37

по многим скрытым мыслям, так и каждая
скрытая в сновидении мысль выражается
обыкновенно не одним, а несколькими элемен-
тами сна; ассоциационные нити не идут про-
сто от скрытых мыслей к содержанию сна, а
многократно скрещиваются и переплетаются.

На ряду с превращением мыслей в ситуацию
(«драматизацией») наиболее важным и своеоб-
разным признаком работы сна является сгу-
щение образов. Но до сих пор нам еще ничего
неизвестно о мотивах, побуждающих нас к
такому сгущению содержания.

V.

В сложных и спутанных сновидениях, кото-
рыми мы теперь заняты, нельзя объяснить все
несходство между содержанием сна и скры-
тыми в нем мыслями только сгущением обра-
зов и драматизацией. Имеются доказательства
влияния еще и третьего фактора, который за-
служивает тщательного исследования. Когда
мне удается путем анализа докопаться до
скрытых в сновидении мыслей, то я прежде
всего замечаю, что явное содержание сна со-
стоит совсем из другого материала, чем скры-
тое. Конечно, это – только внешняя разница,
исчезающая при внимательном исследовании,

38

ибо в результате все содержание сна можно
найти в скрытых мыслях, и почти все эти
мысли находят себе выражение в содержании
сна. Но из этой разницы все-таки кое-что
остается еще после анализа. То, что в снови-
дении выступало отчетливо на первый план,
как существенное, должно после анализа удо-
вольствоваться весьма подчиненной ролью
среди других скрытых за сновидением мыслей;
наоборот, те из последних, которые по свиде-
тельству моих эмоций имеют право на самое
большое внимание в сновидении, либо совсем
отсутствуют, либо выражены отдельными на-
меками в неясных частях его. Это явление я
могу описать еще следующим образом: во
время работы сна психическое напряжение
переходит от мыслей и представлений, кото-
рым оно принадлежит по праву, к другим,
не имеющим, по моему мнению, никакого
права на такое подчеркивание; ни один про-
цесс не помогает так сильно, как этот, скрыть
смысл сновидения и сделать непонятной
связь между содержанием сна и скрытыми
за ним мыслями. Во время этого процесса,
который я назову вытеснением снови-
дения, наблюдается также замена психи-
ческого напряжения и относительной важности
мыслей живостью образов. Наиболее ясное в

39

3. ФРЕЙД

содержании сна кажется обыкновенно самым
важным, между тем как раз в неясной части
сна часто можно обнаружить самую непо-
средственную связь с наиболее существенной,
скрытой за сновидением, мыслью. То, что
я назвал вытеснением сновидения, можно было
бы назвать также переоценкой психи-
ческих ценностей. Для полной оценки
данного явления необходимо еще указать на
то, что эта работа вытеснения или переоценки
ценностей весьма неодинакова в различных
сновидениях: бывают сновидения, образовав-
шиеся почти без всякого вытеснения и являю-
щиеся в то же время вполне осмысленными
и понятными, каковы, например, незамаски-
рованные исполнения желаний во сне; в дру-
гих сновидениях, наоборот, ни одна из скры-
тых мыслей не сохранила своей собственной
психической ценности, и все существенное
скрытых мыслей замещено второстепенным.

Между этими двумя формами наблюдается
целый ряд постепенных переходов: чем тем-
нее и спутаннее сновидение, тем большее уча-
стие в его создании можно приписать про-
цессу вытеснения. Избранный нами для ана-
лиза пример обнаруживает такое смещение,
в силу которого содержание сна и скрытых
за ним мыслей концентрируется в разных

40

пунктах: во сне на первый план выступает
ситуация, будто какая-
авансы; в скрытых же мыслях центр тяже-
сти покоится на желании отведать разок бес-
корыстную любовь, «которая ничего не стоит»; 
последняя мысль скрывается также за раз-
говорами о красивых глазах и отдаленным
намеком в слове «шпинат».
Исправляя путем анализа произведенное во
сне вытеснение, мы приходим к совершенно
неоспоримым выводам относительно двух
спорных проблем сна, именно: относительно
возбудителей сновидения и связи последнего
с психикой наяву. Есть сновидения, которые
сразу обнаруживают свою связь с дневными
переживаниями; в других же нельзя отыскать
этой связи. Однако, анализ доказывает, что
каждый сон без исключения связан каким-
либо впечатлением последних дней или вер-
нее последнего дня перед сновидением. Впеча-
тление, играющее роль возбудителя сновиде-
ния, может быть так значительно, что наяву
нас не удивляет интерес к нему; в этом случае
мы справедливо считаем сновидение продолже-
нием важных интересов дня. Но обыкновенно,
если содержание сна имеет какое-либо отно-
шение к дневному впечатлению, последнее бы-
вает так ничтожно и так легко забывается,

41

что мы лишь с трудом припоминаем его. Сно
видение, будучи даже связным и понятным,
как будто интересуется самыми безразличными
мелочами, которые наяву не могли бы вы-
звать никакого интереса. Пренебрежение к
сновидению в значительной степени объяс-
няется тем, что сон оказывает такое пред-
почтение безразличному и неважному; но ана-
лиз разрушает внешнюю оболочку, на которую
опирается эта низкая оценка сновидения. Там,
где сновидение выставляет на первый план
в качестве возбудителя безразличное впечатле-
ние, анализ обыкновенно обнаруживает зна-
чительное и справедливо волнующее пережи-
вание, которое во сне входит в обширные
ассоциативные связи с безразличным пережи-
ванием и замещается им. Там, где сновидение
занято лишенными значения и интереса пред-
ставлениями, анализ вскрывает многочислен-
ные связи, соединяющие это неважное с
весьма ценным. Когда мы в содержании сна
находим безразличное впечатление вместо вол-
нующего и безразличный материал вместо ин-
тересного, то это нужно рассматривать, как
результат работы смещения.

Придерживаясь теперь взглядов, выработан-
ных нами при замене явного содержания сна
скрытым, нужно на вопрос о возбудителях

42

сновидения и о связи последнего с повседнев-
ной жизнью ответить следующим образом:
сновидение никогда не интересуется тем,
что не могло бы привлечь нашего внимания
днем, и мелочи, не волнующие нас днем, не
в состоянии преследовать нас и во сне.
Каков же возбудитель сновидения в избранном
нами для анализа примере? Это – незначи-
тельное переживание, заключавшееся в том,
что приятель дал мне возможность проехаться
даром в карете. Картина за табльдотом во
сне содержит намек на этот незначительный
факт, ибо в разговоре с приятелем я привел
карету с таксометром в параллель с табльдотом.
Но я могу также указать и на важное
переживание, которое замечено во сне этим
незначительным: несколько дней перед тем я
истратил много денег на одного дорогого мне
члена моей семьи. И вот скрытые за сновиде-
ние мысли как бы говорят: было бы ни-
сколько не удивительно, если бы то лицо
отблагодарило меня – любовь его не была бы
бесплатной. Бесплатная же любовь, повиди-
мому, стоит среди моих скрытых мыслей на
первом плане. И то обстоятельство, что я с ука-
занным родственником незадолго перед тем не-
сколько раз ездил в карете, приводит к тому,
что поездка с моим приятелем напоминает мне

43

об отношениях к первому. Для того, чтобы
какое-нибудь незначительное переживание
могло сделаться возбудителем сновидения, не-
обходимо еще одно условие, ненужное для
действительного источника сновидения: это
переживание должно быть всегда свежим, т.-е.
относиться ко дню перед сновидением.

Я не могу оставить вопроса о смещении
сновидений, не упомянув еще об одном уди-
вительном явлении, которое наблюдается при
образовании картин сновидения под влиянием
сгущения и смешения образов. При рассмот-
рении сгущения мы уже имели возможность
познакомиться с таким случаем, когда два
скрытых за сновидением представления, имея
что-либо общее между собой или какую-
нибудь точку соприкосновения, замещаются
в сновидении смешанным представлением,
в котором ясное зерно соответствует общим,
а неясные подробности – частным чертам
обоих представлений. Если к этому сгущению
присоединяется еще и смещение, то обра-
зуется не смешанное представление, а сред-
нее-общее, которое относится к отдельным
элементам так, как в параллелограмме сил
составляющие относятся к равнодействующей.
Так, например, в одном из моих сновидений
идет речь о впрыскивании пропилена