1

АНАЛИЗ ФОБИИ ПЯТИЛЕТНЕГО МАЛЬЧИКА¹⁾.

(ПСИХОАНАЛИЗ ДЕТСКОГО СТРАХА).

I. ВВЕДЕНИЕ.

Болезнь и излечение весьма юного пациента, о которых я буду
говорить в настоящей статье, строго говоря, наблюдались не мной.
Хотя в общем я и руководил лечением и даже раз лично прини-
мал участие в разговоре с мальчиком, но самое лечение прово-
дилось отцом ребенка, которому я и приношу свою благодарность
за заметки, переданные мне для опубликования. Заслуга отца
идет еще дальше; я думаю, что другому лицу вообще не удалось
бы побудить ребенка к таким признаниям; без знаний, благодаря
которым отец мог истолковывать показания своего пятилетнего
сына, нельзя было бы никак обойтись, и технические трудности
психоанализа в столь юном возрасте остались бы непреодолимыми.
Только совмещение в одном лице родительского и врачебного авто-
ритета, совпадение чувства любви с интересом к науке позволило
здесь использовать метод, который в подобных случаях вообще
вряд ли мог бы быть применен. Но особенное значение этого на-
блюдения заключается в следующем. Врач, занимающийся психо-
анализом взрослого невротика, раскрывающий слой за слоем пси-
хические образования, приходит, наконец, к известным предполо-
жениям о детской сексуальности, в компонентах которой он видит
производительную силу для всех невротических симптомов после-
дующей жизни. Я изложил эти предположения в опубликованных
мною в 1905 г. трех статьях по теории полового влечения.

Я знаю, что для незнакомого с психоанализом они покажутся
настолько же чуждыми, насколько для психоаналитика неопровержи-
мыми. Но и психоаналитик должен сознаться в своем желании

¹⁾Перевод доктора О. Б. Фельцмана.

^2.Фрейд. Психоанализ детских неврозов.

2

получить более прямым и коротким путем доказательства этих
основных положений. Изучить у ребенка его сексуальные побужде-
ния и возникновение у него желаний благодаря их свежести зна-
чительно легче, чем у взрослого, где их приходится извлекать из
под многочисленных наслоений. Тем более, что, по нашему убе-
ждению, они составляют достояние конституции (предрасположения)
всех людей и только у невротика оказываются усиленными или
искаженными.

С этой целью я уже давно гобуждаю своих друзей и учеников
собирать наблюдения над половой жизнью детей, которая обыкно-
венно по тем или другим причинам остается незамеченной или
скрытой. Среди материала, который попадал в мои руки, сведения
о маленьком Гансе заняли выдающееся место. Его родители, оба –
мои ближайшие приверженцы, решили воспитать своего первенца
с минимальным принуждением, какое требуется для сохранения
добрых нравов. И так как дитя развилось в веселого, славного и
бойкого мальчишку, попытки воспитать его без строгостей, дать
ему возможность свободно расти и проявлять себя, очевидно, при-
вели к хорошим результатам. Я воспроизвожу здесь записки отца
о маленьком Гансе и, конечно, я всячески воздержусь от искаже-
ния наивности и искренности, столь обычных в детской комнате,
не обращая внимания на ненужные условности.

Первые сведения о Гансе относятся к тому времени, когда ему
еще не было полных трех лет. Уже тогда его различные раз-
говоры и вопросы обнаруживали особенно живой интерес к той
части тела, которую он на своем языке обычно называл Wiwi-
macher. Так, однажды он задал своей матери вопрос:

Ганс: «Мама, у тебя есть Wiwimacher?»
Мать: «Само собой разумеется. Почему ты спрашиваешь?»
Ганс: «Я только подумал».

В этом же возрасте он входит в коровник и видит, как доят
корову. «Смотри», говорит он, «из Wiwimacher’а течет молоко».
Уже эти первые наблюдения позволяют ожидать, что многое,
если не большая часть из того, что проявляет маленький Ганс,
окажется типичным для сексуального развития ребенка. Я уже
однажды указывал ¹⁾, что не нужно приходить в ужас, когда
встречаешься у женщины с представлением о сосании полового
члена. Это непристойное побуждение довольно безобидно по своему

¹⁾Отрывок из одного анализа истерии. 1905.

3

происхождению, так как представление о сосании связано в нем
с материнской грудью, при чем вымя коровы занимает соответ-
ствующее ему среднее место, ибо по природе это – грудная же-
леза, а по виду и положению своему – penis. Открытие маленького
Ганса подтверждает последнюю часть моего предположения.

В то же время его интерес к Wiwimacher’у не исключительно
теоретический. Как можно предполагать, у него имеется также
стремление прикасаться к своему половому органу. В возрасте
3¹/₂ лет мать застала его держащим руку на penis’е. Мать грозит
ему: «Если ты это будешь делать, я позову д-ра А., и он отрежет
тебе твой Wiwimacher. Чем же ты тогда будешь делать wiwi?»

Ганс: «Моим роро».

Тут он отвечает еще без сознания вины, но приобретает при
этом «кастрационный комплекс», который так часто можно найти
при анализе невротиков, хотя все они против этого протестуют.
О значении этого элемента в истории развития ребенка можно
было бы сказать много весьма существенного. Кастрационный
комплекс оставил заметные следы в мифологии (и не только в гре-
ческой). Я уже говорил о его роли в «Толковании сновидений» и
в других статьях.

Почти в том же возрасте (3¹/₂ года) в Шенбрунне перед клет-
кой льва он возбужденно и радостно кричит: «Я видел у льва
Wiwimacher».

Большую часть того значения, которым пользуются животные–
герои мифов и сказок, нужно, вероятно, приписать той откровен-
ности, с которой они показывают любознательному младенцу свои
половые органы и их сексуальное функционирование. Сексуальное
любопытство нашего Ганса не знает сомнений, оно делает его
исследователем и дает ему возможность правильного познавания.

3³/₄ лет он видит на вокзале, как из локомотива выпускается
вода. «Смотри, локомотив делает wiwi. А где его Wiwimacher?»
Через минутку он глубокомысленно прибавляет: «У собаки, у
лошади есть Wiwimacher, а у стола и стула – нет». Таким обра-
зом он установил существенный признак для различия одушевлен-
ного от неодушевленного.

Любознательность и сексуальное любопытство, повидимому, тесно
связаны между собой. Любопытство Ганса направлено преимуще-
ственно на родителей.

Ганс (3³/₄ лет): «Папа, и у тебя есть Wiwimacher?»
Отец: «Да, конечно».

4

Ганс: «Но я его никогда не видел, когда ты раздевался».
В другой раз он напряженно смотрит на мать, когда та раз-
девается на ночь. Она спрашивает: «Почему ты так смотришь?»
Ганс: «Я смотрю только, есть ли у тебя тоже Wiwimacher?»
Мать: «Конечно. Разве ты этого не знал?»
Ганс: «Нет, я думал, что так как ты большая, то и Wiwi-
macher у тебя, как у лошади».

Отметим это ожидание маленького Ганса. Позже оно получит
свое значение.

Большое событие в жизни Ганса – рождение маленькой сестры
Анны – имело место, когда Гансу было как раз 3½ года (апрель
1903 – октябрь 1906 г.). Его поведение при этом непосредственно
отмечено отцом: «В 5 часов утра, при начале родовых болей, по-
стель Ганса переносят в соседнюю комнату. Здесь он в 7 часов
просыпается, слышит стоны жены и спрашивает: «Отчего это мама
кашляет?» – И после паузы: «Сегодня, наверно, придет аист».

«Вероятно, ему в последние дни часто говорили, что аист при-
несет мальчика или девочку, и он совершенно правильно ассоци-
ирует необычные стоны с приходом аиста».

«Позже его приводят на кухню. В передней он видит сумку
врача и спрашивает: «Что это такое?» Ему отвечают: «Сумка».
Тогда он убежденно заявляет: «Сегодня придет аист». После ро-
дов акушерка входит в кухню и заказывает чай. Ганс обращает
на это внимание и говорит: «Ага, когда мамочка кашляет, она
получает чай». Затем его зовут в комнаты, но он смотрит не на
мать, а на сосуды с водой, окрашенной кровью, и с некоторым
смущением говорит: «А у меня из Wiwimacher’а никогда кровь
не течет».

Все его замечания показывают, что он приводит в связь не-
обычное в окружающей обстановке с прибытием аиста. На все он
смотрит с усиленным вниманием и с гримасой недоверия. Без
сомнения, в нем прочно засело первое недоверие
по отношению к аисту.

«Ганс относится весьма ревниво к новому пришельцу, и, когда
последнего хвалят, находят красивым и т. д., он тут же презри-
тельно замечает: «А у нее зато нет зубов»¹⁾. Дело в том, что Ганс,
увидев ее в первый раз, был поражен тем обстоятельством, что

¹⁾Опять типичное поведение. Другой брат, старший всего на 2 года, при
аналогичных обстоятельствах выкрикивал со слезами: «Слишком мала, слиш-
ком мала».

5

она не говорит, и объяснил это отсутствием у нее зубов. Само
собой понятно, что в первые дни на него меньше обращали вни-
мания, и он заболел ангиной. В лихорадочном бреду он говорил:
«А я не хочу никакой сестрички!»

Приблизительно через полгода ревность его прошла, и он стал
нежным, но уверенным в своем превосходстве братом¹⁾.

«Несколько позже (через неделю) Ганс смотрит, как купают
его сестрицу, и замечает: «А Wiwimacher у нее еще мал», и, уте-
шая ее, прибавляет: «Ну, когда она будет расти, он станет больше»²⁾.

В этом же возрасте (33/4 года) Ганс в первый раз рассказы-
вает свой сон: «Сегодня, когда я спал, я думал, что я в Гмундене
с Марикой».

«Марика — это 13-летняя дочь домохозяина, которая часто играла
с ним».

Когда отец в его присутствии рассказывает про этот сон ма-
тери, Ганс поправляет его: «Не с Марикой, а совсем один с
Марикой».

¹⁾Другой мальчик, постарше, при появлении на свет братца говорит: «Пусть
его аист назад заберет». Сравним это с тем, что я говорил в «Толковании сно-
видений» о являющейся в сновидениях смерти дорогих родных.

²⁾К подобному же умозаключению в тех же выражениях пришли другие
два мальчика, когда с любопытством в первый раз разглядывали живот своей
маленькой сестрички. Можно было бы притти в ужас по поводу этой ранней
испорченности детского интеллекта. Почему эти юные исследователи не конста-
тируют того, что видят, а именно, что никакого Wiwimacher’а нет? Для на-
шего маленького Ганса это понятно. Мы знаем, как при помощи тщательной
индукции он установил для себя общее положение, что живое отличается от
неживого наличностью Wiwimacher’а; мать поддерживала его в этом убеждении,
давая ему утвердительные ответы относительно лиц, уклонившихся от его на-
блюдения. И теперь он совершенно неспособен отказаться от своего приобрете-
ния после наблюдения над маленькой сестрой. Он приходит к заключению, что
Wiwimacher имеется и здесь, и он слишком мал, но он будет расти, пока не
станет столь же большим, как у лошади.

Для реабилитации нашего маленького Ганса мы сделаем еще больше. Соб-
ственно говоря, он поступает не хуже философа Вундтовской школы, который
считает сознание никогда не отсутствующим признаком психической жизни, как
Ганс считает Wiwimacher неотъемлемым признаком всего живого. Когда фило-
соф наталкивается на психические явления, в которых сознание совершенно не
участвует, он называет их не бессознательными, а смутно сознаваемыми.
Wiwimacher еще очень мал! И при этом сравнении преимущество все-таки на
стороне нашего маленького Ганса, потому что, как это часто бывает при сексу-
альных исследованиях детей, за их заблуждениями всегда кроется частица
истины. Ведь у маленькой девочки все-таки есть маленький Wiwimacher, кото-
рый мы называем клитором, но который не растет, а остается недоразвитым.

6

Здесь нужно отметить следующее: «Летом 1906 г. Ганс нахо-
дился в Гмундене, где он целые дни возился с детьми домохозяина.
Когда мы уехали из Гмундена, мы думали, что для Ганса проща-
ние и переезд в город окажутся тяжелыми. К удивлению, ничего
подобного не было. Он, повидимому, радовался перемене и не-
сколько недель о Гмундене говорил очень мало. Только через не-
сколько недель у него начали появляться довольно живые воспо-
минания о времени, проведенном в Гмундене. Уже 4 недели, как
он перерабатывает эти воспоминания в фантазии. В своих фанта-
зиях он играет с детьми Олей, Бертой и Фрицом, разговаривает
с ними, как будто они находятся тут же, и способен развлекаться
таким образом целыми часами. Теперь, когда у него появилась
сестра, его, повидимому, занимает проблема появления на свет
детей; он называет Берту и Ольгу «своими детьми» и один раз
заявляет: «И моих детей Берту и Олю принес аист». Теперешний
сон его после 6-месячного отсутствия из Гмундена нужно, пови-
димому, понимать как выражение желания поехать в Гмунден».

Так пишет отец; я тут уже отмечу, что Ганс своим последним
заявлением о «своих детях», которых ему будто бы принес аист,
громко противоречит скрытому в нем сомнению.

К счастью, отец отметил здесь кое-что, оказавшееся в будущем
необыкновенно ценным.

«Я рисую Гансу, который в последнее время часто бывал в
Шенбрунне, жирафа. Он говорит мне: «Нарисуй же и Wiwi-
macher». – «Пририсуй его сам». Тогда он пририсовывает посре-
дине живота маленькую палочку, которую сейчас же удлиняет, за-
мечая: «Wiwi-macher длиннее».

«Я прохожу с Гансом мимо лошади, которая уринирует. Он
замечает: «У лошади Wiwi-macher внизу, как и у меня».

«Он смотрит, как купается его 3-месячная сестра, и тоном со-
страдания заявляет: «У нее совсем, совсем маленький Wiwi-
macher».

«Он раздевает куклу, которую ему подарили, внимательно осма-
тривает ее и говорит: «А у этой совсем маленький Wiwi-macher».

Мы уже знаем, что благодаря этой формуле ему удается под-
держать правильность своего открытия (ср. стр. 5).

Всякий исследователь находится в опасности иной раз впасть
в ошибку. Утешением ему может послужить то обстоятельство, что
не он один заблуждается таким образом, а подобно нашему Гансу
в нижеследующем примере он может сослаться в свое оправдание

7

на смешение понятий, имеющееся в разговорном
видит в своей книжке обезьяну, показывает на ее закрученный
кверху хвост и говорит: «Смотри, папа, Wiwimacher»¹⁾.

Из-за своего интереса к Wiwimacher’у он выдумал себе совер-
шенно своеобразную игру. В передней помещается клозет и кла-
довая. С некоторого времени Ганс ходит в эту кладовую и го-
ворит: «Я иду в мой клозет». Однажды я заглядываю туда, чтобы
посмотреть, что он там делает. Оказывается, что он обнажает свой
penis и говорит: «Я делаю виви», – это означает, что он играет
в клозет. Характер игры проявляется не только в том, что он на
самом деле не уринирует, но и в том, что вместо того, чтобы итти
в клозет, он предпочитает кладовую, которую он называет «своим
клозетом».

Мы будем несправедливы к Гансу, если проследим только авто-
эротические черты его сексуальной жизни. Его отец может нам
сообщить свои подробные наблюдения над его любовными проявле-
ниями к другим детям; в проявлениях этих можно констатировать
«выбор объекта», как у взрослого. И здесь мы имеем дело
с весьма замечательной подвижностью и полигамическими наклон-
ностями.

«Зимою (33/4 года) я беру с собою Ганса на каток и знакомлю
его там с двумя дочурками моего коллеги в возрасте приблизи-
тельно около 10 лет. Ганс присаживается к ним. Они, в сознании
своего зрелого возраста, смотрят с презрением на малыша. А он
глядит на них с обожанием во взгляде, и, хотя это не производит
на них никакого впечатления, он называет их уже «своими девоч-
ками»: «Где же мои девочки? Когда же придут мои девочки?»
А дома в течение нескольких недель он пристает ко мне с во-
просом: «А когда я опять пойду на каток к моим девочкам?»
«5-летний кузен находится в гостях у Ганса (которому теперь
4 года). Ганс много раз обнимает его и однажды при таком неж-
ном объятии говорит: «Как я тебя люблю!»

Это первая, но не последняя черта гомосексуальности, с кото-
рой мы встретимся у Ганса. Наш маленький Ганс начинает ка-
заться образцом испорченности!

«Мы переехали на новую квартиру (Гансу 4 года). Из кухни
дверь ведет на балкончик, с которого видна находящаяся напро-
тив во дворе квартира. Здесь Ганс открыл девочку 7–8 лет.

¹⁾На немецком (нелитературном) языке хвост и penis носят одно название.
(Перев.)

8

Теперь он, чтобы глядеть на нее, садится на ступеньку, ведущую
к балкончику, и остается там часами. Особенно в 4 часа попо-
лудни, когда девочка приходит из школы, его нельзя удержать
в комнатах или увести с его наблюдательного поста. Однажды,
когда девочка в обычное время не показывается у окна, Ганс на-
чинает волноваться и приставать ко всем с вопросами: «Когда
придет девочка? где девочка?» и т. д., а затем, когда она появля-
ется, Ганс счастлив и уже не отводит глаз от ее квартиры. Сила,
с которою проявилась эта «любовь на расстоянии», объясняется
тем, что у Ганса нет товарищей и подруг. Для нормального раз-
вития ребенка, повидимому, необходимо постоянное общение с дру-
гими детьми».

«Такое общение выпало на долю Ганса, когда мы на лето
(4¹/₂ года) переехали в Гмунден. В нашем доме с ним играют
дети домохозяина: Франц (12 лет), Фриц (8 лет), Ольга (7 лет) и
Берта (5 лет) и, кроме того, дети соседей: Анна (10 лет) и еще
две девочки 9 и 7 лет, имен которых я не знаю. Его любимец –
Фриц, которого он часто обнимает и уверяет в своей любви. Одна-
жды на вопрос, какая из девочек ему больше всего нравится,
он отвечает: «Фриц». В то же время он по отношению к девоч-
кам агрессивен, держится мужчиной, обнимает и целует их, что
Берте, например, очень нравится. Вечером, когда Берта выходит
из комнаты, Ганс обнимает ее и в самом нежном тоне говорит:
«Берта, и милая же ты!» Но это ему не мешает целовать и дру-
гих девочек и уверять в своей любви. Ему нравится и Марика –
14-летняя дочь домохозяина, которая с ним играет. Вечером,
когда его укладывают в постель, он говорит: «Пусть Марика спит
со мной». Когда ему указывают, что это невозможно, он говорит:
«Тогда пусть она спит с папой или с мамой». Когда ему возра-
жают, что и это невозможно, так как она должна спать у своих
родителей, завязывается следующий диалог:

Ганс: «Тогда я пойду спать к Марике».
Мама: «Ты, действительно, хочешь уйти от мамы и спать внизу?»
Ганс: «Но я ведь утром к кофе опять приду наверх».
Мама: «Если ты, действительно, хочешь уйти от папы и мамы,
забери свою куртку, штанишки и – с богом!»

«Ганс забирает свои вещи и идет спать к Марике, но его, ко-
нечно, возвращают обратно».

За желанием: «пусть Марика спит у нас» скрыто, конечно,
другое: пусть Марика, в обществе которой он так охотно бывает,

9

войдет в нашу семью. Но, несомненно, и другое. Так как отец и
мать Ганса, хотя и не часто, брали его к себе в кровать и при
лежании с ними у него пробуждались эротические ощущения, то,
вероятно, и желание спать с Марикой имеет свой эротический
смысл. Для Ганса, как и для всех детей, лежание в постели с от-
цом или с матерью – источник эротических возбуждений.

Наш Ганс, несмотря на его гомосексуальные наклонности, при
расспросах матери ведет себя, как настоящий мужчина.

«И в нижеследующем случае Ганс говорит матери: «Слушай,
я ужасно хотел бы один раз поспать с этой девочкой». Этот слу-
чай становится весьма забавным, так как Ганс держится, как
взрослый влюбленный. В ресторан, где мы обедаем уже несколько
дней, приходит хорошенькая 8-летняя девочка, в которую Ганс,
конечно, сейчас же влюбляется. Он все время вертится на своем
стуле, чтобы одним глазом поглядеть на нее; после обеда он стано-
вится около нее, чтобы пококетничать с ней, но жестоко краснеет,
если замечает, что за ним наблюдают. Когда взгляд его встре-
чается со взглядом девочки, он стыдливо отворачивается в проти-
воположную сторону. Его поведение, конечно, развлекает всех по-
сетителей ресторана. Каждый день, когда его ведут в ресторан,
он спрашивает: «Как ты думаешь, девочка будет там сегодня?»
Когда она, наконец, приходит, он краснеет, как взрослый при
таких же условиях. Однажды он приходит ко мне сияющий и шеп-
чет мне на ухо: «Слушай, я уже знаю, где живет девочка. Я ви-
дел ее там и там, где она подымалась на лестницу». В то время,
как у себя он агрессивен по отношению к девочкам, здесь он дер-
жится, как платонически вздыхающий поклонник. Быть–может, это
связано и с тем, что девочки в доме – деревенские дети, а это –
культурная дама. Выше уже было упомянуто, что он высказывал
желание спать с этой девочкой».

«Так как я не хочу оставить Ганса в том состоянии душев-
ного напряжения, в котором он находится благодаря любви к де-
вочке, я знакомлю его с ней и приглашаю ее притти к нам в сад
к тому времени, когда он выспится после обеда. Ганс в ожидании
визита девочки приходит в такое возбуждение, что он в первый
раз не может после обеда заснуть и беспокойно вертится в по-
стели. Мать его спрашивает: «Почему ты не спишь? Быть–может,
ты думаешь о девочке?» На что Ганс, счастливый, отвечает: «Да».
Кроме этого, когда он пришел домой, он всем рассказал: «Сегодня
ко мне придет девочка», и все время приставал к Марике: «По-

10

слушай, как ты думаешь, будет она со мной мила, „поцелует она
меня, когда я ее поцелую?“ и т. п.

«После обеда шел дождь, и посещение не состоялось, а Ганс
утешился в игре с Бертой и Ольгой».

Дальнейшие наблюдения, все еще из периода пребывания в де-
ревне, заставляют думать, что у мальчика появляется и кое-что
новое.

«Ганс (41/4 лет). Сегодня утром мать, как каждый день, ку-
пает Ганса и после купания вытирает его и напудривает. Когда
мать очень осторожно припудривает penis, чтобы его не коснуться,
Ганс говорит: „Почему ты здесь не трогаешь пальцем?“
Мать: „Потому что это свинство“.
Ганс: „Что это значит? Свинство? Почему?“
Мать: „Потому что это неприлично“.
Ганс (смеясь): „Но приятно!“¹⁾».

Почти в это же время сновидение Ганса по содержанию своему
резко отличается от той смелости, которую он обнаружил по отно-
шению к матери. Это первый искаженный до неузнаваемости сон
мальчика. Только благодаря проницательности отца удается истол-
ковать его.

«Ганс 41/4 лет. Сон. Сегодня утром Ганс просыпается и рас-
сказывает: „Слушай, сегодня ночью я думал: Один говорит:
кто хочет ко мне притти? Тогда кто-то говорит:
„Я“. Тогда он должен его заставить сделать виви».

«Из дальнейших вопросов становится ясно, что в этом сне
зрительные впечатления отсутствуют, и он принадлежит к чисто
слуховому типу. Несколько дней назад Ганс играл с детьми домо-
хозяина, своими приятельницами Бертой (7 лет) и Ольгой (5 л.),
в разные игры и между прочим в фанты (А. „Чей фант в моей
руке?“ В. „Мой“. Тогда В назначают, что он должен сделать).
Сон Ганса есть подражание игре в фанты, только Ганс хочет,
чтобы тот, кому принадлежит фант, был присужден не к обычным
поцелуям или пощечинам, а к урнированию или, точнее говоря,
кто-то должен его (Ганса) заставить делать wiwi».

¹⁾Про подобную же попытку совращения рассказывала мне одна невро-
патка-мать, которая не хотела верить в возможность детской мастурбации. Ей
пришлось сшить своей маленькой девочке 31/2 лет панталоны; когда она приме-
ряла их, чтобы узнать, не будут ли они ее беспокоить при ходьбе, она провела
рукой по внутренней поверхности бедер. Тут девочка вдруг сразу прижала но-
гами руку и попросила: „Мама, оставь там руку, – это так хорошо“.

11

«Я прошу его еще раз рассказать свой сон; он рассказывает
его теми же словами, но вместо «тогда кто-то говорит» произносит:
«тогда она говорит». Эта «она», вероятно, Берта или Ольга,
с которыми он играл. Следовательно, в переводе сон означает
следующее: я играю с девочками в фанты и спрашиваю: кто хо
чет ко мне притти? Она (Берта или Ольга) отвечает: «Я». Тогда
она должна меня поставить делать wiwi (т.-
е. помочь при урини
ровании, что, повидимому, для Ганса приятно)».

Ясно, что этот процесс, когда Гансу расстегивают штанишки
и вынимают его penis, окрашен для него приятным чувством. Во
время прогулок эту помощь Гансу оказывает отец, что и дает по
вод фиксировать гомосексуальную склонность к отцу.

«Два дня назад он, как я уже сообщал, спрашивал мать во
время мытья и припудриванья, почему она не прикасается к его
penis’у пальцами. Вчера, когда я его отвел в сторонку для урини
рования, он впервые попросил меня отвести к задней стороне
дома, чтобы никто не мог видеть, и заметил: «В прошлом году,
когда я делал wiwi, Берта и Ольга смотрели на меня». Это, по
моему мнению, должно означать, что в прошлом году это любопыт
ство девиц было для него приятно, а теперь – нет. Эксгибицион
ное удовольствие (от обнажения половых органов) теперь подвер
гается вытеснению. Вытеснение желания, чтобы Берта и Ольга
смотрели, как он делает wiwi (или помогали ему при этом), объ
ясняет появление этого желания во сне, которому он придал кра
сивую форму игры в фанты. С этого времени я несколько раз на
блюдал, что он хочет делать wiwi незаметно для всех».

Я тут же отмечу, что и этот сон подчиняется закону, который
я привел в своем «Толковании сновидений». Разговоры, которые
имеют место во сне, происходят от собственных или услышанных
разговоров в течение ближайших дней к моменту сна.

Вскоре после переезда в Вену отец фиксирует еще одно на
блюдение: «Ганс, 4¹/₂ лет, еще раз смотрит, как купают его ма
ленькую сестру, и начинает смеяться. Его спрашивают: почему?»
Ганс: «Я смеюсь над Wiwimacher’ом у Анны».

– Почему? «Потому что Wiwimacher у нее такой красивый».
Ответ, конечно, ложный. Wiwimacher ему показавался комичным.
Но, между прочим, теперь он впервые в такой форме признает
разницу между мужским и женским половым органом вместо того,
чтобы отрицать ее.