45

XI.

Если мы будемъ разсматривать сновидѣнія, какъ выпол-
неніе того или иного скрытаго желанія, а ихъ неясность и
запутанность припишемъ тѣмъ измѣненіямъ, которыя про-
извела въ нихъ цензура, то намъ нетрудно будетъ уяснить
себѣ конечную функцію сновидѣній. Въ противоположность
распространенному мнѣнію, будто сновидѣніе нарушаетъ
сонъ, мы будемъ считать его, наоборотъ, охранителемъ сна.
Особенно легко подтвердить это положеніе по отношенію къ
дѣтскимъ сновидѣніямъ.

Сонъ или психическія измѣненія, обусловливающія со-
стояніе сна, наступаютъ у ребенка послѣ того, какъ онъ,
благодаря принужденію извнѣ или же вслѣдствіе значитель-
ной усталости, рѣшитъ, наконецъ, заснуть; однимъ изъ са-
мыхъ необходимыхъ условій при этомъ является устраненіе
всякихъ постороннихъ раздраженій, которыя могли бы на-
править душевную дѣятельность въ другую сторону и такимъ
образомъ помѣшать сну. Средства, служащія къ тому, чтобы
удалять внѣшнія раздраженія, всѣмъ извѣстны; но какимъ
путемъ можно устранить внутреннія, душевныя раздраженія,
мѣшающія наступленію сна? Посмотрите на мать, усыпляю-
щую своего ребенка. Ребенку хочется того, другого, онъ
проситъ, чтобъ его поцѣловали, хочетъ еще поиграть. Одни
изъ этихъ желаній удовлетворяются матерью, другія авто-
ритетнымъ тономъ откладываются до слѣдующаго дня. Изъ
этого видно, что желанія и потребности, возникающія въ
ребенкѣ, мѣшаютъ ему заснуть. Кто не знаетъ веселаго раз-
сказа (Балдвина Гроллера) о гадкомъ мальчикѣ, который,
проснувшись ночью, реветъ на всю спальню: „я хочу носо-
рога“. Болѣе благоразумный ребенокъ вмѣсто того, чтобы
ревѣть, видѣлъ бы во снѣ, какъ онъ играетъ съ носорогомъ.
Такъ какъ во время сна всякое сновидѣніе, въ которомъ то
или иное желаніе выполняется, пользуется полнымъ нашимъ
довѣріемъ, то самое желаніе такимъ образомъ затихаетъ,
и сонъ можетъ продолжаться далѣе. Нельзя отрицать, что
это довѣріе къ сновидѣніямъ основывается на томъ, что снови-
дѣніе нѣкоторыми своими чертами напоминаетъ воспріятіе,

46

а ребенокъ еще не успѣлъ развить въ себѣ способности
отличать галлюцинаціи или образы фантазіи отъ дѣйстви-
тельности.

Взрослый усвоилъ себѣ эту разницу, онъ понялъ, что
однихъ желаній еще недостаточно, и путемъ продолжитель-
наго упражненія достигъ способности сдерживать свои стре-
мленія, пока они не осуществятся длиннымъ окольнымъ пу-
темъ, послѣ цѣлаго ряда измѣненій во внѣшнемъ мірѣ.
Сообразно съ этимъ и выполненіе желаній во снѣ кратчай-
шимъ, чисто психическимъ путемъ встрѣчается у него очень
рѣдко; возможно даже, что простого, непосредственнаго
удовлетворенія желаній во снѣ у взрослыхъ вовсе не бы-
ваетъ, и что тѣ сновидѣнія взрослыхъ, которыя на первый
взглядъ напоминаютъ дѣтскіе сны, требуютъ на самомъ дѣлѣ
гораздо болѣе сложнаго объясненія. Зато у взрослыхъ – и
притомъ у всѣхъ психически нормальныхъ людей безъ исклю-
ченія – выработалось извѣстное подраздѣленіе психическаго
матеріала, отсутствующее у ребенка. Подъ вліяніемъ жизнен-
наго опыта, въ душевной жизни взрослаго человѣка обра-
зуется какъ бы особая инстанція, которая играетъ господ-
ствующую роль во всѣхъ его психическихъ процессахъ и
вліяетъ задерживающимъ образомъ на различныя его побу-
жденія; благодаря своей близости къ сознанію и къ произ-
вольнымъ движеніямъ, инстанція эта располагаетъ чрезвы-
чайно сильными средствами для поддержанія своего господ-
ства въ сферѣ психическихъ явленій. Часть дѣтскихъ побу-
жденій, какъ безполезная для жизни, подвергается задержкѣ
со стороны этой инстанціи, при чемъ всѣ мысли, находящіяся
въ связи съ задержанными побужденіями, представляются
также подавленными.

Когда нами овладѣваетъ желаніе заснуть, то инстанція,
соотвѣтствующая нашему нормальному я, бываетъ вынуждена,
благодаря психо-физіологическимъ условіямъ сна, ослабить
нѣсколько ту энергію, съ которой она въ теченіе дня по-
давляла противорѣчащія ей мысли и желанія. Хотя это
ослабленіе довольно незначительно, но различныя подавлен-
ныя побужденія дѣтской души все же получаютъ возмож-
ность проявиться. Правда, тѣ же самыя условія сна, о кото-
рыхъ только что говорилось, вліяютъ также и на подавлен-
ныя желанія, затрудняя имъ доступъ въ сознаніе и совер-
шенно прерывая связь ихъ съ двигательной сферой. Тѣмъ

47

не менѣе, нѣкоторыя изъ подавленныхъ жела-
ній вторгаются
въ сознаніе, и возникаетъ опасность прекращенія сна, которую
нужно предотвратить. Въ то же время нѣкоторые другіе
факты заставляютъ насъ предположить, что даже въ самомъ
глубокомъ снѣ сохраняется извѣстное напряженіе вниманія,
направленнаго на внѣшнія чувственныя раздраженія; этотъ
остатокъ вниманія играетъ роль сторожа, слѣдящаго за тѣми
раздраженіями, при которыхъ пробужденіе является болѣе
выгоднымъ, нежели продолженіе сна. Иначе трудно было бы
объяснить себѣ тотъ фактъ, отмѣченный еще старымъ физіо-
логомъ Бурдахомъ, что пробужденіе спящаго человѣка въ
значительной степени зависитъ отъ качества внѣшнихъ раз-
драженій, имѣющихъ мѣсто въ данномъ случаѣ; такъ, напр.,
мать пробуждается даже при слабомъ плачѣ своего ребенка,
мельникъ—при остановкѣ своей мельницы, большинство лю-
дей—въ томъ случаѣ, когда шопотомъ назовутъ ихъ по
имени. Это вниманіе, стоящее какъ бы на сторожѣ, направ-
ляется также и на внутреннія раздраженія, исходящія изъ
области тѣхъ желаній, которыя въ бодрственномъ состояніи
бываютъ подавлены; такимъ именно путемъ и возникаютъ
сновидѣнія, удовлетворяющія въ качествѣ компромисса какъ
ту, такъ и другую инстанцію. Тѣ желанія, которыя были
раньше подавлены или которыя находятся въ тѣсной связи
съ различными задержанными душевными процессами, полу-
чаютъ въ сновидѣніи извѣстное удовлетвореніе, такъ какъ
они представляются во снѣ исполнившимися; съ другой сто-
роны, сновидѣніе удовлетворяетъ также и вторую инстанцію,
давая возможность безпрепятственно продолжать сонъ. Наше
«я» ведетъ себя при этомъ, какъ ребенокъ; оно съ полнымъ
довѣріемъ относится къ содержанію сновидѣній, какъ бы
желая сказать: да, да, все это правда, только дай мнѣ спать.
Когда мы, проснувшись, съ пренебреженіемъ вспоминаемъ о
видѣнномъ нами сновидѣніи, то при этомъ обыкновенно ссы-
лаемся на запутанность и кажущуюся нелогичность снови-
дѣнія; въ дѣйствительности же, повидимому, это пренебре-
жительное отношеніе является лишь отголоскомъ мнѣнія,
составленнаго нашимъ «я» еще во время сна относительно раз-
личныхъ подавленныхъ желаній, при чемъ пренебреженіе яв-
ляется въ данномъ случаѣ довольно справедливымъ, ввиду
полной неспособности этихъ нарушителей сна повліять на
двигательную сферу. Подобное презрительное отношеніе ска-
 

48

зывается иногда даже во время самаго сна; когда содержаніе
сновидѣнія слишкомъ противорѣчитъ требованіямъ цензуры,
мы говоримъ себѣ: да вѣдь это не болѣе, какъ сонъ, —и про-
должаемъ спать.

Такому истолкованію вопроса нисколько не противорѣ-
читъ тотъ фактъ, что существуютъ переходные случаи (напр.,
сновидѣнія, вызывающія чувство страха), въ которыхъ сно-
видѣніе не можетъ болѣе выполнять своей функціи, т. е.
охранять продолжительность сна, и мѣняетъ ее на противо-
положную, состоящую въ томъ, чтобы своевременно разбу-
дить спящаго. Въ этомъ отношеніи сновидѣніе можно срав-
нить съ добросовѣстнымъ ночнымъ сторожемъ, который
прежде всего заботится о томъ, чтобы устранить всякое
нарушеніе тишины, могущее обезпокоить спящихъ гражданъ;
когда же причина нарушенія порядка слишкомъ серьезна, и
онъ одинъ не можетъ съ нею справиться, тогда сторожъ
считаетъ своимъ долгомъ самому разбудить спящихъ. Въ
особенности отчетливо выступаетъ функція сновидѣній въ
томъ случаѣ, когда какое-нибудь внѣшнее раздраженіе дѣй-
ствуетъ на органы чувствъ спящаго. Тотъ фактъ, что испы-
тываемыя спящимъ чувственныя раздраженія вліяютъ на со-
держаніе сновъ, представляется общеизвѣстнымъ, можетъ
быть доказанъ экспериментальнымъ путемъ и принадлежитъ
къ числу немногихъ вполнѣ достовѣрныхъ, хотя и сильно
переоцѣненныхъ фактовъ, добытыхъ медицинскими изслѣдо-
ваніями сновидѣній. Однако, съ этимъ фактомъ связана за-
гадка, до сихъ поръ не поддававшаяся никакому рѣшенію.
Чувственныя раздраженія, наносимыя экспериментаторомъ
спящему, повидимому, никогда не воспринимаются вполнѣ
точно, а всегда подвергаются тому или иному толкованію,
причемъ характеръ толкованія кажется на первый взглядъ
вполнѣ представленнымъ психическому произволу спящаго.
Между тѣмъ, психическаго произвола, разумѣется, не су-
ществуетъ. На внѣшнія чувственныя раздраженія спящій
можетъ реагировать различнымъ образомъ. Или онъ просы-
пается, или же ему удается все-таки продолжать сонъ. Въ
послѣднемъ случаѣ онъ можетъ воспользоваться сновидѣ-
ніемъ для того, чтобы устранить внѣшнее раздраженіе, при-
чемъ здѣсь опять таки различаются два способа. Первый
изъ нихъ состоитъ въ томъ, что спящій видитъ во снѣ сце-
ну, по своему содержанію совершенно несовмѣстимую съ

49

испытываемымъ имъ раздраженіемъ. Такъ, напр., одинъ боль
ной, которому мѣшалъ спать болѣзненный абсцессъ въ об
ласти промежности, видѣлъ во снѣ, что онъ ѣдетъ верхомъ
на лошади и вмѣсто сѣдла пользуется припаркой, которую
ему клали для успокоенія боли; благодаря этому сновидѣ
нію онъ могъ спать, несмотря на боль. Второй способъ,
болѣе частый, заключается въ томъ, что внѣшнее раздраже
ніе перетолковывается, извѣстнымъ образомъ приводится въ
связь съ какимъ-нибудь подавленнымъ желаніемъ, ждущимъ
своего выполненія, лишается своей реальности и разсма
тривается какъ часть психическаго матеріала. Такъ, одинъ
господинъ видитъ во снѣ, что онъ написалъ комедію, вопло
тивши въ нее извѣстную идею, что комедія эта идетъ на
сценѣ и сопровождается блестящимъ успѣхомъ; публика
страшно аплодируетъ… Повидимому, этому господину уда
лось продолжать свой сонъ, несмотря на шумъ, такъ какъ,
когда онъ проснулся, то шумъ уже прекратился, и онъ не
безъ основанія заключилъ, что это, вѣроятно, выколачивали
ковры или тюфяки. Сновидѣнія, которыя возникаютъ у лю
дей, ожидающихъ, что ихъ въ извѣстный часъ будятъ по
средствомъ какого-нибудь сильнаго шума, являются обыкно
венно ничѣмъ инымъ, какъ попыткой замаскировать ожи
даемый шумъ, дать ему какое-нибудь иное объясненіе и бла
годаря этому продолжить свой сонъ еще на нѣсколько
минутъ.

XII.

Я не претендую на то, чтобы освѣтить здѣсь всѣ во
просы, относящіеся къ сновидѣніямъ, или хотя бы даже съ
полною доказательностью разобрать тѣ изъ нихъ, которые
я себѣ поставилъ. Кто интересуется литературой о снови
дѣніяхъ во всемъ ея объемѣ, тотъ пусть обратится къ не
давно вышедшей книгѣ Сонте-де-Синктиса: I sogni, Torino,
1899, желающіе же подробнѣе ознакомиться съ изложенны
ми здѣсь моими взглядами на сновидѣніе, могутъ обратиться
къ моей книгѣ: Die Traumdeutung. Leipzig und Wien, 1900.
Я хочу здѣсь указать лишь на то въ какомъ направленіи
можно продолжать мои изслѣдованія, относительно дѣятель
ности сна.

Главная задача при истолкованіи сновидѣній должна

Прилож. къ Вѣстнику психологіи.