40

вало въ моемъ сознаніи. Отчего – это уже совсѣмъ другой
вопросъ, попытка отвѣтить на который завела-
бы насъ слиш-
комъ далеко въ сторону.

Если вмѣсто своего собственнаго сновидѣнія я подвергну
анализу чей-нибудь чужой сонъ, то получу тѣ-же самые
результаты; только доводы, подтверждающіе правильность
нашего истолкованія, будутъ въ разныхъ случаяхъ различны.
Если сновидѣніе принадлежитъ здоровому человѣку, то убѣ-
дить этого человѣка въ существованіи извѣстной скрытой
мысли, не сознаваемой имъ самимъ и тѣмъ не менѣе лежащей
въ основѣ всего сновидѣнія, мы можемъ только путемъ по-
слѣдовательнаго анализа, хотя, конечно, данное лицо всегда
можетъ возражать противъ такого рода объясненій. Но когда
рѣчь идетъ о нервно-больномъ, напримѣръ, объ истеричномъ,
то существованіе скрытой мысли, не допускаемой сознаніемъ
самого больного, является гораздо болѣе очевиднымъ. Дока-
зательствомъ служатъ въ этомъ случаѣ, во первыхъ, тѣсная
связь между скрытой мыслью и болѣзненными симптомами
паціента, во вторыхъ–улучшеніе, наступающее въ томъ слу-
чаѣ, если мы постараемся скрытую мысль поставить на мѣсто
болѣзненныхъ симптомовъ. Такъ, напримѣръ, анализируя сно-
видѣніе нашей паціентки, видѣвшей во снѣ, будто-бы она
купила въ театрѣ три билета за 1 фл. 50 кр., мы пришли
къ выводу, что она пренебрежительно относится къ своему
мужу, сожалѣетъ о своемъ замужествѣ и охотно промѣняла-
бы своего мужа на другого. Сама паціентка утверждаетъ,
правда, что она любитъ мужа, что въ своихъ чувствахъ она
не можетъ найти и тѣни пренебреженія къ нему („въ 100 разъ
лучшаго“!). Однако, всѣ симптомы ея болѣзни вполнѣ согла-
суются съ результатами нашего анализа; послѣ того, какъ я
навелъ паціентку на нѣкоторыя воспоминанія изъ того вре-
мени, когда въ ея сознаніи еще не было любви къ мужу,
происхожденіе этихъ симптомовъ разъяснилось, и возраженія
ея противъ моего истолкованія ея сна отпали сами собой.

IX.

Установивши понятіе „подавленія“ и показавши, что
искаженіе сновъ обусловливается стремленіемъ не допустить
въ сознаніе извѣстныхъ мыслей, мы формулируемъ теперь

41

въ общихъ чертахъ тѣ данныя, которыя доставляютъ намъ
анализъ сновидѣній. Мы уже видѣли выше, что понятныя и
осмысленныя сновидѣнія являются обыкновенно простыми, не
замаскированными выполненіями желаній: во снѣ намъ ка-
жутся исполнившимися различныя вполнѣ сознательныя же-
ланія, возникшія въ теченіе дня и имѣющія для насъ болѣе
или менѣе важное значеніе. Совершенно аналогичныя данныя
доставляетъ намъ анализъ также и по отношенію къ тѣмъ
сновидѣніямъ, которыя представляются намъ неясными и
запутанными: и здѣсь также мы имѣемъ дѣло съ выполне-
ніемъ желаній, заключающихся въ скрытыхъ мысляхъ; но
общій смыслъ сновидѣнія бываетъ здѣсь настолько не ясенъ,
что разъяснить его можно только путемъ анализа, и самое
желаніе представляется или подавленнымъ, чуждымъ созна-
нію спящаго, или же находится въ самой тѣсной связи съ
какой-нибудь подавленной мыслью, которую спящій безсо-
знательно старается отогнать отъ себя. Такимъ образомъ, эти
сновидѣнія можно разсматривать, какъ замаскированныя вы
полненія подавленныхъ желаній. Интересно замѣтить, что
народное повѣрье, приписывающее снамъ способность пред-
вѣщать будущее, оказывается до извѣстной степени спра-
ведливымъ. Въ дѣйствительности сны предвѣщаютъ намъ не
то будущее, которое на самомъ дѣлѣ наступитъ, а то, ко-
торое для насъ самихъ представляется наиболѣе желатель-
нымъ. Здѣсь, какъ и всегда, народъ вѣритъ въ то, чего онъ
сильно желаетъ.

По отношенію къ выполненію желаній сны можно раз-
дѣлить на три категоріи. Во-первыхъ, сны, представляющіе
въ незамаскированномъ видѣ такія желанія, которыхъ спящій
не старался подавить въ себѣ; это дѣтскій типъ сновидѣній,
рѣдко встрѣчающійся у взрослыхъ. Во-вторыхъ, замаскиро-
ванныя изображенія подавленныхъ желаній; сюда относится
огромное большинство нашихъ сновидѣній, которыя можно
объяснить себѣ только при помощи анализа. Въ третьихъ,
наконецъ, такіе сны, въ которыхъ то или иное подавленное
желаніе выступаетъ совершенно открыто или же только въ
слегка замаскированномъ видѣ. Сновидѣнія третьей категоріи
неизмѣнно сопровождаются страхомъ, заставляющимъ чело-
вѣка проснуться. ¹⁾Чувство страха играетъ здѣсь ту же роль,
которая въ другихъ случаяхъ выпадаетъ на долю искаженія
сна; во второй категоріи, гдѣ, благодаря дѣятельности сна,

42

искаженіе достигаетъ значительной степени, чувство страха
отсутствуетъ. Не трудно бываетъ доказать, что тѣ самыя
мысли и образы, которые во снѣ наводятъ на насъ страхъ,
составляли нѣкогда предметъ нашихъ желаній, но были за-
тѣмъ нами подавлены.

Существуютъ также сновидѣнія, совершенно ясныя и
очень тяжелыя по своему содержанію, но тѣмъ не менѣе
не возбуждающія въ спящемъ никакихъ непріятныхъ чувство-
ваній. Ихъ, слѣдовательно, нельзя причислить къ сновидѣ-
ніямъ, вызывающимъ чувство страха. Въ то же время они на
первый взглядъ являются доказательствомъ того, какъ мало
цѣны и значенія имѣютъ для насъ сны вообще. Анализъ
одного изъ подобныхъ сновидѣній покажетъ намъ, что здѣсь
рѣчь идетъ о хорошо замаскированномъ выполненіи подавлен-
ныхъ желаній и что, слѣдовательно, эти случаи надо при-
числить ко второй категоріи; въ то же время изъ этого при-
мѣра мы ясно увидимъ всю важность процесса перемѣщенія
для замаскированія нашихъ желаній.

Одной молодой дѣвушкѣ снится, что она видитъ пе-
редъ собой мертвымъ единственнаго ребенка своей сестры,
при чемъ вся обстановка совершенно соотвѣтствуетъ той,
при которой происходили похороны другого ребенка сестры,
умершаго нѣсколько лѣтъ тому назадъ. Она не чувствовала
во снѣ никакого огорченія, но, разумѣется, не допускаетъ и
мысли, чтобы это сновидѣніе соотвѣтствовало ея желаніямъ;
однако, это для насъ и не требуется. Дѣло въ томъ, что
на похоронахъ ребенка, умершаго нѣсколько лѣтъ тому на-
задъ, она видѣла въ послѣдній разъ одного любимаго ею
человѣка и говорила съ нимъ; если бы умеръ и второй ре-
бенокъ, то она, навѣрное, встрѣтила бы снова этого чело-
вѣка въ домѣ своей сестры. Она желаетъ этой встрѣчи и
въ то же время стремится подавить въ себѣ это желаніе.
Еще наканунѣ сновидѣнія она взяла билетъ на лекцію, ко-
торую долженъ былъ читать любимый ею человѣкъ. Этотъ
сонъ является простымъ удовлетвореніемъ нетерпѣливаго
желанія, подобно тому, какъ это часто бываетъ наканунѣ
путешествія, посѣщенія театра и другихъ ожидаемыхъ удо-
вольствій. Для того же, чтобы замаскировать нетерпѣливое
ожиданіе, его выполненіе помѣщается въ такую обстановку,
которая хотя и взята изъ опыта, но совершенно не соот-
вѣтствуетъ какимъ бы то ни было радостнымъ чувствамъ.

43

Что же касается настроенія, вызваннаго сновидѣніемъ, то
оно соотвѣтствуетъ не столько его явному содержанію,
сколько тому подавленному желанію, которое лежитъ въ
основѣ всего сна. Весь сонъ основанъ на томъ, что спящая
предвкушаетъ давно желанное ею свиданіе и, слѣдовательно,
печальное настроеніе здѣсь совершенно неумѣстно.

X.

Философамъ не представлялось до сихъ поръ случая
заниматься сколько-нибудь подробно психологіей подавленія
различныхъ душевныхъ состояній. Такъ какъ наше изслѣ
дованіе приблизило насъ къ этой новой, почти еще не затро-
нутой области, то мы и позволимъ себѣ дать здѣсь нагляд-
ное представленіе о механизмѣ происхожденія сновъ. Та
схема, которую мы составили себѣ на основаніи изученія не
только сновъ, но и другихъ сходныхъ съ ними состояній,
представляется, правда, довольно сложной; однако, всякое
болѣе простое объясненіе является въ данномъ случаѣ не-
достаточнымъ. Мы принимаемъ, что въ душевной жизни
человѣка существуютъ двѣ инстанціи, завѣдующія образова-
ніемъ мыслей; первая изъ нихъ имѣетъ то преимущество, что
продукты ея дѣятельности непосредственно проникаютъ въ
наше сознаніе; тогда какъ дѣятельность второй инстанціи
протекаетъ всецѣло въ безсознательной сферѣ и становится
намъ извѣстной только при посредствѣ первой инстанціи. На
границѣ между обѣими инстанціями, при переходѣ отъ пер-
вой ко второй, находится своего рода цензура, пропускающая
только то, что ей нравится и задерживающая все остальное.

И вотъ, все то, чего цензура не допустила, находится, со-
гласно нашей терминологіи, въ состояніи подавленія. Подъ
вліяніемъ извѣстныхъ условій, однимъ изъ которыхъ является
состояніе сна, отношеніе между обѣими инстанціями измѣ-
няется такимъ образомъ, что процессъ подавленія происхо-
дитъ съ гораздо меньшей силой. Цензура во снѣ дѣлается
слабѣе; благодаря этому многое, что было раньше подавлено,
находитъ себѣ дорогу въ сознаніе. Но такъ какъ цензура
только ослабѣваетъ, а никогда вполнѣ не уничтожается, то
различныя подавленныя состоянія могутъ проникнуть въ со-
знаніе только въ измѣненномъ и смягченномъ видѣ. Содер-