33

Пока же они ведут себя еще совсем не так, и рели-
гиозные представления в прошлом, несмотря на их не-
оспоримый дефект в доказательности, производили силь-
нейшее впечатление на человечество. Вот еще одна
психологическая проблема. Приходится спрашивать, в
чем состоит внутренняя сила этих учений, в чем заклю-
чается сила их действия, не зависящая от того, при-
знает ли их разум?

VI

Я полагаю, что мы уже в достаточной степени подгото-
вили ответ на оба вопроса. Мы его получим, если примем
во внимание психическое происхождение религиозных
представлений. Те из них, которые принимают вид рели-
гиозных предписаний, вовсе не являются кристаллиза-
цией опыта или конечным выводом из процесса мышле-
ния, нет, это–иллюзия, исполнение самых древних, самых
сильных и настоятельных желаний человечества; тайна
их силы – в силе этих желаний. Мы уже знаем, что
пугающее чувство детской беспомощности вызвало
потребность в защите, а именно в помощи и в любви
отца, сознание длительного характера этой беспомощ-
ности на всю жизнь послужило причиной того, что
соблюдалась вера в существование более могуществен-
ного отца.

Благодаря благостному управлению божественного
провидения затихает страх перед опасностями жизни;
установление нравственного мирового порядка гаранти-
рует выполнение требований справедливости, которые
в пределах человеческой культуры так часто оставались
невыполненными; продолжение земного существования
в будущей жизни составляют те границы места и вре-
мени, в каких должны осуществиться исполнения чело-
веческих желаний. На загадочные вопросы, задаваемые
человеческой любознательностью, как о происхождении
мира или об отношении между телом и душой, ответы
развиваются из предпосылок этой системы верований;
человеческая психика испытывает огромное облегчение,
если взамен никогда совершенно не изжитых конфликтов
детства из отцовского комплекса ей преподносится при-
нятое всеми решение.

34

Называя все это иллюзиями, я должен ограничить
значение данного слова. Иллюзия не то же самое, что
заблуждение, и ей вовсе и не нужно быть непременно
заблуждением. Взгляд Аристотеля, будто из грязи раз-
виваются вредные насекомые, которого и до сих пор
придерживаются невежественные люди, был заблуж-
дением, а не иллюзией, так же, как и мнение прежнего
поколения врачей, будто спинная сухотка (Tabes dorsalis)
является следствием сексуальных излишеств. Было бы
злоупотреблением называть эти заблуждения иллюзи-
ями. Но иллюзией была мысль Колумба, будто он
открыл морской путь в Индию.
Несомненно в этом заблуждении участие собствен-
ного его желания. Можно назвать иллюзией утвержде-
ние некоторых националистов, будто индогерманцы-
единственная культурная раса, или, например, веру, раз-
рушенную только психоанализом, будто ребенок лишен
сексуальности. Для иллюзии характерно, что она выте-
кает из человеческих желаний, она в этом отношении
приближается к болезненной бредовой идее, но, не го-
воря уже о сложной структуре бредовой идеи, иллюзия
отличается от нее своими свойствами. Бредовая идея
характеризуется своим противоречием с действитель-
ностью, иллюзия же не обязательно бывает неправиль-
ной, т. е. несбыточной или противоречащей реально-
сти. Девушка-мещанка может жить, например, иллюзией,
что явится принц и женится на ней. Это вполне воз-
можно, такие случаи бывают. Гораздо менее вероятно,
что явится Мессия, для того чтобы дать начало золотому
веку. В зависимости от личной своей установки чело-
век будет считать такую веру иллюзией или бредовой
идеей. Не легко вообще отыскать примеры осуществив-
шихся иллюзий. Но мечта алхимиков, будто все ме-
таллы можно превратить в золото, могла бы послужить
примером такой осуществившейся иллюзии. Желание
иметь много золота, как можно больше золота, сильно
умерилось благодаря нашему теперешнему пониманию
условий богатства, однако химия не считает, чтобы пре-
вращение металлов в золото было невозможным делом.
Мы, следовательно, назовем иллюзией такую веру, ко-
торая в мотивировке своей проявляет исполнение же-

35

лания, и мы не считаемся при этом со степенью ее осу-
ществимости, с ее отношением к действительности,
точно так же, как сама иллюзия не нуждается в доказа-
тельствах разума.

Если мы после этой ориентировки снова обратимся
к религиозным учениям, то можем еще раз повторить:
все это иллюзии, не поддающиеся доказательствам, и
никого нельзя заставить в них верить. Некоторые же
из них до того невероятны и так противоречат всем
нашим нелегко усвоенным сведениям о реальном мире,
что их можно поставить наряду с бредовыми идеями,
учитывая, конечно, психологические их отличия. Нет
возможности судить о реальной ценности большинства
из них. Их нельзя доказать, а потому нельзя и опровер-
гнуть. Люди знают еще слишком мало, чтобы подойти
к ним критически. Загадки мира только медленно рас-
крываются перед нашим исследованием, наука в настоя-
щее время еще не может ответить на множество во-
просов. Но для нас научная работа является единствен-
ным путем, который может привести к пониманию ре- альности внешнего мира. Мы снова придем только к
иллюзиям, если будем ждать чего-нибудь от интуиции
и самоуглубления; они ничего не могут нам дать, кроме
трудно понятных выводов о нашей собственной душев-
ной жизни и никогда не дадут ответа на те вопросы,
на которые так легко отвечают религиозными учениями.
Было бы грешно заполнить брешь (в миропонимании)
по собственному произволу и объявить приемлемой по
личному усмотрению ту или иную часть религиозной
системы. Для этого подобные вопросы слишком значи-
тельны, хотелось бы сказать–слишком святы.

На этом месте можно ждать возражения: «Если даже
закоренелые скептики признают, что религиозных утвер-
ждений нельзя опровергнуть разумом, почему же мне
им не верить, тем более, что на их стороне традиция,
признание их людьми и утешительный характер всего их
содержания. Почему же нет? Но пусть люди не тешатся
самообманом, что такие доводы приведут к путям, «гни-
лые доводы» заслуживают решительного осуждения. Не-
знание–всегда незнание и не дает еще права во что-то

36

верить. Ни один разумный человек в других случаях не
позволит себе так легкомысленно вести себя и доволь-
ствоваться такими жалкими обоснованиями своих суж-
дений, своего пристрастия, и только в высших и священ-
нейших вопросах он себе разрешает это. В действи-
тельности же, человек только старается этим уверить
себя и других в том, что он еще придерживается ре-
лигии, между тем как на самом деле он уже давно осво-
бодился от ее власти. Когда дело касается вопросов
религии, люди становятся неискренними и грешат про-
тив требований интеллектуальной корректности. Фило-
софы до такой степени расширяют значение слов, пока
снова почти что не потеряют своего первоначального
смысла, они называют созданную ими расплывчатую
абстракцию «богом», и теперь они деисты, верующие,
могут хвалиться перед всем светом, что узнали высшее,
чистое понятие бога, хотя их бог не более реален, чем
тень, и уже больше не представляет могучую личность
религиозных учений. Критики настаивают на том, чтобы
объявить глубоко религиозными людей, признающих
свою ничтожность и свое бессилие перед вселенной,
хотя не это чувство составляет сущность религиозности,
а только следующий шаг, психическая реакция, в силу
которой человек ищет помощи от своего чувства бес-
силия. Кто не идет дальше, кто покорно довольствуется
незначительною ролью человека в этом громадном мире,
тот именно нерелигиозен в истинном смысле этого слова.

В план настоящего исследования не входит ориенти-
ровка в вопросе об оценке степени истинности религиоз-
ных учений. Нам достаточно признать в иллюзиях психо-
логическую их природу. Но нам не следует скрывать,
что это открытие в значительной степени влияет на
нашу установку в вопросе, которой многим кажется са-
мым важным. Мы приблизительно знаем, в какие эпохи
и кем создавались религиозные учения. Если бы мы
могли еще узнать мотивы их образования, то наша точка
зрения на религиозную проблему значительно сдвину-
лась бы. Мы говорим, как было бы хорошо, если бы в
самом деле существовал бог как творец вселенной и
провидение, если бы существовали нравственный ми-
ропорядок и потусторонняя жизнь; но все-таки очень

37

странно, что все в религии обстоит как раз так, как
нам этого хочется желать. И представлялось бы еще
более странным, что нашим бедным, невежественным,
несвободным предкам посчастливилось разрешить все
эти трудные мировые загадки.

VII

Если мы признали религиозные учения иллюзиями,
то вслед за этим поднимается следующий вопрос: не
являются ли другие достижения нашей культуры, ко-
торые управляют нашей жизнью и высоко оценива-
ются нами, иллюзиями подобного же характера? Не
следует ли называть иллюзиями и те предпосылки, ко-
торые регулируют наши государственные установления,
и не омрачены ли в нашей культуре отношения между
полами целым рядом эротических иллюзий? Раз уже
закралось подозрение, мы не отступим перед вопросом,
нельзя ли найти лучшего обоснования для нашего убеж-
дения, что научное мышление и наблюдение могут дать
нам сведения о реальном мире.

Обратимся же к самонаблюдению и к самим себе
и отнесемся к себе критически. Отсюда начинается це-
лый ряд исследований, результат которых должен стать
решающим для построения «мировоззрения». Мы пред-
чувствуем также, что такой труд будет затрачен не
напрасно и что он хотя бы частично оправдает наше
недоверие. Но автор отклоняет такую широкую задачу
и, по необходимости, суживает границы своего труда,
сосредоточиваясь на одной единственной, именно рели-
гиозной иллюзии.

Громкий голос нашего противника останавливает нас.
Мы привлекаемся к ответственности за наши недоз-
воленные деяния. Он говорит:

«Очень похвально обнаруживать интерес к архео-
логии, но никто не берется за раскопки, если они ве-
дут к разрушению жилища живых и если под разва-
линами их должны погибнуть люди. Религиозные уче-
ния не относятся к таким предметам, над которыми
можно мудрить, как над всякими другими. На них по-
строена наша культура: сохранность общества осно-