15

зана со всѣми остальными частями. Анализируя сны взрос-
лыхъ людей, даже такіе, которые на первый взглядъ ка-
жутся намъ простыми, мы замѣчаемъ къ своему удивленію,
что всѣ они гораздо сложнѣе дѣтскихъ сновидѣній, и кромѣ
исполненія желаній скрываютъ въ себѣ обыкновенно еще ка-
кой нибудь другой смыслъ.

Вопросъ о происхожденіи сновидѣній рѣшился бы просто
и удовлетворительно въ томъ случаѣ, если бы анализъ далъ
намъ возможность всѣ безсмысленныя и запутанныя снови-
дѣнія взрослыхъ свести къ типу дѣтскихъ сновъ, т. е. къ
исполненію какихъ либо интенсивныхъ желаній, возникшихъ
въ теченіи дня. Дѣйствительность на первый взглядъ не со-
отвѣтствуетъ подобному предположенію. Содержаніе снови-
дѣній большею частью отличается полнымъ безразличіемъ,
странностью и не имѣетъ никакого отношенія къ исполне-
нію желаній.

Прежде чѣмъ покончить съ разборомъ дѣтскихъ сно-
видѣній, содержаніе которыхъ почти всегда сводится къ вы-
полненію желанія, намъ хотѣлось бы упомянуть еще объ
одной, давно уже отмѣченной ихъ особенности: хотя эта
особенность свойственна всѣмъ вообще сновидѣніямъ, но въ
дѣтскихъ снахъ она выступаетъ съ наибольшею яркостью.
Каждый изъ этихъ сновъ содержитъ какое нибудь пожела-
ніе: ахъ, если бы покататься по озеру еще дольше; если бы
я уже былъ умытъ и одѣтъ; если бъ можно было мнѣ са-
мому съѣсть вишни, а не отдавать ихъ дядѣ. Но кромѣ
этихъ пожеланій, сонъ даетъ намъ также и нѣчто другое.
Онъ осуществляетъ наши желанія, представляетъ то, къ чему
мы стремились, уже существующимъ на самомъ дѣлѣ и во-
площеннымъ въ живые, конкретные и картинные образы,
большею частью зрительнаго характера. Такимъ образомъ,
и здѣсь происходитъ своего рода переработка или, какъ мы
назвали этотъ процессъ выше, дѣятельность сна: мысль, вы-
раженная въ желательномъ наклоненіи, превращается въ дѣй-
ствительность, происходящую передъ нашими глазами.

IV.

Намъ кажется, что тѣ образы и картины, которые со-
ставляютъ содержаніе болѣе запутанныхъ сновидѣній, также
имѣютъ въ своей основѣ выполненіе желаній, хотя, можетъ

16

быть, пожеланіе и не было выражено такъ ясно. По крайней
мѣрѣ въ томъ сновидѣніи, подробный анализъ котораго былъ
произведенъ нами выше, есть два мѣста, заставляющія по-
дозрѣвать нѣчто подобное. Анализъ привелъ насъ къ вос-
поминанію о томъ, какъ моя жена за столомъ удѣляла
слишкомъ много вниманія другимъ мужчинамъ, что было
для меня не совсѣмъ пріятно; въ противоположность этому
г-жа Е. Л., замѣщающая въ сновидѣніи мою жену, пово-
рачивается ко мнѣ всѣмъ корпусомъ. Но вѣдь единственное
желаніе, которое могло явиться у меня послѣ непріятной
сцены за столомъ, состояло бы именно въ томъ, чтобы все
случилось какъ разъ наоборотъ; такую противоположную
картину и даетъ мой сонъ. Совершенно такое же отношеніе
существуетъ между фразою г-жи Е. Л. „у Васъ всегда были
такіе красивые глаза“, и тѣмъ горькимъ сознаніемъ, полу-
ченнымъ путемъ анализа, что въ жизни мнѣ ничего не до-
ставалось даромъ. И здѣсь, слѣдовательно, разница между
явнымъ и скрытымъ содержаніемъ сна обусловливается вы-
полненіемъ скрытаго желанія.

Гораздо большею очевидностью отличается другое про-
явленія той безсознательной работы, благодаря которой у
насъ возникаютъ безсвязныя сновидѣнія. Если взять любое
сновидѣніе и сравнить заключающееся въ немъ небольшое
количество мыслей и образовъ съ тѣмъ обширнымъ мате-
ріаломъ, который мы получили путемъ анализа и слѣды
котораго отражаются въ самомъ сновидѣніи, то не трудно
убѣдиться, насколько значительному сжатію, такъ сказать,
сгущенію долженъ былъ подвергнуться весь этотъ матеріалъ.
На первый взглядъ трудно бываетъ судить о размѣрахъ этого
сгущенія, и только по мѣрѣ того, какъ мы углубляемся въ
анализъ сновидѣній, процессъ сгущенія выступаетъ все съ
большей ясностью. Оказывается, что во всемъ сновидѣніи
нѣтъ ни одного образа, отъ котораго не шли бы ассоціатив-
ныя нити въ трехъ и болѣе направленіяхъ, ни одной сцены,
которая не была бы составлена изъ трехъ и болѣе отдѣль-
ныхъ впечатлѣній и переживаній. Такъ, напр., однажды я
видѣлъ во снѣ нѣчто вродѣ бассейна, въ которомъ во всѣхъ
направленіяхъ плавали купальщики; на краю бассейна стоялъ
человѣкъ, наклонившійся къ одному изъ купающихся, какъ
бы съ намѣреніемъ его вытащить. Матеріаломъ для этой
сцены, какъ потомъ оказалось, послужили двѣ картины, изъ

17

которыхъ одну я видѣлъ незадолго передъ сномъ и одно
воспоминаніе изъ временъ моей юности. Картины были слѣ-
дующія: переполохъ въ купальнѣ, изъ Швиндовскаго цикла
Мелюзина (обратить вниманіе на купальщиковъ, плывущихъ
во всѣ стороны!) и изображеніе потопа одного итальянскаго
художника. Воспоминаніе же состояло въ томъ, что я ви-
дѣлъ однажды, какъ завѣдующій купальней помогалъ выйти
изъ воды одной дамѣ, не успѣвшей выкупаться до насту-
пленія мужского часа. Въ томъ примѣрѣ, который подробно
былъ разобранъ нами выше, анализъ приводитъ къ неболь-
шому ряду воспоминаній, изъ которыхъ каждое съ своей
стороны внесло что нибудь въ содержаніе сновидѣнія. Прежде
всего – небольшая, относящаяся ко времени моего сватовства
сценка, уже описанная мною выше; пожатіе руки подъ сто-
ломъ, явившееся отвѣтомъ на мое предложеніе, доставило
для сновидѣнія деталь „подъ столомъ“, которую мнѣ впо-
слѣдствіи пришлось включить въ свои воспоминанія. Однако
обращенія („поворачивается ко мнѣ“) въ этой сценкѣ не
было; изъ анализа мы узнаемъ, что элементъ обращенія есть
не что иное, какъ выполненіе желанія, вызваннаго непріят-
нымъ для меня поведеніемъ жены за табльдотомъ. Но за
этимъ недавнимъ воспоминаніемъ скрывается совершенно та-
кая же сценка, происшедшая во время моего обрученія и
разорившая насъ на цѣлый день.

Довѣрчивость, съ которой рука была положена на ко-
лѣно, относится уже къ другому разряду воспоминаній и
совершенно къ другимъ лицамъ. Этотъ послѣдній элементъ
является въ свою очередь исходнымъ пунктомъ для двухъ
новыхъ рядовъ воспоминаній и т. д.

Мысли, служащія матеріаломъ для возникновенія сно-
видѣній, должны быть, разумѣется, уже заранѣе пригодными
для этой цѣли. Необходимо, чтобы всѣ онѣ имѣли одну
или нѣсколько какихъ либо общихъ чертъ. Въ данномъ случаѣ
дѣятельность сна напоминаетъ тѣ пріемы, при помощи ко-
торыхъ Францисъ Гальтонъ получалъ свои извѣстныя фа-
мильныя фотографіи. Различныя мысли, образующія снови-
дѣніе, какъ бы наслаиваются другъ на друга; при этомъ
общіе элементы отчетливо выступаютъ на первый планъ, а
всѣ противорѣчивыя подробности взаимно уничтожаются.
Слѣдствіемъ подобнаго процесса является отчасти та свое-
образная расплывчатость и неустойчивость, которая такъ

18

свойственна многимъ элементамъ сновидѣнія. Придерживаясь
этого взгляда, мы придемъ къ слѣдующему выводу: если
анализъ сновидѣнія приведетъ насъ къ какой нибудь неяс-
ности, которая можетъ быть истолкована двоякимъ образомъ,
то слѣдуетъ принимать во вниманіе оба толкованія, дѣлая
каждое изъ исходныхъ пунктовъ для цѣлаго ряда по-
бочныхъ мыслей.

Въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ отдѣльныя мысли, лежащія въ
основѣ сновидѣнія, не имѣютъ между собой ничего общаго,
дѣятельность сна стремится создать это общее.

Наиболѣе удобный способъ сблизить между собой двѣ
совершенно различныя мысли состоитъ въ томъ, чтобы из-
мѣнить ихъ словесную формулировку, причемъ обѣ мысли
должны быть измѣнены взаимно соотвѣтствующимъ обра-
зомъ. Совершенно такимъ же пріемомъ пользуются при со-
чиненіи риѳмованныхъ стиховъ, когда отсутствующая связь
между двумя мыслями замѣняется созвучіемъ. Дѣятельность
сна сводится въ значительной степени именно къ созданію
подобныхъ, иногда очень остроумныхъ, обыкновенно же до-
вольно натянутыхъ промежуточныхъ мыслей, составляющихъ
связующее звено между самимъ сновидѣніемъ и тѣми, раз-
личными по формѣ и содержанію скрытыми мыслями, кото-
рыя лежатъ въ его основѣ. Въ нашемъ примѣрѣ, подробно
анализированномъ выше, есть одинъ случай такого измѣне-
нія мысли съ цѣлью приблизить ее къ другой, чуждой ей
по своему содержанію. Путемъ анализа я наталкиваюсь на
слѣдующее пожеланіе: мнѣ хотѣлось бы получить что ни-
будь даромъ. Въ такой формѣ, однако, мысль эта не можетъ
быть представлена въ сновидѣніи, и потому она измѣняется
слѣдующимъ образомъ: мнѣ хотѣлось бы получить что ни-
будь безъ всякихъ издержекъ. Слово издержки (kosten –-
пробовать) напоминаетъ о
табльдотѣ, благодаря этому второму значенію и возникаетъ
во снѣ представленіе о шпинатѣ, который ѣли во время обѣда.

Когда за обѣдомъ подаютъ кушанье, которое не нра-
вится дѣтямъ, и они отъ него отказываются, то мать обык-
новенно ласково уговариваетъ ихъ хоть немножко попробо-
вать. На первый взглядъ намъ можетъ показаться стран-
нымъ, что двоякое значеніе словъ играетъ такую важную
роль въ образованіи сновидѣній; однако, продолжительный
опытъ показалъ намъ, что явленіе это встрѣчается довольно
часто.

19

Благодаря „сгущающей“ дѣятельности сна, возникаютъ
своеобразныя представленія, свойственныя только сновидѣ-
ніямъ и никогда не встрѣчающіяся въ бодрственномъ со-
стояніи. Сюда относятся смѣшанныя или составныя человѣ-
ческія фигуры, а также причудливыя составныя фигуры, на-
поминающія собою фантастическихъ звѣрей изъ восточныхъ
сказокъ, но отличающіяся отъ нихъ своимъ неистощимымъ
разнообразіемъ и постоянной измѣнчивостью.

Каждый изъ насъ видѣлъ во снѣ такіе смѣшанные
образы. Происхожденіе ихъ бываетъ весьма различно. Такъ,
можно составить человѣческую фигуру, если взять по нѣ-
скольку чертъ отъ двухъ различныхъ людей и соединить
ихъ вмѣстѣ, или же представить себѣ одного изъ нихъ, давъ
ему чужое имя, или же, наконецъ, вообразить человѣка въ
такомъ положеніи, которое ему совершенно не свойственно.
Во всѣхъ этихъ случаяхъ соединеніе нѣсколькихъ лицъ въ
одну общую фигуру имѣетъ извѣстный смыслъ: оно указы-
ваетъ на то, что всѣ данныя лица имѣютъ между собой
что-нибудь общее. Эта общность ихъ проявляется иногда
уже въ самомъ сновидѣніи, въ большинствѣ же случаевъ ее
удается обнаружить только при помощи анализа, такъ какъ
до нашего сознанія во снѣ доходитъ обыкновенно лишь ко-
нечный результатъ происшедшаго сліянія.

Всѣ тѣ безконечно богатые смѣшанные образы, которые
мы видимъ въ своихъ сновидѣніяхъ, и примѣры которыхъ я
считаю излишнимъ приводить здѣсь, возникаютъ вышеопи-
саннымъ образомъ и, слѣдовательно, при ихъ анализѣ нужно
употреблять одни и тѣ же пріемы. Образы эти перестанутъ
намъ казаться странными, если мы твердо будемъ помнить,
что передъ нами имѣются не обыкновенныя впечатлѣнія, по-
лученныя извнѣ, а результатъ „сгущающей“ дѣятельности
сна, стремящейся изъ цѣлаго ряда объектовъ выдѣлить нѣ-
которыя общія имъ всѣмъ черты. Эти общія черты можно
отыскать большею частью только при помощи анализа. Раз-
сматривая самое содержаніе сна, мы можемъ только сказать:
всѣ образы, входящіе въ составъ его, имѣютъ
между собою что-то общее. Анализируя же эти смѣ-
шанные образы, мы нерѣдко выясняемъ себѣ безъ особен-
наго труда скрытый смыслъ даннаго сновидѣнія. Такъ, од-
нажды мнѣ снилось, что мы съ моимъ бывшимъ универси-
тетскимъ профессоромъ сидимъ на скамейкѣ, быстро движу-
 

20

щейся впередъ между другими скамейками. Получилось
нѣчто вродѣ сочетанія аудиторіи съ движущимся тротуаромъ.
Въ дальнѣйшій анализъ этого сновидѣнія я здѣсь входить
не буду.

Въ другой разъ мнѣ приснилось, будто я ѣду въ вагонѣ
и держу на колѣняхъ стеклянный прозрачный предметъ,
напоминающій по своей формѣ шляпу-цилиндръ. При воспо-
минаніи объ этомъ снѣ тотчасъ-же приходитъ на умъ пого-
ворка: „со шляпой въ рукѣ можно весь свѣтъ обойти“. Стек-
лянный цилиндръ мало-по-малу навелъ меня на мысль
объ Ауэровской горѣлкѣ, и я подумалъ о томъ, какъ хорошо
было-бы сдѣлать какое-нибудь открытіе, которое обогатило-
бы меня и сдѣлало-бы независимымъ, подобно моему зем-
ляку, доктору Ауэру изъ Вельсбаха; въ такомъ случаѣ я не
сталъ-бы сидѣть въ Вѣнѣ, а поѣхалъ-бы путешествовать.
И вотъ, во снѣ я уже путешествую, держа на колѣняхъ
свое (къ сожалѣнію, еще не вошедшее во всеобщее упо-
требленіе) изобрѣтеніе, именно, шляпу-цилиндръ, сдѣланную
изъ стекла. Въ особенности часто встрѣчаются въ сновидѣ-
ніяхъ такіе смѣшанные образы, которые являются сочетаніемъ
противоположностей; сюда, напримѣръ, относится сновидѣніе,
въ которомъ стебель лиліи (символъ невинности) предста-
влялся покрытымъ цвѣтками камеліи. Все изложенное нами
выше относительно „сгущающей“ дѣятельности сна можно
выразить въ слѣдующей формулѣ: Образы, видимые нами во
снѣ, возникаютъ подъ вліяніемъ мыслей, лежащихъ въ основѣ
даннаго сновидѣнія, при чемъ въ каждомъ отдѣльномъ образѣ
отражается не только одна какая-нибудь мысль, но цѣлый
рядъ самыхъ разнообразныхъ мыслей, иногда ничѣмъ не
связанныхъ между собою. Каждый элементъ сновидѣнія
является въ настоящемъ смыслѣ слова представителемъ для
всего того матеріала, изъ котораго образовалось данное сно-
видѣніе. Дальнѣйшій анализъ показываетъ намъ, однако, что
отношеніе между сновидѣніемъ и мыслями, лежащими въ
его основѣ, представляется еще болѣе сложнымъ. Если ка-
ждый изъ элементовъ сновидѣнія возникаетъ подъ вліяніемъ
нѣсколькихъ скрытыхъ мыслей, то, съ другой стороны, и
каждая изъ этихъ скрытыхъ мыслей имѣетъ въ
сновидѣніи не одного, а нѣсколькихъ предста-
вителей; ассоціаціонныя связи, исходящія отъ нѣсколькихъ
скрытыхъ мыслей, не просто соединяются въ одной точкѣ,

21

образуя тотъ или иной элементъ сновидѣнія, но предвари-
тельно много разъ перекрещиваются и переплетаются другъ
съ другомъ.

На ряду съ „драматизированіемъ“, т. е. превращеніемъ
мыслей въ картины, „сгущеніе“ является самымъ важнымъ и
характернымъ проявленіемъ дѣятельности сна. Что–же ка-
сается мотива, вызывающаго этотъ процессъ сгущенія, то о
немъ намъ пока еще ничего неизвѣстно.

V.

Однако, происхожденіе тѣхъ сложныхъ и запутанныхъ
сновъ, которые насъ здѣсь больше всего интересуютъ, нельзя
объяснить всецѣло при помощи двухъ только что описан-
ныхъ моментовъ, – сгущенія и драматизированія. Есть при-
знаки, свидѣтельствующіе о томъ, что въ подобныхъ случа-
яхъ участвуетъ еще какой–то третій факторъ; чтобы его
выяснить, мы и постараемся прежде всего тщательно изслѣ-
довать эти признаки.

Прежде всего приходится отмѣтить, что содержаніе
сновидѣнія нерѣдко значительно отличается отъ содержанія
тѣхъ скрытыхъ мыслей, которыя лежатъ въ его основѣ.
Правда, болѣе точное изслѣдованіе убѣждаетъ насъ въ томъ,
что это различіе только кажущееся, такъ какъ на самомъ
дѣлѣ матеріаломъ для образованія сновидѣнія послужили
именно эти скрытыя мысли, и почти каждая изъ нихъ
имѣетъ въ данномъ сновидѣніи своихъ представителей; од-
нако, нѣкоторая разница здѣсь все таки существуетъ. Очень
часто анализъ показываетъ намъ, что тѣ образы, которые
составляютъ самую существенную часть сновидѣнія и раз-
виты въ немъ съ наибольшей отчетливостью и полнотою,
возникли изъ мыслей, имѣющихъ для меня лишь второсте-
пенное значеніе; съ другой стороны, мысли очень важныя и
существенныя для меня иногда совершенно отсутствуютъ
въ сновидѣніи или же играютъ въ немъ очень не значитель-
ную роль. Этотъ фактъ можно формулировать слѣдующимъ
образомъ: во время дѣятельности сна происхо-
дитъ извѣстное перемѣщеніе психической ин-
тенсивности, состоящее въ томъ, что нѣкото-
рыя важныя представленія и мысли лишаются
своего господствующаго значенія, и на первый