18

мотивы, которые вызвали такое превращение?
Процесс переработки скрытого содержания
сна в явное я буду называть работой сна;
противоположная этому работа, ведущая к
обратному превращению, знакома уже нам,
как работа анализа. Остальные проблемы
сна—вопрос о возбудителях сновидений, о про-
исхождении их материала, о смысле и функции
сновидений, о причинах забывания послед-
них—все это я разберу при анализе не
явного, а вновь добытого скрытого содержа-
ния сна.

Так как все встречающиеся в литературе
противоречивые и неправильные взгляды на
сонную психику можно объяснить незнаком-
ством авторов с скрытым содержанием сна,
которое может быть добыто только путем
анализа, то я впредь, самым старательным
образом, буду избегать смешения явного
сновидения со скрытыми в нем мы-
слями.

III.

Превращение скрытых в сновидении мыслей
в явное содержание сна заслуживает нашего
полного внимания, как первый пример пере-
хода одного способа выражения психического

19

материала в другой: из способа выражения,
понятного нам без всяких объяснений, в такой
способ, который становится понятным лишь
с трудом и при наличности определенных ука-
заний.

Принимая во внимание отношение скрытого
содержания сна к явному, можно разделить
сновидения на три категории. Во-первых, мы
различаем сновидения вполне осмысленные,
понятные, т.-е. допускающие без дальнейших
затруднений объяснение их с точки зрения на-
шей нормальной душевной жизни. Таких сно-
видений много; они по большей части кратки,
и в общем кажутся нам незаслуживающими
особого внимания, так как в них отсутствует
все то, что могло бы возбудить наше уди-
вление и показаться нам странным. Между
прочим, существование таких сновидений
является сильным аргументом против учения,
которое объясняет возникновение сновиде-
ний изолированной деятельностью отдельных
групп мозговых клеток: в этих сновидениях мы
не находим никаких признаков пониженной
или расстроенной психической деятельности;
тем не менее, мы никогда не сомневаемся
в том, что имеем дело с сновидениями, и не
смешиваем их с продуктами бодрствующего
сознания.

20

Другую группу образуют сновидения, кото-
рые, будучи связными и ясными по смыслу,
все-таки кажутся нам странными, потому что
мы не можем связать их смысл с нашей ду-
шевной жизнью. С таким случаем мы имеем
дело, когда нам, например, снится, будто ка-
кой-то близкий родственник умер от чумы,
между тем как у нас нет никаких оснований
ожидать, опасаться или предполагать это; мы
тогда спрашиваем себя с удивлением, откуда
пришла нам в голову такая идея?

Наконец, к третьей группе относятся снови-
дения, лишенные смысла и непонятные, т. – е.
представляющиеся нам бессвязными, спутан-
ными и бессмысленными. Подавляющее боль-
шинство продуктов нашего сна обнаруживает
такой именно характер, которым объясняются
и презрительное отношение к сновидениям, и
врачебная теория о сужении душевной дея-
тельности во сне, тем более, что в длинных
и сложных построениях сонной психики всегда
усматриваются ясные признаки бессвязности.
Противоположение между явным и скрытым
содержанием сна, очевидно, имеет значение
только для сновидений второй и, еще более,
третьей категории; здесь мы встречаемся с
загадками, которые исчезают лишь после за-
мены явного сновидения скрытыми в нем

21

мыслями, и потому для приведенного выше ана-
лиза мы избрали в качестве примера такое
именно спутанное и непонятное сновидение.
Однако против всякого ожидания – мы
столкнулись с мотивами, которые помешали
нам вполне ознакомить с скрытыми в сно-
видении мыслями; вследствие же повторения
подобных случаев и при других анализах, мы
пришли к предположению, что между непо-
нятным и спутанным характером сновидения,
с одной стороны, и затруднениями при сооб-
щении скрытых в сновидении мыслей, с дру-
гой, имеется какая-то интимная и закономер-
ная связь. Прежде чем исследовать природу
этой связи, полезно будет ознакомиться с
более понятными сновидениями первой катего-
рии, в которых явное и скрытое содержание
сна совпадают, т. е. которые обходятся без
работы сна.

Исследование этих сновидений полезно еще
с другой точки зрения. Сновидения детей все-
гда имеют такой именно характер, т. е. осмы-
сленный и нестранный; между прочим, это
обстоятельство является новым доводом про-
тив объяснения сновидения расстроенной дея-
тельностью мозга во время сна, ибо – почему
у взрослого такое понижение психических
функций нужно считать характерным для сон-

22

ного состояния, а у ребенка не нужно? И
мы вправе ожидать, что выяснение психиче-
ских процессов у ребенка, у которого они
значительно упрощены, окажется необходимой
предварительной работой для ознакомления с
психологией взрослого. Итак, я приведу не-
сколько сновидений детей.

Девочку девятнадцати месяцев от роду це-
лый день держат на диэте, так как ее утром
рвало и, по словам няни, она повредила себе
земляникой. Ночью после этого голодного дня
няня слышала, как девочка во сне называла
свое имя и при этом прибавляла: „земляника,
яичко, кашу“. Ей, следовательно, снится, будто
она ест, и из своего меню она указывает как
раз на то, что в ближайшем будущем, по ее
мнению, ей мало будут давать. Подобным же
образом, 22-месячному мальчику, который за
день пред тем подарил своему дяде корзинку
свежих вишен, отведав из них, конечно, толь-
ко несколько штук, снится запрещенный плод;
он пробуждается с радостным известием: „Гер-
ман (т.-е. он) съел все вишни“. Трехлетняя
девочка совершила днем по озеру прогулку,
которая показалась ей недостаточно продол-
жительной, и девочка при высаживании пла-
кала. На другое утро она рассказала, что ка-
талась ночью по озеру, т.-е. продолжила

23

прерванную прогулку. Пятилетний мальчик
остался недоволен прогулкой пешком в окрест-
ности горы Дахштейна; как только показыва-
лась новая гора, он осведомлялся, не Дах-
штейн ли это, и затем отказывался продол-
жать путь к водопаду. Его поведение припи-
сывали усталости, но оно нашло лучшее объяс-
нение, когда мальчик на следующее утро со-
общил свой сон, будто он поднялся на гору
Дахштейн. Очевидно, он полагал, что про-
гулка имеет целью подъем на Дахштейн, и
потому был огорчен, когда ему не удалось
увидеть желанную гору. Во сне он получил
то, чего ему не дал день. Подобный же сон
видела шестилетняя девочка, отец которой
прервал прогулку с нею, не дойдя до наме-
ченной цели в виду позднего времени. На
обратном пути она обратила внимание на пу-
тевой столб, указывавший дорогу к другому
месту прогулок, и отец пообещал повес-
ти ее туда в другой раз. На следующее утро она
встретила отца с известием о том, что ей
снилось, будто она была с отцом в том и
другом месте.

Во всех этих детских сновидениях бро-
сается в глаза одна общая черта: все они
исполняют желания, которые днем зародились-
и остались неудовлетворенными; эти снови-

24

дения являются простыми и незамаскирован-
ными исполнениями желаний. Ни чем иным,
как исполнением желания, является и следую-
щий, на первый взгляд не совсем понятный,
детский сон. Девочка, около четырех лет от
роду, заболевшая детским параличом, была
привезена из деревни в город; здесь она пере-
ночевала у тетки в большой – для нее, ко-
нечно, чересчур большой – кровати. На сле-
дующее утро она рассказала свой сон; будто
кровать была ей слишком мала, так что ей
нехватало места. Это сновидение легко объ-
яснить с точки зрения исполнения желаний,
если вспомнить, что дети часто выражают
желание «быть большим». Величина кро-
вати слишком подчеркивала маленькой гостье
ее собственную величину; поэтому она во сне
исправила неприятный ей контраст и сдела-
лась такой большой, что большая кровать ока-
залась для нее слишком маленькой.

Если даже содержание детских сновидений
усложняется и уточняется, все-таки в них
легко увидеть исполнение желаний. Восьми-
летнему мальчику снилось, будто он с Ахил-
лесом ехал на колеснице, которою правил
Диомед. Как оказалось, он за день перед тем
увлекся чтением сказаний о греческих ге-
роях; легко доказать, что он взял этих ге-