турой будет, таким образом, исчерпывающе разрешена.
При рациональной мотивировке культурных предписа-
ний нам не следует жалеть об отказе от исторической
истины. Эти истины в религиозных учениях настолько
искажены и систематически костюмировались, что люди
не могут признать их за истину. То же самое происхо-
дит, когда мы рассказываем ребенку, что новорожден-
ных приносит аист. Мы говорим истину, но символи-
чески замаскированную, потому что нам известно, что
означает эта большая птица. Но ребенок этого не знает,
он слышит только искажение, считает, что его обма-
нули, и мы хорошо знаем, как часто его недоверие
и непослушание к взрослым возникает под этим впе-
чатлением. Мы пришли к убеждению, что лучше отка-
заться от такой символической истины и не отказы-
вать ребенку в знаниях реальных отношений, но только
приспособленных к степени его интеллектуального раз-
вития.

IX

«Вы позволяете себе высказывать противоречия, кото-
рые трудно согласовать. Сначала вы утверждаете, что
такое сочинение, как ваше, совершенно безопасно.
Никто не сделается неверующим благодаря вашим рас-
суждениям. Затем однако выясняется, что вашим на-
мерением все-таки является разрушение веры, поэтому
позвольте спросить вас: «Почему вы печатаете вашу
книгу?» В другом же месте вы признаете, что ваша
книга может стать опасной, когда люди узнают, что
веры больше не существует. До сих пор человек слу-
шался, а теперь он отбросит в сторону всякую покор-
ность к предписаниям культуры. Вся ваша аргумента-
ция, будто именно религиозная мотивировка культур-
ных заповедей представляет опасность для культуры,
зиждется на предположении, что верующего можно пре-
вратить в неверующего, но ведь здесь полное проти-
воречие.

Другим противоречием является признание, с одной
стороны, невозможности управлять человеком путем ра-
зума, так как им владеют страсти и влечения, с другой

48

49

же стороны, ваше предложение заменять аффективные
основы его культурного послушания рациональным. По-
нимай, как хочешь! Мне кажется или одно, или другое.

Наконец разве вас ничему не научила история? Такую
попытку заменить религию разумом уже произвели
однажды вполне официально и в большом масштабе.
Вы ведь знаете-
в период французской революции и
при Робеспьере? Но вы не забыли, может быть, что
этот эксперимент был кратковременным и дал жалкие
результаты? Теперь его повторяют в России, и что из
него получится-
нам слишком ясно. Разве вы не видите,
что нам необходимо согласиться, что людям не обойтись
без религии? Вы сами признали, что религия представ-
ляет собой нечто большее, чем невроз навязчивости.
Однако в этом направлении вы не разрабатываете на-
шей темы. Вы довольствуетесь тем, что проводите ана-
логию с неврозом. От невроза же необходимо осво-
бодить людей. Что при таком освобождении может еще
погибнуть, вас ничуть не печалит».

— У вас, по всей вероятности, создалось впечатление
противоречия только потому, что я обсуждаю со слиш-
ком большой торопливостью такие сложные понятия.
Кое-
что можно исправить. Я продолжаю думать, что
в одном отношении моя работа совершенно безвредна:
подобная аргументация не смутит ни одного верующего.
Его связывают определенные чувства нежности к со-
держанию религии. Кроме таких существует много
людей, религиозных совсем в другом смысле. Они
подчиняются предписаниям культуры, потому что
они запуганы угрозами религии, а религии они боятся,
поскольку им приходится считать ее чем-
то, огра-
ничивающим их реальности. Вот эти верующие ис-
истовствуют, как только получают возможность от-
казаться от веры в реальную ценность религии, однако
опять-
таки аргументациями тут ничего не поделаешь.
Они перестают бояться религии, как только замечают,
что и другие ее не боятся, именно их имел я в
виду, что они все равно узнают о низвержении ре-
лигиозного влияния, независимо от опубликования мною
этой книги.

Мне кажется, что вы сами придаете больше зна-

⁴Будущность одной иллюзии.

чения другому, приведенному здесь противоречию:
люди мало доступны доводам разума, ими управляют
влечения. Следует ли лишать их удовлетворения вле-
чений и стараться заменять их доводами разума? Дей-
ствительно, люди таковы, но спросили ли вы себя,
должны ли они быть такими и принуждает ли их к
этому внутренняя их сущность? Может ли антрополог
определить черепной индекс народа, у которого суще-
ствует обычай с малолетства деформировать головки
их детей бандажами? Подумайте о вызывающем грусть
контрасте между блестящими мыслительными способ-
ностями здорового ребенка и слабым интеллектом обык-
новенного взрослого. Разве вы не допускаете, что глав-
ною виною этого относительного прозябания является
именно религиозное воспитание? Я считаю, что ребенок,
не связанный никаким влиянием, не скоро стал бы за-
думываться над существованием бога и над потусторон-
ними явлениями. Возможно, что мысли его пойдут по
проторенной дороге его предков, но люди не дожи-
даются этого, а преподносят ему религиозные учения
в таком возрасте, когда у него нет ни интереса к
ним, ни способности охватить их во всей широте. Не
правда ли, что задержка сексуального развития и слиш-
ком раннее религиозное влияние являются двумя глав-
ными пунктами в программе современного воспитания?
А когда мысль ребенка начинает пробуждаться, ре-
лигиозные учения стали уже для него неприкосновен-
ными. Думаете ли вы, что исключение такой значи-
тельной области, под угрозой адских мук, может слу-
жить поощрением для укрепления мыслительных спо-
собностей ребенка? Нас не должны удивлять слабые
мыслительные способности людей, решившихся без кри-
тики признать все те абсурды, которые им преподно-
сятся религиозными учениями. У нас нет другого
средства для обуздания наших влечений, как только
наш интеллект. Как можно ждать от людей, находя-
щихся под властью запрещения мыслить, чтобы они
достигли психологического идеала, примата интеллек-
та? Вы знаете, женщинам в общем приписывают так-
называемое «физиологическое слабоумие», т. е. мень-
шую интеллигентность, чем мужчинам. Эти факты
 

50

51

спорны и сомнительны, но одним из второстепенных
доводов в пользу этого интеллектуального убожества
приводится аргумент, что женщины страдают под же-
стокостью ранних запрещений думать о том, что их
больше всего интересует, т. е. о проблеме половой
жизни. До тех пор, пока на людей с раннего детства
будут влиять как сексуальные, так и религиозные зап-
реты, мы не сумеем по-настоящему определить, что,
собственно из себя представляют люди.

Но я готов сократить мой пыл и признать воз-
можность, что и я гоняюсь за иллюзиями. Может быть,
запрещение мыслить о религии влияет на людей вовсе
не так уж пагубно, как мне кажется, может быть, выяс-
нится, что человек в сущности останется таким же,
даже если не пользоваться его воспитанием для под-
чинения религии.

Ни я, ни вы этого не можем знать. Не только ве-
ликие проблемы нашей жизни, но и многие другие,
менее значительные вопросы кажутся неразрешимыми.

Но признайтесь, здесь есть основание для надежды
на будущее; возможно, обнаружится такое сокровище,
которое обогатит культуру настолько, что стоило бы
заняться тем, чтобы произвести опыт антирелигиозного
воспитания. Если результат получится удовлетвори-
тельный, я готов буду отказаться от реформы и вер-
нуться к прежнему мнению: человек—существо со сла-
бым интеллектом, им владеют его влечения.

В другом пункте я согласен с вами без всяких ого-
ворок. Конечно, было бы безумием ликвидировать ре-
лигию насильственно, одним ударом. Прежде всего по-
тому, что такое начинание обречено на неудачу. Ни
аргументы, ни запрещения не помогут вырвать у ве-
рующего его веру. Если бы даже такой опыт удался,
это было бы жестокостью. Кто в течение десятиле-
тий принимал снотворное, тот, конечно, не заснет, если
ему не дадут лекарства. «Сухой закон» в Америке по-
казывает нам, как утешительный характер действия
религии можно сравнить с действием наркотиков. Оче-
видно, под влиянием женского засилия в Америке
хотят лишить людей всех возбуждающих, опьяняющих
вкусовых средств и вместо этого вознаграждают их с

52

избытком страхом божьим. Результаты этого экспери-
мента не возбуждают нашего любопытства.

Следовательно, я несогласен с вами, когда вы вы-
водите заключение, что человек вообще не может
обойтись без утешения религиозными иллюзиями и что
без них он не был бы в состоянии переносить тя-
жесть жизни и суровую действительность. Да, такой
человек, которому вы с детства преподносили сладкий
или горько-сладкий яд отравы, тот, действительно, не
может без них существовать. Ну а другой, воспитанный
в трезвости? Может быть, человек, не страдающий не-
врозом, и не нуждается в отравлении, в том, чтобы
его усыпляли. Конечно, он окажется в тяжелом по-
ложении, он должен будет сознаться во всей своей
беспомощности, в своей незначительности в мире: он
уже не будет центром творения и объектом нежной
заботы милосердного провидения. Он окажется в та-
ком же положении, как и дитя, оставившее отчий дом,
в котором ему было так тепло и уютно. Но не правда
ли, инфантилизм необходимо преодолеть? Человек не
может оставаться вечно ребенком, он должен будет
вступить «во враждебную жизнь». Такой процесс можно
назвать «воспитанием в духе понимания реальности».

И следует ли еще мне сознаться, что единственной
моей целью, издавая эту книгу, является желание об-
ратить внимание на необходимость подобного про-
гресса?

Вам, вероятно, страшно, что человек не справится
с таким тяжелым испытанием? Будем все-таки наде-
яться. Уже очень много значит, когда знаешь, что при-
ходится рассчитывать только на свои силы. Тогда на-
учаешься правильно ими пользоваться. Человек не во-
все лишен вспомогательных средств. Со времени дилю-
вия наука многому его научила и в дальнейшем сильно
увеличит его могущество. Что же касается неизбеж-
ности судьбы, от которой нет пощады, то и ее че-
ловек научится нести с покорностью. Что для него
значит обещание громадного имения на луне, дохо-
дов от которого никто еще не сосчитал? Он сумеет
обрабатывать свою ниву как честный крестьянин, и
она прокормит его. Он отвлечет все свои ожидания

53

и надежды от потусторонней жизни и все освободив-
шиеся силы сосредоточит на земном существовании;
по всей вероятности, он сумеет достигнуть того, что
жизнь станет для всех более сносной и культура не
будет уже никого больше тяготить. Тогда он скажет
без сожаления вместе с нашими «товарищами по не-
верию»:

Мы небо предоставим
Ангелам и воробьям.

X

«Вот это звучит грандиозно! Человечество отказа-
лось от всяких иллюзий и получило вследствие этого
отказа возможность сносно устроиться на земле. Я не
разделяю ваших ожиданий. Не потому, что я такой
уж закоренелый реакционер, каким вы, вероятно, меня
считаете. Нет, просто из благоразумия. Мне кажется,
мы поменялись ролями: вы оказались в роли мечта-
теля, увлеченного иллюзиями, а я ратую за требования
разума и за право скептического отношения. Я думаю,
ваши суждения построены на заблуждениях, которые
я, пользуясь вашими речами, могу назвать иллюзиями,
потому что они очень прозрачно выдают влияние ва-
ших желаний. Вы возлагаете ваши надежды на то,
что поколения, которые с раннего детства не испы-
тали влияния религиозных догматов, легко достигнут
желанного примата интеллекта над влечениями. Это,
конечно, чистая иллюзия, так как вряд ли человеческая
природа изменится в этом решительном пункте. Мы
так мало осведомлены о других культурах, но, если
я не ошибаюсь, существуют еще народы, развивающи-
еся свободно, без гнета религиозных систем; но они
не ближе к вашему идеалу, чем другие люди. Если
вы собираетесь изъять религию из нашей европей-
ской культуры, то вы должны заменить ее другой си-
стемой учений, которая с самого начала должна была
бы перенять все психологические черты религии, ее
святость, закостенелость, нетерпимость и то же запре-
щение свободы мысли. У вас должно быть наготове
что-нибудь в этом роде для того, чтобы удовлетворить