I.

О возникновеніи и развитіи психоанализа.—Истерія.—Случай Dr.
Breuer’a.—„Talking cure“.—Происхожденіе симптомовъ отъ психи-
ческихъ травмъ.—Симптомы, какъ символы воспоминаній.—Фиксація
на травмахъ.—Отреагированіе аффектовъ.—Истерическая конвер-
сія.—Раздвоеніе психики.—Гипноидныя состоянія.

Мм. Гг.! Я смущенъ и чувствую себя необычно,
выступая въ качествѣ лектора передъ жаждущими
знанія обитателями Новаго Свѣта. Я увѣренъ, что
обязанъ этою честью только тому, что мое имя соеди-
няется съ вопросомъ о психоанализѣ, и потому я намѣ-
ренъ говорить съ вами о психоанализѣ. Я попытаюсь
дать вамъ въ возможно краткихъ словахъ историче-
скій обзоръ возникновенія и дальнѣйшаго развитія
этого новаго метода изслѣдованія и лѣченія.

Если созданіе психоанализа является заслугою, то
это не моя заслуга. Я не принималъ участія въ пер-
выхъ начинаніяхъ. Когда другой вѣнскій врачъ Dr.
Josef Breuer ^*) въ первый разъ примѣнилъ этотъ ме-
тодъ надъ одною истерическою дѣвушкою (1880–1882),
я былъ студентомъ и держалъ свои послѣдніе экза-
мены. Этою-то исторіею болѣзни и ея лѣченіемъ мы
и займемся прежде всего. Вы найдете ее въ подроб-
номъ изложеніи въ „Studien über Hysterie“ ^**), опу-
 

^*)Dr. Josef Breuer род. 1842 г., членъ-корреспондентъ Академіи
Наукъ, извѣстенъ своими работами о дыханіи и по физіологіи чув-
ства равновѣсія.

^**)Studien über Hysterie. 1895. Fr. Deuticke, Wien, 2-te Aufl.,
1909. Часть, принадлежащая въ этой книгѣ мнѣ, переведена д-ромъ
A. A. Brill, изъ Нью-Іорка, на англійскій яз.

- 4 -

бликованныхъ впослѣдствіи Breuer'омъ совмѣстно со
мною.

Еще только одно замѣчаніе. Я узналъ не безъ
чувства удовлетворенія, что большинство моихъ слу-
шателей не принадлежитъ къ врачебному сословію.
Не думайте, что для пониманія моихъ лекцій необ-
ходимо спеціальное врачебное образованіе. Нѣко-
торое время мы пойдемъ во всякомъ случаѣ вмѣстѣ
съ врачами, но вскорѣ мы ихъ оставимъ и послѣду-
емъ за Dr. Breuer'омъ по совершенно своеобразному
пути.

Паціентка Dr. Breuer'a, дѣвушка 21-го года, очень
одаренная, обнаружила въ теченіе ея двухлѣтней
болѣзни цѣлый рядъ тѣлесныхъ и душевныхъ раз-
стройствъ, на которыя приходилось смотрѣть очень
серьезно. У нея былъ спастическій параличъ обѣихъ
правыхъ конечностей съ отсутствіемъ чувствитель-
ности, одно время такое же пораженіе и лѣвыхъ ко-
нечностей, разстройства движеній глазъ и различные
недочеты зрѣнія, затрудненія въ держаніи головы,
сильный нервный кашель, отвращеніе къ пріему пи-
щи; въ теченіе нѣсколькихъ недѣль она не могла
ничего пить, несмотря на мучительную жажду; не-
достатокъ рѣчи, дошедшій до того, что она утра-
тила способность говорить на своемъ родномъ
языкѣ и понимать его; наконецъ, состоянія спу-
танности, бреда, измѣненія всей ея личности, на ко-
торыя мы позже должны будемъ обратить наше вни-
маніе.

Когда вы слышите о такой болѣзни, то вы, и не
будучи врачами, конечно, склонны думать, что дѣло
идетъ о тяжеломъ заболѣваніи, вѣроятно, мозга, которое
подаетъ мало надежды на выздоровленіе и должно ско-
ро привести къ гибели больной. Но врачи вамъ мо-
гутъ объяснить, что для одного ряда случаевъ съ та--

5

кими тяжелыми явленіями правильнѣе будетъ другой
гораздо болѣе благопріятный взглядъ. Когда подобная
картина болѣзни наблюдается у молодой особы жен-
скаго пола, у которой важные для жизни внутренніе
органы (сердце, почки) оказываются при объектив- номъ изслѣдованіи нормальными, но которая испыта- ла тяжелыя душевныя потрясенія, притомъ если
отдѣльные симптомы измѣняются въ своихъ тонкихъ
деталяхъ не такъ, какъ мы ожидаемъ, тогда врачи
считаютъ такой случай не слишкомъ тяжелымъ. Они
утверждаютъ, что въ такомъ случаѣ дѣло идетъ не объ
органическомъ страданіи мозга, но о томъ загадоч- номъ состояніи, которое со временъ греческой меди- цины носитъ названіе истеріи, и которое можетъ
симулировать цѣлый рядъ картинъ тяжелаго забо- лѣванія. Тогда врачи считаютъ, что жизни не угрожа- етъ опасность, и полное возстановленіе здоровья явля- ется весьма вѣроятнымъ. Различеніе такой истеріи
отъ тяжелаго органическаго страданія не всегда лег- ко. Но намъ незачѣмъ знать, какъ ведется подобный
дифференціальный діагнозъ; съ насъ достаточно удо- стовѣренія, что случай Breuer’а таковъ, что ни одинъ
свѣдущій врачъ не ошибся бы въ діагнозѣ. Здѣсь мы
можемъ добавить изъ исторіи болѣзни, что паціентка
заболѣла во время ухода за своимъ горячо любимымъ
отцомъ, который и умеръ, но уже послѣ того, какъ
она, вслѣдствіе собственнаго заболѣванія, должна была
оставить уходъ за отцомъ.
До этого момента намъ было выгодно итти вмѣстѣ
съ врачами, но скоро мы уйдемъ отъ нихъ. Дѣло въ
томъ, что вы не должны ожидать, что надежды боль- ного на врачебную помощь сильно повышаются отъ
того, что вмѣсто тяжелаго органическаго страданія
ставится діагнозъ истеріи. Противъ тяжкихъ заболѣ- ваній мозга врачебное искусство въ большинствѣ

6 –

случаевъ безсильно, но и съ истериею врачъ тоже не
знаетъ, что дѣлать. Когда и какъ осуществится пол-
ное надеждъ предсказаніе врача, – это приходится
всецѣло предоставить благодѣтельной природѣ ^*)

Діагностика истеріи, слѣдовательно, для больного
мало измѣняетъ дѣло; напротивъ, для врача дѣло
принимаетъ совсѣмъ другой оборотъ. Мы можемъ
наблюдать, что съ истеричнымъ больнымъ врачъ
ведетъ себя совсѣмъ не такъ, какъ съ органическимъ
больнымъ. Онъ не выказываетъ первому того участія,
какъ послѣднему, такъ какъ страданіе истеричнаго
далеко не такъ серьезно, а между тѣмъ самъ боль-
ной, повидимому, претендуетъ на то, чтобы его стра-
даніе считалось столь же серьезнымъ. Но тутъ есть и
еще одно обстоятельство. Врачъ, познавшій во время
своего ученія много такого, что остается неизвѣст-
нымъ публикѣ, можетъ составить себѣ представленіе
о причинахъ болѣзни и о болѣзненныхъ измѣненіяхъ,
напр., при апоплексіи или при опухоляхъ мозга,–
представленіе до извѣстной степени удовлетворитель-
ное, такъ какъ оно позволяетъ ему понять нѣкоторыя
детали въ картинѣ болѣзни. Относительно пониманія
деталей истерическихъ явленій врачъ остается безъ
всякой помощи; ему не помогаютъ ни его знанія, ни
его анатомо-физіологическое и патологическое об-
разованіе. Онъ не можетъ понять истерію, онъ сто-
итъ предъ нею съ тѣмъ же непониманіемъ, какъ
и публика. А это всякому непріятно, кто дорожитъ
своимъ знаніемъ. Поэтому-то истеричные не вызыва-
ютъ къ себѣ симпатіи; врачъ разсматриваетъ ихъ,

^*)Я знаю, что теперь мы не можемъ этого утверждать, но при
своемъ сообщеніи я переношу себя и своихъ слушателей назадъ,
во время до 1880. Если съ тѣхъ поръ дѣло обстоитъ иначе, то въ
этомъ большая доля заслуги падаетъ на тѣ старанія, исторію ко-
торыхъ я теперь излагаю.

– 7 –

какъ лицъ, преступающихъ законы его науки, какъ
правовѣрные разсматриваютъ еритиковъ; онъ припи-
сываетъ имъ всевозможное зло, обвиняетъ ихъ въ
преувеличеніяхъ и намѣренныхъ обманахъ, въ си-
муляціи, и онъ наказываетъ ихъ, не проявляя къ
нимъ никакого интереса.

Этого упрека Dr. Breuer не заслужилъ у своей па-
ціентки; онъ отнесся къ ней съ симпатіей и боль-
шимъ интересомъ, хотя и не зналъ сначала, какъ ей
помочь. Можетъ быть, она сама помогла ему въ этомъ
дѣлѣ, благодаря своимъ выдающимся духовнымъ и ду-
шевнымъ качествамъ, о которыхъ Breuer говоритъ въ
исторіи болѣзни. Наблюденія Breuer’а, въ которыя
онъ вкладывалъ столько любви, указали ему вскорѣ
тотъ путь, слѣдуя которому можно было подать пер-
вую помощь.

Было замѣчено, что больная во время своихъ со-
стояній психической спутанности бормотала какія-то
слова. Эти слова производили впечатлѣніе, какъ буд-
то они относятся къ какимъ-то мыслямъ, занимающимъ
ея умъ. Врачъ просилъ запомнить эти слова, затѣмъ
повергъ ее въ состояніе своего рода гипноза и по-
вторилъ ей снова эти слова, чтобы побудить ее вы-
сказать еще что-нибудь на эту тему. Больная пошла
на это и воспроизвела передъ врачомъ то содержаніе
психики, которое владѣло ею во время состояній спу-
танности, и къ которому относились упомянутыя от-
дѣльныя слова. Это были глубоко печальныя, иногда
поэтически прекрасныя фантазіи, сны наяву, кото-
рые обычно начинались съ описанія положенія дѣ-
вушки у постели больного отца.

Разсказавши рядъ такихъ фантазій, больная какъ бы
освобождалась и возвращалась къ нормальной душев-
ной жизни. Такое хорошее состояніе держалось въ те-
ченіе многихъ часовъ, но на другой день смѣнялось но-

8

вымъ приступомъ спутанности, который, въ свою оче-
редь, прекращался точно такимъ же образомъ послѣ
высказыванія вновь образованныхъ фантазій. Нельзя
было отдѣлаться отъ впечатлѣнія, что тѣ измѣненія
психики, которыя проявлялись въ состояніи спутан-
ности, были результатомъ раздраженія, исходящаго
отъ этихъ въ высшей степени аффективныхъ фан-
тазій. Сама больная, которая въ этотъ періодъ бо-
лѣзни удивительнымъ образомъ говорила и понимала
только по-англійски, дала этому новому способу лѣ-
ченія имя „talking cure“, лѣченіе разговоромъ, или
называла это лѣченіе въ шутку „chimney sweeping“,
трубочистомъ.

Вскорѣ какъ бы случайно оказалось, что съ по-
мощью такой очистки души можно достичь большаго,
чѣмъ временное устраненіе постоянно возвращаю-
щихся разстройствъ сознанія. Если больная съ вы-
раженіемъ аффекта вспоминала въ гипнозѣ, въ ка-
кой связи и по какому поводу извѣстные симптомы по-
явились впервые, то удавалось совершенно устранить
эти симптомы болѣзни. Лѣтомъ, во время большой
жары, больная сильно страдала отъ жажды, такъ
какъ безъ всякой понятной причины она съ извѣст-
наго времени вдругъ перестала пить воду. Она брала
стаканъ съ водою въ руку, но какъ только касалась
къ нему губами, тотчасъ же отстраняла его, какъ
страдающая водобоязнью. При этомъ нѣсколько се-
кундъ она находилась, очевидно, въ состояніи спу-
танности. Больная утоляла свою мучительную жажду
только фруктами. Когда уже прошло около 6 недѣль
со дня появленія этого симптома, она стала разска-
зывать въ аутогипнозѣ о своей компаніонкѣ, англи-
чанкѣ, которую она не любила. Разсказъ свой боль-
ная вела со всѣми признаками отвращенія. Она раз-
сказывала о томъ, какъ однажды вошла въ комнату

9

этой англичанки и увидѣла, что ея отвратительная
маленькая собачка пила воду изъ стакана. Она тог-
да ничего не сказала, не желая быть невѣжливой.
Послѣ того, какъ въ сумеречномъ состояніи больная
энергично высказала свое отвращеніе, она потребо-
вала пить, пила безъ всякой задержки много воды
и проснулась со стаканомъ у рта. Это болѣзненное
явленіе съ тѣхъ поръ пропало совершенно^*).

Позвольте васъ задержать на этомъ фактѣ. Ни-
кто еще не устранялъ истерическихъ симптомовъ по-
добнымъ образомъ и никто не проникалъ такъ глу-
боко въ пониманіе причинъ.

Это должно было бы стать богатымъ послѣдствія-
ми открытіемъ, если бы опытъ подтвердилъ, что и
другіе симптомы у этой больной, пожалуй, даже
большинство симптомовъ, произошли такимъ же об-
разомъ и также могутъ быть устранены. Breuer не
пожалѣлъ труда на то, чтобы убѣдиться въ этомъ и
сталъ планомѣрно изслѣдовать патогенезъ другихъ
болѣе тяжелыхъ симптомовъ страданія.

Это дѣйствительно оказалось такъ; почти всѣ симп-
томы образовались, какъ остатки, какъ осадки, если
хотите, аффективныхъ переживаній, которыя мы впо-
слѣдствіи стали называть „психическими травмами“.
Особенность этихъ симптомовъ объяснялась ихъ от-
ношеніемъ къ причиннымъ травматическимъ сценамъ.
Эти симптомы были, какъ говорится, на спеціальномъ
языкѣ, детерминированы извѣстными сценами,
они представляли собою остатки воспоминанія объ
этихъ сценахъ. Поэтому уже не приходилось больше
описывать эти симптомы, какъ произвольныя и зага-
дочныя произведенія невроза. Слѣдуетъ только упо-
мянуть объ одномъ уклоненіи отъ ожиданій.

^*)Studien über Hysterie, 2-te Aufl, p. 26.

10

Не всегда одно какое-либо переживаніе оставляло
за собою извѣстный симптомъ, но большею частью
многочисленныя, часто весьма похожія, повторныя
травмы производили такое дѣйствіе. Вся такая цѣпь
патогенныхъ воспоминаній должна была быть возста-
новлена въ памяти въ хронологической послѣдова-
тельности и притомъ въ обратномъ порядкѣ: по-
слѣдняя травма сначала и первая въ концѣ, при чемъ
невозможно было перескочить черезъ послѣдующія
травмы прямо къ первой, часто наиболѣе дѣйстви-
тельной.

Вы, конечно, захотите услышать отъ меня другіе
примѣры детерминаціи истерическихъ симптомовъ,
кромѣ отвращенія къ водѣ вслѣдствіе отвращенія,
испытаннаго при видѣ пьющей изъ стакана собаки.
Однако, я долженъ, придерживаясь программы, огра-
ничиться очень немногими примѣрами. Такъ, Breuer
разсказываетъ, что разстройство зрѣнія его больной
могли быть сведены къ слѣдующимъ поводамъ, а
именно: „больная со слезами на глазахъ, сидя у по-
стели больного отца, вдругъ слышала вопросъ отца,
сколько времени; она видѣла циферблатъ неясно, на-
прягала свое зрѣніе, подносила часы близко къ гла-
замъ, отчего циферблатъ казался очень большимъ
(макропсія и strabismus conv.); или она напрягалась
подавить слезы, чтобы больной отецъ не видѣлъ, что
она плачетъ“ ^*). Всѣ патогенныя впечатлѣнія отно-
сятся еще къ тому времени, когда она принимала
участіе въ уходѣ за больнымъ отцомъ. „Однажды она
проснулась ночью въ большомъ страхѣ за своего
сильно лихорадящаго отца и въ большомъ напряже-
ніи, такъ какъ изъ Вѣны ожидали хирурга для опе-
раціи. Мать на нѣкоторое время ушла, и Анна сидѣла

^*)Studien über Hysterie, 2-te Aufl., p. 31,

11

у постели больного, положивъ правую руку на спинку
стула. Она впала въ состояніе грезъ наяву и уви-
дѣла, какъ со стѣны ползла къ больному черная змѣя
съ намѣреніемъ его укусить (Весьма вѣроятно, что
на лугу, сзади дома, дѣйствительно водились змѣи,
которыхъ дѣвушка боялась, и которыя теперь послу-
жили матеріаломъ для галлюцинаціи). Она хотѣла
отогнать животное, но была какъ бы парализована;
правая рука, которая висѣла на спинкѣ стула, онѣ-
мѣла, потеряла чувствительность и стала паретичной.
Когда она взглянула на эту руку, пальцы обрати-
лись въ маленькихъ змѣй съ мертвыми головами (ног-
ти). Вѣроятно, она дѣлала попытки прогнать пара-
лизованною правою рукою змѣю, и благодаря этому
анэстезія и параличъ ассоціировались съ галлюцина-
ціею змѣи. Когда эта послѣдняя исчезла, и больная за-
хотѣла, все еще въ большомъ страхѣ, молиться,—у нея
не было словъ, она не могла молиться ни на одномъ
изъ извѣстныхъ ей языковъ, пока ей не пришелъ въ го-
лову англійскій дѣтскій стихъ, и она смогла на этомъ
языкѣ думать и молиться ^*). Съ воспоминаніемъ этой
сцены въ гипнозѣ исчезъ спастическій параличъ
правой руки, существовавшій съ начала болѣзни, и
лѣченіе было окончено.

Когда черезъ нѣсколько лѣтъ я сталъ практи-
ковать Breuer’овскій методъ изслѣдованія и лѣченія
надъ своими больными, я сдѣлалъ наблюденія, кото-
рыя совершенно совпадали съ его опытомъ.

У одной 40-лѣтней дамы былъ тикѣ, а именно—осо-
бый щелкающій звукъ, который она производила при
всякомъ возбужденіи, а также и безъ видимаго по-
вода. Этотъ тикѣ велъ свое происхожденіе отъ двухъ
переживаній, общимъ моментомъ для которыхъ было

^*)L. c., p. 30.

– 12 –

рѣшеніе больной теперь не производитъ никакого
шума. Несмотря на это рѣшеніе, какъ бы изъ проти-
ворѣчія, этотъ звукъ нарушилъ тишину одинъ разъ,
когда она увидѣла, наконецъ, что ея больной сынъ
съ трудомъ заснулъ, и сказала себѣ, что теперь она
должна сидѣть совершенно тихо, чтобы не разбудить
его, и другой разъ, когда во время поѣздки съ ея
двумя дѣтьми въ грозу лошади испугались, и она стара-
лась избѣгать всякаго шума, чтобы не пугать лошадей
еще больше ^*). Я привожу этотъ примѣръ вмѣсто мно-
гихъ другихъ, которые опубликованы въ Studien über
Hysterie ^**).

Мм. Гг.! Если вы разрѣшите мнѣ обобщеніе, кото-
рое неизбѣжно при такомъ краткомъ изложеніи, то
мы можемъ все, что узнали до сихъ поръ, выразить
въ формулѣ: нашиистеричныебольныестра-
даютъвоспоминаніями. Ихъ симптомы явля-
ются остатками и символами воспоминаній объ извѣст-
ныхъ (травматическихъ) переживаніяхъ. Сравненіе съ
другими символами воспоминаній, въ другихъ обла-
стяхъ, пожалуй, позволитъ намъ глубже проникнуть
въ эту символистику. Вѣдь памятники и монументы,
которыми мы украшаемъ наши города, представляютъ
собою такіе же символы воспоминаній. Когда вы гу-
ляете по Лондону, то вы можете видѣть невдалекѣ
отъ одного изъ громадныхъ вокзаловъ богато изукра-
шенную колонну въ готическомъ стилѣ, Charing Cross.
Одинъ изъ древнихъ королей Плантагенетовъ въ XIII
ст., когда препровождалъ тѣло своей любимой коро-
левы Элеоноры въ Вестминстеръ, воздвигалъ готиче-

^*) L. c. 2 Aull., p. 43 и 46.

^**) Избранныя мѣста изъ этой книги, къ которымъ присоедине-
ны нѣкоторыя позднѣйшія статьи по истериіи, есть въ англійскомъ
переводѣ Dr. A. A. Brill изъ Нью-Іорка.

13

скій крестъ на каждой изъ остановокъ, гдѣ опускали
на землю гробъ, и Charing Cross представляетъ собою
послѣдній изъ тѣхъ памятниковъ, которые должны
были сохранить воспоминаніе объ этомъ печальномъ
шествіи ^*). Въ другомъ мѣстѣ города, недалеко отъ
London Bridge, вы видите болѣе современную, ввысь
уходящую колонну, которую коротко называютъ мо-
нументъ (The Monument). Она должна служить на-
поминаніемъ о великомъ пожарѣ, который въ 1666 г.
уничтожилъ большую часть города, начавшись недо-
леко отъ того мѣста, гдѣ стоитъ этотъ монументъ.
Эти памятники служатъ символами воспоминаній,
какъ истерическіе симптомы; въ этомъ отношеніи
сравненіе вполнѣ законно. Но что вы скажете о та-
комъ лондонскомъ жителѣ, который и теперь бы сто-
ялъ со страданіемъ передъ памятникомъ погребенія
королевы Элеоноры вмѣсто того, чтобы бѣжать по
своимъ дѣламъ согласно съ тою спѣшкою, которая
требуется современными условіями работы, или вмѣ-
сто того, чтобы наслаждаться у своей собственной
юной и прекрасной королевы сердца? Или о дру-
гомъ, который передъ монументомъ будетъ оплаки-
вать пожаръ своего любимаго роднаго города, кото-
рый съ тѣхъ поръ давно уже выстроенъ вновь въ
еще болѣе блестящемъ видѣ. Подобно этимъ двумъ
непрактичнымъ лондонцамъ ведутъ себя всѣ исте-
ричные и невротики, не только потому, что они вспо-
минаютъ давно прошедшія болѣзненныя переживанія,
но и потому, что они еще привязаны къ нимъ съ
полнымъ аффектомъ; они не могутъ отдѣлаться отъ
прошедшаго и ради него оставляютъ безъ вниманія

^*)Скорее позднѣйшее подражаніе такому памятнику. Слово
Charing происходитъ, по всей вѣроятности, отъ словъ chère reine,
какъ мнѣ сообщилъ Dr. E. Jones.

– 14 –

дѣйствительность и настоящее. Такая фиксація ду-
шевной жизни на патогенныхъ травмахъ представля-
етъ собою одну изъ важнѣйшихъ характерныхъ чертъ
невроза, имѣющихъ большое практическое значеніе.
Я вполнѣ согласенъ съ тѣмъ сомнѣніемъ, кото-
рое у васъ, по всей вѣроятности, возникнетъ, когда
вы подумаете о пациенткѣ Breuer’a. Всѣ ея травмы
относятся ко времени, когда она ухаживала за сво-
имъ больнымъ отцомъ, и симптомы ея болѣзни могутъ
быть разсматриваемы, какъ знаки воспоминанія о бо-
лѣзни и смерти отца. Они соотвѣтствуютъ, слѣдова-
тельно, горю, и фиксація на воспоминаніяхъ объ умер-
шемъ въ такое короткое время послѣ его смерти, ко-
нечно, не представляетъ собою ничего патологиче-
скаго; наоборотъ, вполнѣ соотвѣтствуетъ нормальному
чувству. Я согласенъ съ этимъ; фиксація на трав-
махъ не представляетъ у пациентки Breuer’a ничего
особеннаго. Но въ другихъ случаяхъ, какъ, напр.,
въ случаѣ моей больной съ тикомъ, причины кото-
раго имѣли мѣсто 10 и 15 лѣтъ тому назадъ, этотъ
характеръ ненормальнаго сосредоточенія на прошед-
шемъ ясно выраженъ, и пациентка Breuer’a, навѣрное,
проявила бы эту особенность точно такъ же, если бы
вскорѣ послѣ травматическихъ переживаній и обра-
зованія симптомовъ не была бы подвергнута катар-
тическому лѣченію.
До сихъ поръ мы объясняли только отношеніе
истерическихъ симптомовъ къ исторіи жизни боль-
ной; изъ двухъ другихъ моментовъ Breuer’овскаго на-
блюденія мы можемъ получить указаніе на то, какъ
слѣдуетъ понимать процессъ заболѣванія и выздоро-
вленія. Относительно процесса заболѣванія слѣдуетъ
отмѣтить, что больная Breuer’a должна была почти
при всѣхъ патогенныхъ положеніяхъ подавлять силь-
ное возбужденіе вмѣсто того, чтобы избавиться отъ

15

этого возбужденія соотвѣтствующими выраженіями
аффекта, словами или дѣйствіями. Въ небольшомъ
событіи съ собачкой своей компаніонки она подавляла
изъ вѣжливости свое очень сильное отвращеніе; въ
то время, когда она бодрствовала у постели своего
отца, она непрерывно была озабочена тѣмъ, чтобы не
дать замѣтить отцу своего страха и своего горя. Ко-
гда она впослѣдствіи воспроизводила эти сцены пе-
редъ своимъ врачомъ, то подавленный тогда аффектъ
выступалъ съ необыкновенною силою, какъ будто онъ
за это долгое время сохранялся въ больной. Тотъ
симптомъ, который остался отъ этой сцены, сдѣлался
особенно интенсивнымъ, когда приближались къ его
причинамъ, и затѣмъ послѣ прохожденія этихъ
причинъ совершенно исчезъ. Съ другой стороны,
можно было наблюдать, что воспоминаніе сцены при
врачѣ оставалось безъ всякихъ послѣдствій, если по
какой-либо причинѣ это воспоминаніе протекало безъ
выраженія аффекта. Судьба этихъ аффектовъ, кото-
рые могутъ быть разсматриваемы, какъ способныя къ
смѣщенію величины, была опредѣляющимъ момен-
томъ какъ для заболѣванія, такъ и для выздоровленія.
Чувствовалась необходимость признать, что заболѣ-
ваніе произошло потому, что развившемуся при па-
тогенныхъ положеніяхъ аффекту былъ закрытъ нор-
мальный выходъ, и что сущность заболѣванія состояла
въ томъ, что эти защемленные аффекты получили
ненормальное примѣненіе. Частью эти аффекты оста-
вались, отягощая душевную жизнь, какъ источники
постояннаго возбужденія для послѣдней; частью они
испытали перемѣщеніе въ необычныя тѣлесныя ин-
нерваціи и задержки, которыя представляли
собою тѣлесные симптомы даннаго случая. Для этого
послѣдняго процесса мы установили терминъ „исте-
рическая конверсія“. Извѣстная часть нашего

– 16 –

душевнаго возбужденія нормально выражается въ тѣ-
лесныхъ иннерваціяхъ и даетъ то, что мы знаемъ
подъ именемъ „выраженіе душевныхъ волненій“. Исте-
рическая конверсія утрируетъ эту часть теченія аф-
фективнаго душевнаго процесса; она соотвѣтствуетъ
болѣе интенсивному, направленному на новые пути
выраженію аффекта. Когда рѣка течетъ по двумъ ка-
наламъ, то всегда наступитъ переполненіе одного,
коль скоро теченіе по другому встрѣтитъ какое-
либо препятствіе.

Вы видите, мы готовы притти къ чисто психологи-
ческой теоріи истериіи, при чемъ первое мѣсто мы
удѣляемъ аффективнымъ процессамъ. Другое наблю-
деніе Breuer’а принуждаетъ насъ при характеристикѣ
болѣзненныхъ процессовъ приписывать большое значе-
ніе состояніямъ сознанія. Больная Breuer’а обнаружи-
вала многоразличныя душевныя состоянія: состоянія
спутанности, съ измѣненіемъ характера, которыя чере-
довались съ нормальнымъ состояніемъ. Въ нормальномъ
состояніи она ничего не знала о патогенныхъ сце-
нахъ и о ихъ связи съ симптомами; она забыла эти
сцены или во всякомъ случаѣ утратила ихъ патогенную
связь. Когда ее приводили въ гипнотическое состоя-
ніе, удавалось съ извѣстною затратою труда вызвать въ
ея памяти эти сцены, и, благодаря этой работѣ воспомина-
нія, симптомы пропадали. Было бы очень затруднитель-
но истолковывать этотъ фактъ, если бы опытъ и экспери-
менты гипнотизма не указали намъ пути изслѣдованія.
Благодаря изученію гипнотическихъ явленій, мы при-
выкли къ тому пониманію, которое сначала казалось
намъ крайне чуждымъ, а именно, что въ одномъ и
томъ же индивидуумѣ возможно нѣсколько душев-
ныхъ группировокъ, которыя могутъ существовать въ
одномъ индивидуумѣ довольно независимо другъ отъ
друга, могутъ ничего не знать другъ о другѣ, и ко-

17

торыя, измѣняя сознаніе, отрываются одна отъ дру-
гой. Случаи такого рода, называемые double conscience,
иногда возникаютъ самопроизвольно. Если при такомъ
расщепленіи личности сознаніе постоянно присуще од-
ной изъ двухъ личностей, то эту послѣднюю называютъ
сознательнымъ душевнымъ состояніемъ, а отдѣ-
ленную отъ нея личность безсознательною.
Въ извѣстныхъ явленіяхъ такъ называемаго пост-
гипнотическаго внушенія, когда заданная въ состоя-
ніи гипноза задача впослѣдствіи безпрекословно испол-
няется при наличности нормальнаго состоянія, мы
имѣемъ прекрасный примѣръ того вліянія, которое
сознательное состояніе можетъ испытывать со сторо-
ны безсознательнаго, и на основаніи этого образца
возможно во всякомъ случаѣ выяснить себѣ тѣ на-
блюденія, которыя мы дѣлаемъ при истериіи. Breuer
рѣшилъ сдѣлать предположеніе, что истерическіе сим-
птомы возникаютъ при особомъ душевномъ состояніи,
которое онъ называетъ гипноиднымъ. Тѣ возбуж-
жденія, которыя попадаютъ въ моментъ такого гип-
ноиднаго состоянія, легко становятся патогенными,
такъ какъ гипноидныя состоянія не даютъ условій
для нормальнаго оттока процессовъ возбужденія.
Вслѣдствіе отсутствія необходимыхъ условій для от-
реагированія, возникаетъ ненормальный продуктъ
гипноиднаго состоянія, именно–
симптомъ, и этотъ по-
слѣдній переходитъ въ нормальное состояніе, какъ
постороннее тѣло. Нормальное состояніе ничего не
знаетъ о патогенныхъ переживаніяхъ гипноиднаго
состоянія. Гдѣ существуетъ симптомъ, тамъ есть и
амнезія, пробѣлъ въ памяти, и заполненіе этого про-
бѣла совпадаетъ съ уничтоженіемъ условій возникно-
венія симптома.

Я боюсь, что эта часть моего изложенія показа-
лась вамъ нѣсколько туманной. Но будьте терпѣливы,–
 

— 18 —

дѣло идетъ о новыхъ и трудныхъ воззрѣніяхъ, кото
рыя, пожалуй, не могутъ быть сдѣланы болѣе ясными,
а это служитъ доказательствомъ того, что мы еще
недалеко ушли съ нашимъ познаніемъ. Впрочемъ,
Breuer’овская гипотеза о гипноидныхъ состояніяхъ
оказалась излишней и даже задерживающей даль-
нѣйшее развитіе метода, почему и оставлена совре-
меннымъ психоанализомъ. Впослѣдствіи вы услыши-
те, хотя бы только въ намѣкахъ, какія вліянія и ка-
кіе процессы можно было открыть за поставленной
Breuer’омъ границею. Вы можете вполнѣ справедливо
получить впечатлѣніе, что изслѣдованія Breuer’а даютъ
только очень несовершенную теорію и неудовлетво-
рительное объясненіе наблюдаемыхъ явленій; но со
вершенныя теоріи не падаютъ съ неба, и вы съ еще
большимъ правомъ отнесетесь съ недовѣріемъ къ то-
му, кто вамъ предложитъ въ началѣ своихъ наблю-
деній законченную теорію безъ пробѣловъ. Такая те-
орія можетъ быть только дѣтищемъ его спекуляціи,
но не плодомъ изслѣдованія фактическаго матеріала
безъ предвзятыхъ мнѣній.