6

бессвязной и вынужденной (вследствие физио-
логических раздражений) работой отдельных
органов или отдельных групп клеток погру-
женного в сон мозга.

Мало считаясь с этим мнением науки и не
интересуясь вопросом об источниках снови-
дения, народная масса, повидимому, твердо
верит в то, что сон все-таки имеет смысл
предзнаменования, сущность которого может
быть раскрыта посредством какого-либо тол-
кования. Применяемый с этой целью метод
толкования заключается в том, что воспоми-
наемое содержание сна заменяется другим со-
держанием — либо по частям на основании
твердого установленного ключа,
либо все содержание сна целиком заменяется
каким-либо другим целым, по отношению
к которому первое является символом. Серьез-
ные люди обыкновенно смеются над этими
стараньями: «сны, это — пена морская».

II.

К своему великому изумлению, я однажды
сделал открытие, что ближе к истине стоит
не взгляд врачей, а взгляд профанов, наполо-
вину окутанный еще предрассудками. Дело

7

в том, что я пришел к новым выводам отно
сительно сна после того, как применил к по
следнему новый метод психологического ис
следования, оказавший уже мне большую
услугу при решении вопросов о разного рода
болезнях, бредовых и навязчивых идеях и проч.
Многие исследователи-
врачи справедливо ука
зывали на многообразные аналогии между раз
личными проявлениями сонной и больной пси
хики; так что мне уже заранее представля
лось бесполезным применить к объяснению
сновидения тот способ исследования, который
оказал услуги при анализе психопатических
явлений. Навязчивые идеи и идеи страха так
же чужды нормальному сознанию, как снови
дения–
бодрствующему; происхождение тех и
других для нашего сознания одинаково непо
нятно. Что касается психопатических пред
ставлений, то выяснять их источник и способ
возникновения побуждал нас практический
интерес; опыт показал, что выяснение скрытых
от сознания ассоциационных путей, связываю
щих болезненные идеи с остальным содержа
нием сознания, дает возможность овладеть
навязчивыми идеями и равносильно устра
нению их.

Таким образом примененный мною к объ
яснению сновидений способ берет свое начало

8

в психотерапіи; описать его легко, но поль-
зоваться им можно лишь после извѣстнаго на-
выка. Когда хотятъ примѣнить этотъ способъ к
другому лицу, напримѣръ, к больному, то по-
слѣднему предлагаютъ обыкновенно сосредото-
чить все вниманіе на своей болѣзненной идеѣ,
но не размышлять о ней, какъ онъ это часто
дѣлаетъ, а стараться выяснять себѣ и сообщать
тотчасъ врачу все безъ исключенія мысли, ко-
торые ему приходятъ въ голову по поводу дан-
ной идеи. Если больной станетъ утверждать,
что его вниманіе ничего не можетъ уловить,
то необходимо энергично заявить, что такого
рода отсутствіе круга представленій совер-
шенно невозможно. Дѣйствительно, вскорѣ у
больного начинаетъ всплывать рядъ идей, за ко-
торыми слѣдуютъ новые идеи; однако боль-
ной, производящій самонаблюденіе, при этомъ
обыкновенно заявляетъ, что выплывающіе у
него идеи не важны, не относятся к дѣлу
и пришли ему въ голову совершенно случайно,
безъ всякой связи с данной задачей.
Уже теперь можно замѣтить, что именно эта
критика со стороны больного была причиной
того, что данные идеи не высказывались и
даже не сознавались имъ. Поэтому, если удается
заставить больного отказаться отъ всякой кри-
тики по поводу приходящихъ въ голову мыслей

9

и продолжать отмечать мысленные ряды, вы-
плывающие при напряженном внимании, то
можно получить достаточный психический ма-
териал, который явно примыкает к взятой
в качестве задачи болезненной идее, обнару-
живает связь последней с другими идеями и
дает возможность при дальнейшем исследова-
нии заменить болезненную идею какой-либо
новой, вполне гармонирующей с остальным со-
держанием психики. Здесь я не могу подробно-
останавливаться на лежащих в основе этого
опыта предпосылках и на выводах, которые
можно сделать из его постоянной удачи; до-
статочно указать, что всегда можно получить
достаточный для разрешения болезненной идеи-
материал, если обращать внимание именно на
«нежелаемые» ассоциации, «мешающие мыш-
лению» и отстраняемые обыкновенно самокри-
тикой больного, как бесполезный хлам. Когда
желают применить этот метод к самому себе,
необходимо при исследовании немедленно за-
писывать все приходящие случайно в голову
и непонятные сначала мысли.

Теперь посмотрим, к каким результатам при-
водит пользование изложенным методом при
исследовании сновидений. Для этого я возьму
свое сновидение, краткое по содержанию и
в воспоминании представляющееся мне не-
 

10

ясным и бессмысленным; содержание его, за
писанное мною немедленно по пробуждении,
следующее: «Общество за столом или табль-
дотом… Едят шпинат… Г-жа Е. Л. сидит рядом
со мною, вся повернувшись ко мне, и друже-
ски кладет мне руку на колено. Я, отстра-
няясь, удаляю ее руку. Тогда она говорит:
«А у вас всегда были такие красивые глаза…»
После этого я неясно различаю как бы два
глаза на рисунке или как бы контур сте-
клышка от очков…» Это – все сновидение
или, по крайней мере, все, что я могу о нем
вспомнить. Оно кажется мне неясным и бес-
смысленным, а больше всего странным. Г-жа
Е. Л. – женщина, с которой я был просто
знаком и, насколько я сознаю, близких отно-
шений никогда не желал; я уже давно не
видел ее и не думаю, чтобы в последние дни
о ней шла речь. Сновидение мое не сопро-
вождалось никакими эмоциями; размышление
о нем не делает мне его более понятным.

Теперь я без определенного намерения и
без всякой критики буду отмечать приходя-
щие мне в голову мысли, выплывающие при
самонаблюдении; для этого полезно разложить
сновидение на элементы и отыскивать примы-
кающие к каждому из них мысли. Обще-
ство за столом или табльдотом.

11

С этим связывается воспоминание о неболь-
шом переживании, имевшем место вчера ве-
чером. Я ушел из маленького общества
в сопровождении друга, который предложил
взять карету и отвезти меня домой. «Я, –
сказал он, – предпочитаю карету с таксо-
метром; это так занимательно: всегда имеешь
перед собой что-то, на что можно глядеть».
Когда мы сели в карету, и кучер устанавли-
вал таксометр, так что стали видны первые
шестьдесят геллеров, я продолжил его шутку:
«Мы только сели и уже должны ему шестьде-
сят геллеров». Карета с таксометром напоми-
нает мне всегда табльдот; она делает меня
скупым и эгоистичным, ибо непрестанно гово-
рит о моем долге: мне все кажется, что долг
слишком быстро растет, и я опасаюсь, как бы
мне нехватило денег, подобно тому, как за
табльдотом я не могу отделаться от смеш-
ного опасения, будто я получу слишком мало,
если не буду заботиться о себе. В отдаленной
связи с этим я продекламировал: «Вы сами
жизнь даете нам; бедного вы делаете долж-
ником».

Другая возникшая у меня мысль по поводу
табльдота: несколько недель тому назад, за
столом в ресторане одного тирольского гор-
ного курорта, я сердился на свою жену за

12

то, что она, по моему мнению, была недоста-
точно официальна с некоторыми соседями,
с которыми я не хотел иметь ничего общего.
Я просил ее интересоваться больше мною, чем
посторонними. Это — все равно, как будто
мне за табльдотом не хватит. — Те-
перь мне приходит в голову противополож-
ность между поведением моей жены за столом
и поведением в моем сновидении г-жи Е. Л.,
которая вся повернулась ко мне. —
Далее: я замечаю, что сновидение является
воспроизведением небольшой сцены, проис-
шедшей между мной и моей женой еще до же-
нитьбы, во время моего ухаживания за ней.
Нежное пожатие руки под скатертью по-
служило ответом на мое письмо с серьез-
ным предложением. Но в сновидении жена
моя замещена чуждою мне г-жой Е. Л.; это —
дочь одного господина, которому я был
должен.

Не могу при этом не заметить, что здесь
обнаруживается неожиданная связь между от-
рывками сновидения и приходящими мне в го-
лову мыслями. Если следовать за цепью ассо-
циаций, которые вытекают из какого-либо эле-
мента содержания сна, то можно скоро притти
к другому элементу этого же содержания. Мы-
сли, приходящие в голову по поводу снови-

13

дения, восстанавливают те связи, которые в
самом сновидении не видны.

Когда кто-либо полагает, что другие станут
заботиться о нем без всякой пользы для себя,
разве не предлагают обыкновенно такому про-
стаку иронический вопрос: «Что же, вы ду-
маете, что то или иное делается ради ва-
ших прекрасных глаз?» С этой точки
зрения, слова г-жи Е. Л. в сновидении — «у вас
всегда были такие прекрасные глаза» — озна-
чают не что иное, как — «люди вам всегда ока-
зывали услуги; вы все даром получали».

Конечно, в действительности всегда было на-
оборот: за все то хорошее, что мне делали
другие, я платил дорого; но повидимому на
меня, все-таки, произвело впечатление то об-
стоятельство, что мне вчера даром досталась
карета, в которой мой друг отвез меня домой;
кроме того, приятель, у которого мы вчера
были в гостях, часто заставлял меня оста-
ваться перед ним в долгу; лишь недавно я
не воспользовался случаем отплатить ему. Ме-
жду прочим, у него имеется единственный по-
дарок от меня — античная чаша с нарисован-
ными по краям ее глазами. Кстати, приятель
этот — глазной врач; в этот же вечер я
спрашивал его о пациентке, которую направил
к нему для подбора очков.

14

Я замечаю, что почти все отрывки сновиде-
ния приведены в новую связь. Однако вполне
естественно было бы спросить, почему в сно-
видении на столе фигурирует именно шпи-
нат? Дело в том, что шпинат напоминает
мне маленькую сцену, происшедшую недавно
за нашим семейным столом, когда мой ребе-
нок – как раз тот, у которого, действитель-
но, красивые глаза – отказывался есть
шпинат. В детстве я точно так же вел себя:
шпинат долгое время был мне противен, пока
мой вкус не изменился, и зелень эта сделалась
моим любимым блюдом; воспоминание о по-
следнем сближает, следовательно, мои вкусы
в детстве со вкусами моего ребенка.
 

«Будь доволен, что ты имеешь шпинат, –
сказала мать маленькому гастроному, – есть
дети, которые были бы очень рады и этому
кушанью». Это течение мыслей напоминает
мне об обязанностях родителей по отноше-
нию к детям, и в этой связи слова Гете:
«Вы сами жизнь нам даете; бедного вы де-
лаете должником» приобретают новый смысл.

Здесь я останавливаюсь, чтобы рассмотреть
полученные до сих пор результаты анализа сно-
видения. Следуя за ассоциациями, выплываю-
щими непосредственно за отдельными вырван-
ными из общей связи элементами сновидения,

15

я пришел к ряду мыслей и воспоминаний, ко-
торые обнаруживают ценные переживания
моей душевной жизни. Этот добытый посред-
ством анализа сновидения материал находится
в тесной связи с содержанием сна, но связь
эта все-таки такова, что я никогда не мог бы
получить этот новый материал из самого со-
держания сна. Сон не сопровождался ника-
кими эмоциями, был бессвязен и непонятен;
однако, когда всплывают скрытые в сновиде-
нии мысли, я испытываю сильные и вполне
обоснованные эмоции.

Мысли сами соединяются в логически-свя-
занные ряды, в центре которых повторно по-
являются некоторые представления; в нашем
примере такими, не выступающими в самом
сне, представлениями являются: противопо-
ложения между своекорыстным и беско-
рыстным и между – быть должным и
делать даром. В этой полученной из ана-
лиза ткани я мог бы крепче стянуть нити
и показать, что последние сходятся в одном
общем узле; но соображения не научного, а
частного характера не позволяют мне про-
извести эту работу публично: дело в том, что
я вынужден был бы тогда сообщить многое
из того, что должно остаться моей тайной,
так как при анализе своего сновидения я

16

уяснил себе такие факты, в которых неохотно
признаюсь самому себе.

Но почему в таком случае я не изберу для
анализа другой сон, чтобы анализ его мог
скорее убедить в точности смысла и правиль-
ности связи полученного из него материала?
На это можно ответить, что каждый сон,
которым я займусь, неизбежно приведет меня
к тем же неохотно сообщаемым фактам и по-
будит к такому же умалчиванию. Этого за-
труднения я не избежал бы также и в том
случае, если бы стал анализировать сновиде-
ние другого лица; разве только обстоятель-
ства позволили бы отбросить всякие умалчива-
ния без вреда для доверяющегося мне лица.

Уже теперь приходит в голову идея, что
сновидение является как бы заменой того бо-
гатого чувствами и содержанием хода мыслей,
к которому мы пришли после анализа. Я еще
не знаю процесса, путем которого из этих
мыслей возникло данное сновидение, но я
вижу, что неправильно рассматривать это сно-
видение, как чисто-телесное, психически ли-
шенное всякого значения явление, возникшее
будто бы благодаря изолированной деятельно-
сти отдельных групп клеток спящего мозга.

Кроме того, я замечаю еще две вещи: во-пер-
вых, содержание сна гораздо короче тех мы-
 

17

слей, заменой которых я его считаю, и, во-
вторых, анализ обнаружил в качестве возбу-
дителя сновидения ничтожный случай, имев-
ший место накануне вечером.

Я, конечно, не стал бы делать так далеко
ведущих выводов, если бы в моем распоря-
жении был анализ только одного сновидения;
но опыт показал мне, что, следуя без критики
за ассоциациями, я при анализе любого сно-
видения прихожу к такому же ряду мыслей,
связанных между собою по смыслу и содер-
жащих в качестве элемента лишь часть сно-
видения. Вот почему не следует думать, что
обнаруженная при первом анализе связь может
оказаться случайным совпадением.

Теперь я считаю себя вправе фиксировать
свою новую точку зрения в определенных тер-
минах. Сновидение, как оно вспоминается мне,
я противопоставляю полученному при анализе
материалу и называю первое (т.-е. сновиде-
ние) явным содержанием сна, а вто-
рой (т.-е. материал) — пока без дальнейшего
разграничения — скрытым содержанием
сна. Теперь нам предстоит разрешить две но-
вые задачи: 1) каков тот психический про-
цесс, который превратил скрытое содержа-
ние сна в явное, знакомое мне по оставлен-
ному в памяти следу, и 2) каков тот или те

18

мотивы, которые вызвали такое превращение?
Процесс переработки скрытого содержания
сна в явное я буду называть работой сна;
противоположная этому работа, ведущая к
обратному превращению, знакома уже нам,
как работа анализа. Остальные проблемы
сна–вопрос о возбудителях сновидений, о про-
исхождении их материала, о смысле и функции
сновидений, о причинах забывания послед-
них–все это я разберу при анализе не
явного, а вновь добытого скрытого содержа-
ния сна.

Так как все встречающиеся в литературе
противоречивые и неправильные взгляды на
сонную психику можно объяснить незнаком-
ством авторов с скрытым содержанием сна,
которое может быть добыто только путем
анализа, то я впредь, самым старательным
образом, буду избегать смешения явного
сновидения со скрытыми в нем мы-
слями.

III.

Превращение скрытых в сновидении мыслей
в явное содержание сна заслуживает нашего
полного внимания, как первый пример пере-
хода одного способа выражения психического