зверя и табу-запретов. Тотем-зверь заменяет отца
(родоначальника), и потому понятна печаль и радость при жертво-
приношении. Из этого вытекает амбивалентное чувство у детей,
которые заменяют отца другим объектом.

Психоанализ указывает на то, что каждый индивидуум вообра-
жает себе бога подобным его отцу и что бог–это возвеличенный
отец. Бога называют отцом, точно так, как тотем назывался родо-
начальником. В таком случае в первоначальном жертвоприноше-
нии отец является дважды, как бог и как жертвенный тотем.

Как в греческой трагедии герой, окруженный хором, стра-
дает, ибо на нем лежит страшная вина, например, восстание
против могущества бога, убийство и т. д.–хор сочувствует ему,
так как он принимает всю вину на себя, чтобы избавить хор
от возмездия, так и во всех религиях замечается тот же мотив–
убийство, преступление и триумф победы. Искупляя свой грех,
он вместе с тем становится на место отца, уподобляется божеству.
Вспомните Иисуса Христа–«Сына Божия», вспомните–евха-
ристию; разве это не прежняя тотем-трапеза, во время которой
братья вкушают от тела и крови сына, а не отца, освящаются
этим и уподобляются богу. Это дает возможность сопоставле-
ния тотем-трапезы с жертвоприношением зверя, с подобием
человеческой жертвы и с христианским обрядом–таинства
«святого причащения».

Побуждения невротиков, их страх, навязчивые представле-
ния, боязнь ответственности неосознанной ими вины–все это
отголоски нашей прежней жизни и отдаленных первобытных
предков.

10

Заканчивая предисловие к этой любопытной книге, не могу
не привести слов великого творца «Капитала»: «Древние обще-
ственные производственные организации гораздо проще и про-
зрачнее буржуазных, но они покоятся либо на незрелости чело-
веческой личности, которая еще не оторвалась от пуповины, свя-
зывающей ее с близкими по крови, либо на отношениях непосред-
ственного господства, с одной стороны, и рабства—с другой. Су-
ществование таких организаций определяется низкой ступенью
развития производительных сил труда и соответственной огра-
ниченностью и узостью отношений людей в сфере материальной
жизни, а потому—и их отношений между собой и к природе.
Эта реальная узость отражается идеально—в древних естествен-
ных и народных религиях. Религиозное отражение реального мира
может вообще исчезнуть лишь тогда, когда в условиях практиче-
ской, будничной жизни людям будет каждодневно представляться
вполне ясными и разумными отношения человека к человеку
и к природе. Общественный процесс жизни, т. е. материальный
процесс производства лишь тогда сбросит мистическое покры-
вало, когда он, как продукт свободно соединившихся людей,
станет под их сознательный и планомерный контроль»¹⁾.

В конце длинного и темного коридора бессознательного
стоит страж предсознания, который не пропускает в светлый
зал сознания все те влечения и эмоции, которые для человечества
являются вредными пережитками. Этот страж предсознания
отгоняет в область бессознательного большинство вредных
пережитков, мешающих дальнейшему росту производительных
сил, где они спят, пока их не встревожат сны, галлюцинации
или психическая травма.

В методологическом отношении психоанализ представляет,
как в этом может убедиться читатель, не только большой интерес,
но он и таит в себе большие возможности для построения на
совершенно новых основаниях социальной психологии. Затор-
моженные или извращенные эмоции психоневротиков благо-
даря психоанализу, вскрывающему био-психо-социальные на- пластования, высвобождают их и превращают в социально-
творческую силу, могущую быть использованной в грядущей
борьбе за новый коммунистический мир.
Г. Вейсберг.

¹⁾К. Маркс. «Капитал», т. I, пер. Струве, изд. 3-е, стр. 34–35.