III.

Техника узнаванія по свободно возникающимъ мыслямъ больного. –
Непрямое изображеніе. – Основное правило психоанализа. – Ассоціа-
тивный экспериментъ. – Толкованіе сновъ. – Исполненіе желаній во
снѣ. – Работа сна. – Дефектные, симптомные и случайные поступ-
ки. – Возраженія противъ психоанализа.

Мм. Гг.! Не всегда легко сказать правду, особен-
но, когда приходится говорить возможно кратко. Се-
годня я долженъ исправить одну неточность, кото-
рая вкралась въ мою предыдущую лекцію. Я гово-
рилъ вамъ, что, отказавшись отъ гипноза, я требо-
валъ отъ своихъ больныхъ, чтобы они говорили мнѣ
все, что имъ приходитъ въ голову; они вѣдь знаютъ
все какъ будто позабытое, и первая возникающая
мысль, конечно, будетъ содержать искомое. При
этомъ опытъ показалъ мнѣ, что дѣйствительно пер-
вая случайная мысль содержала какъ разъ то, что
было нужно, и представляла собою забытое продолже-
ніе разсказа. Но это, конечно, не всегда такъ бы-
ваетъ; я изложилъ это такъ только ради краткости.
На самомъ дѣлѣ это бываетъ такъ только въ началѣ
анализа, когда дѣйствительно появляется при настой-
чивомъ требованіи съ моей стороны, именно то, что
нужно. При дальнѣйшемъ употребленіи этого метода
всякій разъ появляются мысли не тѣ, которыя нужны,
такъ какъ онѣ не подходятъ къ случаю, и сами боль-
ные ихъ отвергаютъ. Дальше настаивать на своемъ

31

требованіи безполезно. Такимъ образомъ, можно бы
ло сожалѣть, что покинуть гипнозъ.

Въ этотъ періодъ растерянности и безпомощности
я твердо держался одного предразсудка, научное об-
нованіе котораго нѣсколько лѣтъ спустя было да
но моимъ другомъ С. Г. Jung’омъ въ Цюрихѣ и его
учениками. Я положительно утверждаю, что иногда
очень полезно имѣть предразсудки. Такъ, я всегда
былъ самаго высокаго мнѣнія о строгой детерминаціи
душевныхъ процессовъ, а слѣдовательно, и не могъ
вѣрить тому, что возникающая у больного мысль, при
напряженіи вниманія съ его стороны, была бы со-
вершенно произвольна и не имѣла бы никакого отно-
шенія къ искомому нами забытому представленію.
Правда, возникающая у больного мысль не можетъ
быть идентична съ забытымъ представленіемъ,–это
вполнѣ объясняется душевнымъ состояніемъ боль-
ного. Въ больномъ во время лѣченія дѣйствуютъ двѣ
силы одна противъ другой: съ одной стороны его
сознательное стремленіе вспомнить забытое, съ дру-
гой стороны знакомое намъ сопротивленіе, которое
препятствуетъ вытѣсненному или его продуктамъ
вернуться въ сознаніе. Если это сопротивленіе рав-
няется нулю или очень незначительно, то забытое безъ
всякаго искаженія возникаетъ въ сознаніи; если же
сопротивленіе значительно, то слѣдуетъ признать, что
вытѣсненное искажается тѣмъ сильнѣе, чѣмъ сильнѣе
направленное противъ него сопротивленіе. Та мысль,
которая возникаетъ у больного, сама образуется такъ
же, какъ симптомъ; это новый, искусственный, эфемер-
ный замѣститель вытѣсненнаго. Чѣмъ сильнѣе иска-
женіе подъ вліяніемъ сопротивленія, тѣмъ меньше
сходства между возникающею мыслью–замѣстителемъ
вытѣсненнаго и самимъ вытѣсненнымъ. Тѣмъ не ме-
нѣе, эта мысль должна имѣть хоть какое-нибудь сход-

32

ство съ искомымъ, въ силу того, что она имѣетъ то
же происхожденіе, какъ и симптомъ. Если сопроти-
вленіе не слишкомъ уже интенсивно, то по этой мы-
сли можно узнать искомое. Случайная мысль должна
относиться къ вытѣсненной мысли какъ намекъ. По-
добное отношеніе существуетъ при передачѣ мыслей
въ непрямой рѣчи.

Мы знаемъ въ области нормальной душевной жиз-
ни случай, когда аналогичное описанному положеніе
даетъ подобный же результатъ. Такой случай это—
острота. Благодаря проблемамъ психоаналитиче-
ской техники я былъ принужденъ заняться техникою
построенія остротъ. Я объясню вамъ одну англійскую
остроту.

Это слѣдующій анекдотъ ¹⁾: двумъ не очень-то ще-
петильнымъ дѣльцамъ удалось рядомъ очень смѣ-
лыхъ предпріятій создать себѣ большое состояніе, по-
слѣ чего ихъ стремленіе было направлено къ тому,
чтобы войти въ высшее общество. Среди прочаго имъ
казалось вполнѣ цѣлесообразнымъ заказать свои пор-
треты самому дорогому и знаменитому художнику,
появленіе произведеній котораго считалось событіемъ.
На большомъ вечерѣ эти драгоцѣнные портреты были
показаны впервые. Хозяева подвели весьма вліятель-
наго критика и знатока искусства къ стѣнѣ, на
которой висѣли оба портрета, разсчитывая услы-
шать отъ него мнѣніе, полное одобренія и удивленія.
Критикъ долго смотрѣлъ на портреты, потомъ по-
качалъ головою, какъ будто ему чего-то не хва-
таетъ, и спросилъ только, указывая на свободное мѣ-
сто между двумя портретами: „And wehre is the
Saviour?“ Я вижу, вы смѣетесь этой прекрасной ос-
тротѣ, построеніе которой мы постараемся теперь

¹⁾Der Witz und seine Beziehung zum Unbewussten. Wien 1905.

33

понять. Мы догадываемся, что знатокъ искусства хо
тѣлъ сказать: вы–пара разбойниковъ, подобно тѣмъ,
среди которыхъ былъ распятъ на крестѣ Спаситель.
Но онъ этого не говоритъ, а вмѣсто этого говоритъ
другое, что сначала кажется совершенно не подходя-
щимъ и не относящимся къ случаю, хотя мы тотчасъ
же узнаемъ въ его словахъ намекъ на то неодобри-
тельное мнѣніе, которое ему хотѣлось бы высказать.
Этотъ намекъ представляетъ собою настоящаго замѣ-
стителя того мнѣнія, которое онъ хотѣлъ бы выска-
зать. Конечно, трудно надѣяться найти при остротахъ
всѣ тѣ отношенія, которыя мы предполагаемъ при
происхожденіи случайныхъ мыслей, но мы хотимъ
только указать на идентичность мотивировки остроты
и случайной мысли. Почему нашъ критикъ не гово-
ритъ двумъ разбойникамъ прямо то, что онъ хочетъ
сказать? Потому что на ряду съ его желаніемъ ска-
зать это прямо у него есть весьма основательные
мотивы противъ этого. Небезопасно оскорблять лю-
дей, у которыхъ находишься въ гостяхъ и которые
располагаютъ здоровыми кулаками многочисленной
дворни. Легко можно испытать судьбу подобную той,
о которой я говорилъ въ предыдущей лекціи, приво-
дя аналогію вытѣсненію. Поэтому критикъ высказы-
ваетъ свое неодобрительное мнѣніе не прямо, но въ
искаженномъ видѣ, какъ „намекъ съ пропускомъ“.
Эта же самая констелляція служитъ, по нашему мнѣ-
нію, причиною того, что паціентъ вмѣсто забытаго
искомаго продуцируетъ болѣе или менѣе искажен-
наго замѣстителя.

Мм. Гг.! Вполнѣ цѣлесообразно называть группу
представленій, связанныхъ однимъ аффектомъ, „ком-
плексомъ“, по примѣру Цюрихской школы (Bleuler,
Jung и др.). Итакъ, мы видимъ, что, исходя въ на-
шихъ поискахъ за комплексомъ отъ той послѣдней мыс-

– 34 –

ли, которую высказываетъ нашъ больной, мы можемъ
надѣяться найти искомый комплексъ, если больной
даетъ въ наше распоряженіе достаточное количество
своихъ мыслей. Поэтому мы предоставляемъ больно-
му говорить все, что онъ хочетъ, и твердо придержи-
ваемся того предположенія, что ему можетъ притти
въ голову только то, что, хотя и не прямо, зависитъ
отъ искомаго комплекса. Если вамъ этотъ путь оты-
сканія вытѣсненнаго кажется слишкомъ сложнымъ,
то я могу васъ, по крайней мѣрѣ, увѣрить, что это-
единственно возможный путь.

При выполненіи вашей задачи вамъ часто мѣшаетъ
то обстоятельство, что больной иногда замолкаетъ, за-
минается и начинаетъ утверждать, что онъ не знаетъ,
что сказать, что ему вообще ничего не приходитъ на
умъ. Если бы это было дѣйствительно такъ и больной
былъ бы правъ, то нашъ методъ опять оказался бы не-
достаточнымъ. Однако, болѣе тонкое наблюденіе пока-
зываетъ, что подобнаго отказа со стороны мыслей ни-
когда и не бываетъ на самомъ дѣлѣ. Все это объясняется
только тѣмъ, что больной удерживаетъ или устраняетъ
пришедшую ему въ голову мысль подъ вліяніемъ со-
противленія, которое при этомъ маскируется въ раз-
личныя критическія сужденія о цѣнности мысли.
Мы защищаемся отъ этого, предсказывая больному
возможность подобнаго случая и требуя отъ него,
чтобы онъ не критиковалъ своихъ мыслей. Онъ дол-
женъ все говорить совершенно отказавшись отъ по-
добной критической выборки, все, что приходитъ ему
въ голову, даже если онъ считаетъ это неправиль-
нымъ, не относящимся къ дѣлу, безсмысленнымъ, и
особенно въ томъ случаѣ, если ему непріятно зани-
мать свое мышленіе подобною мыслью. Слѣдуя этому
правилу, мы обезпечиваемъ себя матеріаломъ, который
наведетъ насъ на слѣдъ вытѣсненныхъ комплексовъ.

– 35

Этотъ матеріалъ изъ мыслей, которыя больной не
цѣнитъ и отбрасываетъ отъ себя, если онъ находит-
ся подъ вліяніемъ сопротивленія, а не врача, пред-
ставляетъ собою для психоаналитика руду, изъ кото-
рой онъ съ помощью простого искусства толкованія
можетъ извлечь драгоцѣнный металлъ. Если вы хотите
получить отъ больного быстрое предварительное свѣ-
дѣніе о его комплексахъ, не входя еще въ ихъ вза-
имоотношенія, вы можете воспользоваться для этого
ассоціативнымъ экспериментомъ въ томъ
видѣ, какъ онъ выработанъ Jung’омъ ¹⁾ и его учени-
ками. Этотъ методъ даетъ психоаналитикамъ столько
же, сколько качественный анализъ химику; при лѣче-
ніи невротиковъ мы можемъ обойтись безъ него, но
онъ необходимъ для объективной демонстраціи ком-
плексовъ, а также при изслѣдованіи психозовъ, томъ
изслѣдованіи, которое съ большимъ успѣхомъ начато
цюрихской школою.

Обработка мыслей, которыя возникаютъ у боль-
ного, если онъ исполняетъ основное правило психоана-
лиза, не представляетъ собою единственнаго нашего
техническаго средства для изслѣдованія безсознатель-
наго. Этой же цѣли служатъ два другихъ мѣропрія-
тія: толкованіе сновъ больного и пользованіе его де-
фектными поступками (промахами).

Долженъ вамъ сознаться, мои уважаемые слу-
шатели, что я долго сомнѣвался, не долженъ ли я
лучше вмѣсто этого сжатаго обзора всей области
психоанализа дать вамъ подробное изложеніе сно-
толкованія ²⁾. Субъективный и, казалось бы, второ-
степенный мотивъ удержалъ меня отъ этого. Мнѣ
казалось почти неприличнымъ выступать въ этой

¹⁾C. G. Jung. Diagnostische Assoziationsstudien, Bd. I, 1906.

²⁾Die Traumdeutung. 2 Aufl. 1909.

– 36 –

странѣ, посвящающей свои силы практическимъ цѣ-
лямъ, снотолкователемъ, прежде чѣмъ вы узнаете,
какое значеніе можетъ имѣть это устарѣлое и осмѣян-
ное искусство. Снотолкованіе есть via Regia къ по-
знанію безсознательнаго, самое вѣрное основаніе
психоанализа и та область, въ которой всякій работ-
никъ долженъ получить свою убѣжденность и свое
образованіе. Когда меня спрашиваютъ, какъ можно
сдѣлаться психоаналитикомъ, я всегда отвѣчаю: съ
помощью изученія своихъ собственныхъ сновъ. Съ
вѣрнымъ тактомъ всѣ противники психоанализа избѣ-
гали до сихъ поръ оцѣнки снотолкованія или отдѣлы-
вались отъ этого вопроса нѣсколькими незначитель-
ными сомнѣніями. Если же вы, наоборотъ, въ состо-
яніи подробно заняться проблемами сновидѣній, то
тѣ новости, съ которыми вы встрѣтитесь при психо-
анализѣ, не будутъ представлять для васъ никакихъ
затрудненій.

Не забывайте того, что наши ночныя продукціи
сновидѣній представляютъ собою, съ одной стороны,
самое большое внѣшнее сходство и внутреннее срод-
ство съ симптомами душевной болѣзни, съ другой
стороны, вполнѣ совмѣстимы съ нашей здоровой
бодрственною жизнью. Нѣтъ ничего абсурднаго въ
томъ утвержденіи, что тотъ, кто не понимаетъ
сновъ, т. е. нормальныхъ галлюцинацій, бредовыхъ
идей и измѣненій характера, а только имъ уди-
вляется, тотъ не можетъ имѣть ни малѣйшей претен-
зіи понимать ненормальныя проявленія болѣзненныхъ
душевныхъ состояній иначе, какъ на уровнѣ публики.
Къ этой публикѣ вы спокойно можете теперь при-
числить почти всѣхъ психіатровъ. Послѣдуйте теперь
за мною въ быстромъ поверхностномъ обзорѣ проблемъ
сновидѣній.

Обыкновенно, просыпаясь, мы такъ же свысока

– 37

относимся къ нашимъ сновидѣніямъ, какъ больной
къ своимъ случайнымъ мыслямъ, нужнымъ для пси-
хоаналитика. Мы отстраняемъ отъ себя наши снови-
дѣнія, забывая ихъ обыкновенно быстро и совершенно.
Наша низкая оцѣнка сновъ зависитъ отъ страннаго
характера даже тѣхъ сновидѣній, которыя не без-
смысленны и не запутаны, а также отъ явной
абсурдности и безсмысленности остальныхъ. Наше
отвращеніе зависитъ отъ иногда необузданно без-
стыдныхъ и безнравственныхъ стремленій, которыя
проявляются въ нѣкоторыхъ сновидѣніяхъ. Въ древ-
ности, какъ извѣстно, къ снамъ не относились съ
такимъ презрѣніемъ. Низшіе слои нашего населенія
и теперь еще не позволяютъ совратить себя съ ис-
тиннаго пути въ отношеніи толкованія сновидѣній и
ожидаютъ отъ сновъ, какъ и древніе, раскрытія бу-
дущаго.

Долженъ признаться, что я не имѣю ни малѣйшей
потребности въ мистическихъ предпосылкахъ для по-
полненія пробѣловъ въ нашихъ современныхъ зна-
ніяхъ, и потому я не могъ найти ничего такого, что
могло бы подтвердить пророческое значеніе сновъ.
Относительно сновидѣній можно сказать много дру-
гого, также достаточно удивительнаго.

Прежде всего, не всѣ сновидѣнія такъ уже чужды
намъ, непонятны и запутаны. Если вы займетесь сно-
видѣніями маленькихъ дѣтей, начиная съ 1½ года,
то вы убѣдитесь, что они просто и легко поддаются
объясненію. Маленькій ребенокъ всегда видитъ во снѣ
исполненіе желаній, которыя возникли наканунѣ
днемъ и не нашли себѣ удовлетворенія. Дѣтскіе сны
не нуждаются ни въ какомъ толкованіи; чтобы най-
ти ихъ простое объясненіе, нужно только освѣдомить-
ся о переживаніяхъ ребенка въ день передъ сновидѣ-
ніемъ (Traumtag). Конечно, самымъ удовлетворитель-

– 38 –

нымъ разрѣшеніемъ проблемъ сновъ было бы такое
же положеніе относительно сновидѣній взрослыхъ,
если бы ихъ сны не отличались отъ сновъ дѣтей
и представляли бы собою исполненіе тѣхъ желаній,
которыя возникли въ теченіе послѣдняго дня. Но и
на самомъ дѣлѣ это такъ; затрудненія, препятствую-
щія такому толкованію, могутъ быть устранены по-
степенно, шагъ за шагомъ, при глубоко идущемъ
анализѣ.

Первое и самое важное сомнѣніе заключается въ
томъ, что сновидѣнія взрослыхъ обычно непонятны
по своему содержанію, при чемъ меньше всего со-
держаніе сна указываетъ на исполненіе желаній. От-
вѣтъ на это сомнѣніе таковъ: сновидѣнія потерпѣли
искаженіе; психическій процессъ, лежащій въ ихъ
основѣ, долженъ былъ бы получить совсѣмъ другое
словесное выраженіе. Вы должны явное содержа-
ніе сна, которое вы туманно вспоминаете утромъ
и съ трудомъ, на первый взглядъ произвольно, ста-
раетесь выразить въ словахъ, различать отъ скры-
тыхъ мыслей сновидѣнія, которыя существуютъ въ
области психическаго безсознательнаго. Это искаже-
ніе сновидѣній есть тотъ же самый процессъ, съ
которымъ вы познакомились при изслѣдованіи обра-
зованія истерическихъ симптомовъ. Онъ указываетъ
на то, что при образованіи сновъ имѣетъ мѣсто та-
же борьба душевныхъ силъ, какъ и при образованіи
симптомовъ. Явное содержаніе сновидѣній есть
искаженный замѣститель безсознательныхъ мыслей,
и это самое искаженіе есть дѣло обороняющихся
силъ „я“, т. е. тѣхъ сопротивленій, которыя въ
бодрственномъ состояніи вообще не допускаютъ вы-
тѣсненныя желанія безсознательнаго въ область со-
знанія. Во время же ослабленія сознанія въ сон-
номъ состояніи эти сопротивленія все-таки настолько

– 39

сильны, что обусловливаютъ замаскированіе безсо-
знательныхъ мыслей. Видящій сонъ благодаря этому
такъже мало узнаетъ его смыслъ, какъ истеричный вза-
имоотношеніе и значеніе своихъ симптомовъ.

Убѣдиться въ томъ фактѣ, что скрытыя мысли сно-
видѣній дѣйствительно существуютъ, и что между ни-
ми и явнымъ содержаніемъ сновидѣнія существуютъ
описанныя соотношенія, вы можете при анализѣ
сновъ, техника котораго совпадаетъ съ психоанали-
зомъ. Вы совершенно устраняетесь отъ кажущейся
связи элементовъ въ явномъ сновидѣніи и собираете
воедино случайныя мысли, которыя получаются при
свободномъ ассоціированіи на каждый изъ элементовъ
сновидѣнія, соблюдая при этомъ основное правило
психоанализа. Изъ этого матеріала вы узнаете скры-
тыя мысли совершенно такъ же, какъ изъ мыслей боль-
ного, касающихся его симптомовъ и воспоминаній,
вы узнаете его скрытые комплексы. По найденнымъ
такимъ путемъ скрытымъ мыслямъ вы прямо безъ
дальнѣйшаго разсужденія увидите, насколько спра-
ведливо разсматривать сны взрослыхъ такъ же, какъ
дѣтскія сновидѣнія. То, что послѣ анализа занимаетъ
мѣсто явнаго содержанія сна въ качествѣ дѣйствитель-
наго смысла сновидѣнія, совершенно понятно и от-
носится къ впечатлѣніямъ послѣдняго дня, являясь
исполненіемъ неудовлетворенныхъ желаній. Явное со-
держаніе сна, которое вы вспоминаете при пробу-
жденіи, вы можете опредѣлить какъ замаскиро-
ванное исполненіе вытѣсненныхъ желаній.

Вы можете своего рода синтетическою работою за-
глянуть теперь въ тотъ процессъ, который приво-
дитъ къ искаженію безсознательныхъ скрытыхъ мы-
слей въ явное содержаніе. Мы называемъ этотъ про-
цессъ работою сна. Эта послѣдняя заслуживаетъ на-
шего полнѣйшаго интереса, потому что по ней такъ,

40

какъ нигдѣ, мы можемъ видѣть, какіе непредвидѣн-
ные психическіе процессы имѣютъ мѣсто въ области
безсознательнаго, или, говоря точнѣе, въ области ме-
жду двумя отдѣльными психическими системами–
сознательнаго и безсознательнаго. Среди этихъ вновь
познанныхъ психическихъ процессовъ особенно вы-
дѣляются процессы сгущенія и смѣщенія. Ра-
бота сна есть частный случай воздѣйствія различ-
ныхъ психическихъ группировокъ одной на другую,
другими словами–частный случай результата расще-
пленія психики. Работа сна представляется во всемъ
существенномъ идентичной съ тою работою искаже-
нія, которая превращаетъ вытѣсненные комплексы
при неудачномъ вытѣсненіи въ симптомы.

Кромѣ того, при анализѣ сновидѣній, лучше всего
своихъ собственныхъ, вы съ удивленіемъ узнаете о
той неожиданно большой роли, которую играютъ при
развитіи человѣка впечатлѣнія и переживанія ран-
нихъ дѣтскихъ лѣтъ. Въ мірѣ сновидѣній ребенокъ
продолжаетъ свое существованіе во взросломъ чело-
вѣкѣ съ сохраненіемъ всѣхъ своихъ особенностей и
своихъ желаній, даже и тѣхъ, которыя сдѣлались въ
позднѣйшій періодъ совершенно негодными. Съ не-
оспоримымъ могуществомъ возникаетъ передъ вами
картина того, какіе моменты развитія, какія вытѣсне-
нія, сублимаціи и реактивныя явленія дѣлаютъ изъ
совершенно иначе конструированнаго ребенка такъ
называемаго взрослаго человѣка, носителя, а отчасти
и жертву съ трудомъ достигнутой культуры.

Я хочу также обратить ваше вниманіе и на то,
что при анализѣ сновъ мы нашли, что безсознатель-
ное пользуется, особенно для изображенія сексуаль-
ныхъ комплексовъ, опредѣленною символистикою,
которая частью индивидуально различна, частью же
вполнѣ типична, и которая, повидимому, совпадаетъ

– 41 –

съ тою символистикою, которою пользуются наши
миѳы и сказки. Нѣтъ ничего невозможнаго въ томъ,
что эти поэтическія созданія народовъ могутъ быть
объяснены съ помощью сновъ.

Наконецъ, я долженъ васъ предупредить, чтобы
вы не смущались тѣмъ возраженіемъ, что существо-
ваніе страшныхъ сновъ противорѣчитъ нашему по-
ниманію сна, какъ изображающаго исполненіе на-
шихъ желаній. Кромѣ того, что и эти сны нуждаются
въ толкованіи, прежде чѣмъ судить о нихъ, должно
сказать въ общей формѣ, что боязнь не такъ ужъ
просто зависитъ отъ самаго содержанія сновидѣнія,
какъ это можно подумать, не обращая должнаго вни-
манія и не зная условій неврозной боязни. Боязнь
есть одна изъ реакцій отстраненія нашимъ „Я“ мо-
гущественныхъ вытѣсненныхъ желаній, а потому лег-
ко объяснима и во снѣ, если сонъ слишкомъ явно
изображаетъ вытѣсненныя желанія.

Вы видите, что снотолкованіе оправдывается уже
тѣмъ, что даетъ намъ данныя о трудно познаваемыхъ
вещахъ. Но мы дошли до снотолкованія во время
психоаналическаго лѣченія невротиковъ. Изъ всего
сказаннаго вы легко можете понять,какимъ образомъ
снотолкованіе, если оно не очень затруднено сопро-
тивленіями больного, можетъ привести къ знакомству
со скрытыми и вытѣсненными желаніями больныхъ и
съ ведущими отъ нихъ свое начало комплексами.

Я могу перейти теперь къ третьей группѣ душев-
ныхъ явленій, изученіе которыхъ также представля-
етъ собою техническое средство психоанализа.

Это–неловкіе поступки какъ душевно здоровыхъ,
такъ и нервныхъ людей. Обыкновенно такимъ мелочамъ
не приписывается никакого значенія. Сюда относит-
ся, напримѣръ, забываніе того, что можно было бы
знать, именно когда дѣло идетъ о хорошо знакомомъ

42

(напр., временное исчезнове-
ныхъ именъ); оговорки въ рѣчи, что съ нами самими
очень часто случается аналогичныя описки и очитки,
неудачное исполненіе какого-либо намѣренія, потеря
и ломка вещей,–все такіе факты, относительно кото-
рыхъ обычно не ищутъ психологической детермина-
ціи, и которые остаются безъ вниманія, какъ случай-
ности, какъ результатъ разсѣянности, невниматель-
ности и т. под. Сюда же относятся жесты и поступки,
которыхъ не замѣчаетъ совершающій ихъ. Нечего го-
ворить о томъ, что этимъ явленіямъ не придается рѣ-
шительно никакой цѣнности, какъ, напр., верченію
какихъ-нибудь предметовъ, бормотанію мелодій, осо-
бымъ движеніямъ. Эти пустяки, недочеты или с и м п
томные или случайные поступки вовсе не лише-
ны того значенія, въ которомъ имъ отказываютъ въ
силу какого-то молчаливаго соглашенія¹⁾. Они всегда
полны смысла и легко могутъ быть истолкованы тѣмъ
положеніемъ, въ которомъ находится ихъ авторъ, и
ихъ анализъ приводитъ къ тому выводу, что эти явле-
нія выражаютъ собою импульсы и намѣренія, которые
отстранены и должны быть скрыты отъ собственнаго
сознанія, или они прямо-таки принадлежатъ тѣмъ вы-
тѣсненнымъ желаніямъ и комплексамъ, съ которыми
мы уже познакомились, какъ съ причиною симпто-
мовъ и пружиною сновидѣній. Различные недочеты
повседневной жизни заслуживаютъ, слѣдовательно,
такой же оцѣнки, какъ симптомы, и ихъ изученіе мо-
жетъ привести, какъ и изученіе сновидѣній, къ рас-
крытію вытѣсненнаго. Съ ихъ помощью человѣкъ вы-
даетъ обыкновенно свои самыя интимныя тайны. Если
они особенно легко и часто наблюдаются даже у здо-
ровыхъ, которымъ вытѣсненіе безсознательныхъ стре-

^*)Zur Psychopathologie des Alltagslebens. 3 Aufl., 1910.

43

мленій въ общемъ хорошо удается, то этимъ они обя-
заны своей мелочности и незначительности. Однако,
они заслуживаютъ большого теоретическаго интереса,
такъ какъ доказываютъ существованіе вытѣсненія
и образованія замѣстителей даже во время здоровья.

Вы уже замѣчаете, что психоаналитикъ отличается
особо строгою увѣренностью въ детерминаціи душев-
ной жизни. Для него въ психической жизни нѣтъ
ничего мелкаго, произвольнаго и случайнаго, онъ
ожидаетъ повсюду встрѣтить достаточную мотиви-
ровку, гдѣ обыкновенно такихъ требованій не предъ-
является. Болѣе того, онъ приготовленъ къ много-
различной мотивировкѣ одного и того же ду-
шевнаго факта, въ то время какъ наша потребность
въ причинности, считающаяся прирожденною, удо-
влетворяется одною единственною психическою при-
чиною.

Припомнимъ, какія же средства раскрытія забы-
таго, скрытаго, вытѣсненнаго есть въ нашемъ распо-
ряженіи. Изученіе случайныхъ мыслей больного, воз-
никающихъ при свободномъ ассоціированіи, изученіе
сновидѣній и изученіе дефектныхъ и симптомныхъ
поступковъ. Присоедините сюда еще и пользованіе
другими явленіями, возникающими при психоанали-
тическомъ лѣченіи, о которыхъ я скажу вамъ позд-
нѣе нѣсколько словъ, обобщая ихъ подъ именемъ
„переноса“. Такимъ образомъ, вы придете вмѣстѣ со
мною къ тому заключенію, что наша техника уже
достаточно богата, чтобы разрѣшить поставленную
задачу, чтобы привести въ сознаніе патогенный пси-
хическій матеріалъ и такимъ образомъ устранить
страданія, вызванныя образованіемъ симптомовъ-за-
мѣстителей. То обстоятельство, что во время нашихъ
терапевтическихъ стараній мы обогащаемъ и углу-
бляемъ наше знаніе душевной жизни нормальнаго и

44

больного человѣка, слѣдуетъ, конечно, оцѣнивать,
какъ особо привлекательную и выигрышную сторону
работы.

Я не знаю, сложилось ли у насъ впечатлѣніе, что
техника, съ арсеналомъ которой вы только что по-
знакомились, особенна трудна. По моему мнѣнію, она
вполнѣ соотвѣтствуетъ тому предмету, для изслѣдо-
ванія котораго она предназначена. Во всякомъ слу-
чаѣ эта техника не понятна сама по себѣ, но должна
быть изучена, какъ гистологическая или какъ хирур-
гическая. Вы, вѣроятно, удивитесь, что мы въ Европѣ
слышали множество мнѣній о психоанализѣ отъ лицъ,
которыя этой техники совершенно не знаютъ и ее
не примѣняютъ, а между тѣмъ требуютъ отъ насъ,
какъ бы въ насмѣшку, что мы должны доказать имъ
справедливость нашихъ результатовъ. Среди этихъ
противниковъ, конечно, есть люди, которымъ нау-
чное мышленіе вообще не чуждо, которые не отвергли
бы результата микроскопическаго изслѣдованія только
потому, что въ немъ нельзя удостовѣриться простымъ
глазомъ, а стали бы сами изслѣдовать микроскопи-
чески. Въ дѣлѣ же признанія психоанализа обстоя-
тельства чрезвычайно неблагопріятны. Психоанализъ
стремится къ тому, чтобы привести вытѣсненный изъ
сознанія матеріалъ въ сознаніе, между тѣмъ всякій
судящій о психоанализѣ – самъ по себѣ человѣкъ, у
котораго также существуютъ вытѣсненія, и который,
можетъ быть, съ трудомъ достигъ такого вытѣсненія.
Слѣдовательно, психоанализъ долженъ вызывать у
этихъ лицъ то же самое сопротивленіе, которое воз-
никаетъ и у больного. Это сопротивленіе очень легко
маскируется, какъ отклоненіе разумомъ, и служитъ при-
чиною такихъ доказательствъ, которыя мы устраняемъ
у нашихъ больныхъ, требуя соблюденія основного
правила психоанализа. Какъ у нашихъ больныхъ,

45

такъ и у нашихъ противниковъ мы часто можемъ
констатировать очевидное вліяніе аффективности въ
смыслѣ пониженія способности сужденія. Самомнѣніе
сознанія, которое такъ низко цѣнитъ сновидѣніе, от-
носится къ одному изъ самыхъ сильныхъ защитныхъ
приспособленій, которыя у насъ существуютъ противъ
прорыва безсознательныхъ комплексовъ, и потому-то
такъ трудно привести людей къ убѣжденію въ ре-
альности безсознательнаго и научить ихъ тому но-
вому, что противорѣчитъ ихъ сознательному знанію.